Провальное предложение мира
Валерия уперто направлялась на встречу с братом. Несмотря на жуткий холод, голод и свое «данехочуязачеммне». Девушка долго думала, как быть. С одной стороны, она жутко хотела дочитать любимую книгу, поспать и нормально отдохнуть за эти дни, а с другой... Ну нужно же навестить Кристина.
Бодро вышагивая по улице, она старалась улыбаться каждому. Некоторые, увидев рыжую девчонку с короткими волосами, приветливо улыбались ей в ответ, другие хмурились, не понимая, чем обязаны такой реакции. Одна мамаша так вообще подхватила свое дитяте под белы ручки и перебежала от Леры аж на другую сторону тротуара. От греха подальше.
Но Кимина будто не замечала такие движения.
Она продолжала вышагивать турецкий марш, кивая головой в такт своим шагам. Гардеробщица странно глянула в сторону Леры, при этом брови бабушки так взметнулись вверх, что, Кимина была уверена, могли пробить дыру в потолке.
Брат так же странно дернул головой, когда Лера подскочила к бортику катка и, не задумываясь о том, что Кристин сейчас может быть очень занят, гаркнула:
— Кри-и-ис! Мне нужна твоя роспись!
Вздрогнув, будто рядом с ним упал Тунгусский метеорит, он осторожно подъехал к бортику катка, перед этим пожав Якову плечами, мол, что с нее возьмешь?
Юрий, до этого мирно отдыхавший на скамейке, так же насторожился. Знаете, не каждый день увидишь столь бешеное рыжее существо. А Лера в это время активно жестикулировала и старалась говорить как можно тише, чуть ли не тыча Кристину в лицо какой-то испечатанной бумажкой. Далее она сунула братцу черную ручку. Тот нахмурился, но тем не менее что-то написал, возвращая сестре документ с крайне недовольной миной.
Вам надо было видеть, какое лицо было у Плисецкого, когда к нему начала приближаться Кимина. Миловидные черты лица исказила гримаса презрения, в аквамариновых глазах вспыхнула яркая неприязнь. Фигурист уже собирался встать и пойти на лед, и он уже держался за бортик и готовился ступить на поверхность катка, как ощутил касание руки на своем запястье.
— Эд меня убьет, если я тебе это не передам. — твердо произнесла Кимина, тыча парню в лицо какой-то бумагой
Юрию захотелось сейчас как можно сильнее сжать щеки девушки, до покраснения, но он лишь фыркнул, вырывая свою руку из ладони одноклассницы
— Кто такой Эд?
— Андрей — раздраженно выплюнула рыжая, хмуря брови — Романов.
— Что-то я не помню, что бы он позволял называть себя неполным именем — буркнул тот, морща нос
Плисецкий скривил губы, так его бесило любое упоминание старосты. Слишком много неприятностей связанно с этим патлатым.
— Что это? — Юрий вырывает из руки девушки бумаги и пробегается по ней глазами — Прививка? Зачем она мне?
— От тебя требуется лишь подпись, и присутствие в медицинском пункте завтра в восемь утра. Чесание языком не приветствуется.
Громко фыркнув, подросток сложил бумажку пополам и направился обратно на скамейку. Видимо, он считал, что Лера уйдет домой. Но он понял, насколько ошибался, когда над ним нависла тень Киминой. Подняв злой взгляд на девушку, фигурист уже открыл рот, что бы выдать какую-то колкость.
Но Валерия, которой уже надоели распри с фигуристом, явно направлялась к нему с благими намерениями. Эту рыжую девушку вполне можно было назвать выросшей в кругу друзей. Ее девизом было дружить со всеми и всегда. Она редко отказывалась от дружбы или говорила какую-то жесткую критику другу в лицо: боялась ранить.
— Мир? — перебила его Лера, вытянув правую руку вперед — Я не хочу с тобой ссорится, это ни мне, ни тебе погоды не сделает.
— Иди к черту — бурчит Юра, утыкаясь в телефон и давая на этом понять, что разговор окончен
— Да я уже перед ним! Перед наглым и через чур самоуверенным чертом. — с задором отвечает Валерия, все не убирая руку — Так что?
— Я не ясно выразился? — грубо фыркнул Плисецкий, будто кот, в который раз за день — Мне и без тебя было вполне хорошо. А тут ты возьмись и свались мне на голову! Достала!
Лера впала в ступор. Нижняя ее губа быстро, всего единожды дрогнула, а глаза стали слезиться. Пусть девушка и не готова была разрыдаться прямо здесь, но такое обращение Юрия резануло ее по сердцу. Воспринимая любую критику и крики, Лера росла очень чувствительной девочкой.
Валерия пару раз моргнула, стараясь прогнать слезы и, поджав губы, выдала сиплым, тихим голосом, в котором ярко звенели ноты обиды.
— Не хочешь, я тебя не заставляю, а вот фыркать на меня не надо. — и Валера плюхнулась на другой конец скамейки, поставила рюкзак к себе на колени, обнимая и утыкаясь носом в пахнущие пылью лямки.
Плисецкий глубоко вздохнул и скатился вниз по скамейке, усаживаясь на пол. Но не успел он даже вдохнуть спокойно, как его тут же позвали на лед. Кристин, взмокший как лошадь, сочувственно на него посмотрел, но Юрий лишь сердито тряхнул головой.
Крис же, поправляя челку, присел рядом с сестрой, которая уже успела достать учебник по геометрии и аляпистую тетрадь с ручками.
— Что решаешь?
Лера молча тыкнула на нужную задачу и передала учебник брату-технарю, а сама снова зарылась в рюкзаке. Вскоре, когда сам Кристин смог разобраться в решении задачи, перед ним появилась сестрицына рука с нарезанным яблоком. Коротко поблагодарив девушки, он принялся объяснять ей тему, попутно хрустя фруктом и стараясь не слушать крики Якова.
Но, видимо не без помощи Юры, Фельцман превратился в лютую разозленную машину для убийств. Заметив Кристина, что безмятежно похрустывал яблоками-грушами, из ушей тренера пошел пар. Лерины же слухалы (как называет их брат) просто сворачивались в трубочку от того, какие звуки она ими ловила. Девушка столько интересного о себе узнала, вы просто не поверите.
Наблюдая за занятиями брата и одноклассника, Валерия полностью погрузилась в свои мысли. Легкие, плавные движения Юрия контрастировали с немного угловатыми и резкими жестами Кристина. Казалось, Лера смогла слышать музыку, которая подошла бы к этой тренировке. И неважно, что у них разные программы.
Плисецкий, видимо, заметив, как на него смотрит девушка, повернулся к ней с немым вопросом в глазах, мол, что тебе надо? Та, пойманная с поличным, резко отвернулась, принимаясь за зазубривание теоремы.
Очнулась десятиклассница лишь тогда, когда через три часа усталый, выкачанный до предела Юрий бухнулся на скамейку, чуть не опрокинув ее.
Вскрикнувшая скорее от неожиданности, чем от страха падения Лера тут же полезла в рюкзак, ибо она слышала такой оркестр китов, поселившихся в животе фигуриста, которому позавидует любая опера.
— На — сухо выдала Кимина, кладя на его колени пакет с оставшимся яблоком — Постарайся нагружать себя чуть поменьше, что ли. На тебя же смотреть больно.
И ушла, подхватив свой пыльный серый рюкзак и кивнув головой переобувающемуся Кристину, мол, жду тебя на улице.