Глава 1
- Давай, шевели булками, - нудел над ухом одноклассник, стараясь как можно быстрее дойти до дверей к холлу. Ненавижу сентябрь. Ненавижу школу. Ненавижу своих одноклассников.
- Ну что встали как неродные, - послышался голос Тархановой (Лунаком). Обернулась просто из любопытства. Эвелинка выглядела, как и всегда: элитно. В отличие от многих в нашей гимназии, она могла позволить себе практически все. Низкая, худенькая такая, что, кажется, если дунешь, рассыплется. Видимо, поэтому многие мальчишки так яро пытались представить себя в роли ее верных рыцарей. Волосы у Эвелины всегда были распущенные: то кудри, то прямые. Темные, пышные, а бордовая помада на пухлых губах придавала образу еще большее благородство. Таким, как она, на дорогах горит только зеленый.
- Эвелинка, - заверещали девчонки, пропихиваясь сквозь образовавшуюся пробку в коридоре. Сегодня второе сентября, а у нас, как назло, новый охранник. Проверяет почти каждого, записывает что-то. А позади очередь из 100500 человек, которые то и дело вздыхают, мечтают поскорее оказаться в своих классах, где явно будет побольше воздуха. Я тоже из их числа. А если вспомнить еще про рубашку, которая на мне надета, так вообще выть хочется. Ткань до ужаса толстая, но выбирать не приходится. Мачеха в очередной раз обделила меня покупками. Сказала, что денег на обновки на всех не хватит. Поэтому я иду в старенькой черной юбке и рубашке с длинным рукавом. А на улице, к слову, все еще лето. Жара невыносимая стоит. Но тете Любе все равно. Главное ее дорогих дочурок приодеть.
- Привет, - слышу позади голос Ярика(дилблин). Дружим мы довольно давно, класса эдак с пятого. Разин переехал с родителями в наш район, и его определили в ближайшую школу. Мы даже в одном классе были, а потом как-то раскидала нас жизнь по разным аудиториям. Но дружба не закончилась, мы все так же вместе стараемся уходить и приходить.
- Приветик, - улыбаюсь ему в ответ и разглядываю парня. Не виделись все лето, а он словно другой человек. Выше стал на целую голову, а был со мной наравне. В плечах чуть шире, но прическа осталась неизменной: русые вьющиеся волосы, то и дело торчали в разные стороны. Пушкин, не иначе.
- Не жарко тебе? – осматривает меня и затем как-то неуверенно спрашивает. Ярик знает о моей вредной мачехе и двух супер новомодных сестрах. Поэтому уже ничему не удивляется.
- Любовь Анатольевна выбирала между мной и «Принцессами», - делаю акцент на последнем слове и добавляю с иронией: - Выбор пал не на меня.
- Да уж, - пожимает плечами Иванов(дилблин).
- Ребята, - впереди замечаем директрису. Елена Витальевна, как и всегда, в длинной юбке в пол, которая ее до ужаса полнит, на голове гребешком заколоты темные волосы, на глазах все те же круглые очки. Она милая женщина средних лет, только вот строгости ей не хватает.
- Ну, скоро там, - воет народ, уставший уже стоять в давке.
- Милейший, - обращается женщина к охраннику, - открывайте двери, пусть заходят. Урок через пять минут начнется.
- Да, да, - кричит народ. Охранник с неохотой убирает свою тетрадь в стол и открывает вторую часть дверей. Школьники тут же начинают протискиваться один за другим, пинаться, в целом, все как обычно бывает, когда людей в маленьком узком пространстве слишком много. Через пару минут мы оказываемся все в нужных классах. У меня первый - русский, у Ярика - литература, а у некоторых даже физкультура. Рассаживаемся по местам. Благо нам позволено сидеть так, как кому нравится. Я прохожу вглубь класса и кидаю старенький потертый рюкзак на последнюю парту возле открытого окна. Рядом обычно никто не сидит. По крайне мере, так было в прошлом году. Но в этом что-то сбилось в системе, не иначе. Напротив,за последней партой оказывается Николай Лебедев(некоглай).Это не парень, а ходячий монстр. Он считает себя Богом, а остальных просто ничтожеством. Удивительно, но девчонкам этот нарцисс нравится как раз по этой причине. Лебедев коренастого телосложения. В меру подкачанный, в меру смазливый. Одевается всегда так, словно из журнала мод вышел. А еще любит гонять на своем мотоцикле. За что, кстати, не раз попадал в новостную рубрику в соцсетях. Единственный человек, к которому этот задиристый тип, кажется, относился иначе, был Иван Бессмертных(дипинс).Но о нем мне совсем ничего не известно.
- Ну, привет, убогая, - откинул очередную шуточку Лебедев в мой адрес. Делаю вид, что не слышу. Не хочется привлекать лишний раз к себе внимание.
- Коль, я сяду с тобой, - ангельский голос Эвелины отвлекает Николая, за что я мысленно ей благодарна. Он в ответ расплывается в улыбке и даже любезно отодвигает ей стул.
- Ой, Эвелинка, какой загар у тебя красивый, - одноклассницы усаживаются напротив их стола, и теперь все сливки общества прямо возле меня. Ну за что…
- Правда, нравится? – Мило верещит Тарханова и улыбается, хлопая пышными ресницами. Стараюсь не слушать их разговор. И не потому, что завидую, а просто не хочу лишний раз напоминать о своем присутствии, мало ли заметят. Мне нравится быть невидимкой. Понравилось еще тогда, когда отец привел в наш дом новую женщину и ее дочек.
- Эй, убогая, - снова противный голос Лебедева в мой адрес. Нервно сглатываю, пусть болтает, что хочет.
- А ты чего такая одетая? – к сливкам подсаживается Наташка Бердникова (генсуха) и ,конечно, она не может пройти мимо меня.
- Боится, что ветром ей надует, - откидывает кто-то шуточку и все начинают ржать. Раньше мне было обидно, но потом как-то мимо ушей стала пропускать. Подумаешь, гадости говорят, ничего страшного.
- Ребята, - в классе появляется руссичка, а я мысленно считаю до десяти в надежде, что вот-вот все закончится. И все заканчивается. Народ рассаживается по местам, начинается урок. Рассматриваю задания в книге, которую успела забрать в библиотеке, и думаю о том, что надо бы решить вопрос с работой. Летом устроилась на ставку уборщицей в кофейню. Сначала они не хотели брать, но их сотрудница неожиданно уволилась, и от безысходности взяли меня. Три месяца пролетели незаметно, а я смогла заработать тридцать тысяч. Правда, мачеха нашла мои заначки и благополучно изъяла. Хорошо, что я хоть успела купить себе новый телефон. Дешёвенький, но сенсорный с камерой и интернетом. Всяко лучше кнопочного.
После русского у нас было ещё четыре предмета, и последним стоял ОБЖ. Никогда не понимала смысла его в школе. Больше чем уверена, что в экстренном случае вряд ли хоть что-то вспомню из пройденного материала. На ОБЖ мы ходили в отдельный класс, как и на английский с химией. Это были три исключения из правил общих кабинетов.
Я взяла рюкзак и устало направилась в нужном направлении. Через час школа закончиться, и надо будет ещё сбегать на работу, поговорить насчёт смен. Все же мне обещали законные три часа три раза в неделю. Мысли о работе так заполоняют мой мозг, что даже не замечаю, как оказываюсь в кабинете. Заприметила последнюю парту, благо в этом классе первый ряд был чуть длиннее, и сразу заняла место. Одноклассники вяло подтягивались, шутили, обсуждали каждый что-то свое. А я молча сидела и разглядывала в телефоне расписание смен наших барист. Интересно, с кем мне повезет работать. Хотя там всего-то три часа и всего лишь три тысячи рублей в месяц. Немного, но и этому рады.
- Ой, ой, - протянул противно Коля, сравнявшись с моей партой. Его рука молниеносно выхватила мой мобильный. – С любовниками чатишься, Т/Ф?
- Отдай немедленно! – запротестовала я, подскочив из-за стола. Потянулась к однокласснику, но он увернулся. Затем поднял руку высоко и начал махать телефоном перед моим носом.
- Отдай, - кинула на него недовольный взгляд и тяжело вздохнула. Почему он вечно меня достает? Неужели груши для битья не нашлось получше.
- Эй, убогая, просить надо как полагается, с волшебными словами, - засмеялся Лебедев, а потом просто швырнул мой новенький, купленный на кровно заработанные деньги мобильный в стенку. Аж слезы накатило, до того обидно стало. Но плакать нельзя, не при таких моральных уродах.
- Совсем больной, что ли? – сквозь зубы процедила я, оглядываясь назад. Возле стены, рядом с моей партой валялся тот, кто и виноват ни в чем не был. Подошла ближе,подняла мобильный, покрутила в разные стороны, вроде, цел. Даже царапин не оказалось. Выдохнула с облегчением. Собиралась развернуться и высказать ещё пару слов, как в класс вошёл ОБЖшник. Народ тут же притих, потому что Вячеслав Игнатьевич был строгий и довольно суровый дядька. Я тоже собиралась последовать всеобщему правилу, как мой взор упал на свёрток. Такой маленький, едва заметный. Он был всунут в трубу от парты, которая как раз и находилась возле стены, там, где проходят батареи. Вероятно, это жвачка или ещё какая-то гадость. Надо вытащить и выбросить, а то если Вячеслав Игнатьевич заметит, потом еще мне влетит. Скажет, что засираю его любимый класс. Вытащила сверток и уселась на стул. Отложила на минутку, чтобы записать дату в тетрадке и тему, а затем вернулась к листику. Развернула трубочку, так, интереса ради, но содержимое оказалось совсем не мусором. Такой красивый и ровный почерк писал:
«Быть человеком – дело вообще трудное до безумия. Особенно рядом с некоторыми людьми».
Я покрутила листок, он был настолько маленьким, что даже удивительно, как эта фраза уместилась в нем. И кто только мог ее написать. Интересно. Может, это старое поколение, хотя нет, листик бы уже потемнел от старости. Кто бы это ни был, мыслил он в верном направлении. И мне почему-то вдруг захотелось ответить. Хотя я была уверена, что это не послание, а просто занятие от нечего делать. Написали и засунули куда подальше. Я вытащила из пенала маленький кубарик, который засунула ещё вечером на автомате, собираясь на занятия, и написала ответ:
«Нынче людей совсем не осталось. Это как с кофе: его все чаще пью без добавления этого самого кофе».
Затем я завернула листик и впихнула его обратно в трубу под столом, стараясь быть максимально незаметной. Не хотелось бы, чтобы потом кто-то подшутил надо мной, в особенности Лебедев. Этому ложку в рот не клади, все само льется. А послание забрала с собой. Уж больно почерк был красивый, и фраза философской.