Шу
Старший Сакамаки презирал мать. Он ненавидел ее всеми фибрами его мертвой души, каждой ледяной клеточкой тела. Ненавидел то, насколько он на нее похож, именно он, Шу, а не Рэйджи. Ненавидел смотреться в зеркало, ведь все по ту сторону стекла напоминало ему о Беатриче. Жесткой, донельзя упрямой и правильной. Она лгала в лицо парню, что хочет вырастить из него настоящего преемника, хотя все знали, что это было лишь в угоду Карлхайнцу, лишь соперничество с Корделией. Ничего более. Никакой любви. Ни к кому, кроме его жалкого отца. Никогда.
Больше матери, Шу ненавидел Рэйджи. Он часто думал, как отомстить ему за Эдгара, но каждый план мести казался слишком слабым, недостойным младшего брата. Шу желал принести ему наибольшие страдания, максимально возможную боль. Единственными поступками младшего брата, которым Шу был благодарен, были убийство матери и перенятие ответственности за особняк в свои руки. Именно из-за этих причин, он, Шу, возможно, лишит его жизни чуть быстрее, чем планировал, не растягивая кровопролитие на столь долго.
Шу упивался, убивался этой ненавистью день ото дня, прожигая свою бесконечно-долгую жизнь, делая перемены лишь на приемы пищи и сон. И игрой на скрипке. Иногда. Корил братьев за шум, пугая их самим своим присутствием - безмолвным, лежачим присутствием, во сне и с наушниками в ушах.
И тут появляется эта омерзительно громкая особа, ворвавшаяся в их особняк дождливой ночью, мгновенно напомнившая двух самых ненависных ему людей.
Момоко Кобаяси - так звали это жесткое, слишком умное и донельзя упрямое недоразумение, перевернувшее его жизнь с ног на голову.
Она будто бы была результатом тайной связи Беатриче и Рэйджи, такие же малиновые глаза, как у младшего, а волосы пшеничные - прямо как у самого Шу. Высокая, как и второй брат, а спина прямая, словно девушка проглотила палку - идеальная осанка, которой мать так и не смогла его научить.
Теперь Шу ненавидел еще и Момоко - за ее характер, за ее внешность, за то, что она настолько ему их напоминает, за ее, черт возьми, знакомую, уродливую красоту.
Девушка не могла понять в чем дело, где причина такой холодности и презрения с его стороны - Рэйджи и остальные братья в ней души не чаяли, настолько, насколько вообще умели это. Она тут уже около двух месяцев, на ее шее почти нет места без укусов, но второй брат постоянно дает ей клюквенный сок и обезболивающее за завтраком. Тройняшки всегда пили из нее вместе. Момоко остро чувствовала их соперничество вначале, но ее усилиями, оно пресечено. Теперь из нее просто пьют кровь, пока она лежит на своей постели, а на тумбочке свежий сок, принесенный Райто. Субару всегда был добр, возможно, потому, что розы его всегда успокаивали, а встречалась она с ним лишь в розариуме и на приемах пищи.
Каждый день она ощущала клыки в своей шее, ключицах, плечах, руках, бёдрах... Порой она даже не глядя могла угадать, кто из братьев вонзил в нее зубы - по форме клыков, их размеру, или по тому, как сильно жгет яд, попадающий внутрь.
Она вполне уже смогла бы написать целую книгу о том, сколько зазубринок на клыках Субару, и почему один клык Канато меньше второго. Она назвала бы этот шедевр " Зубной врач семейства Сакамаки." И она действительно сделала бы это... если бы знала все клыки в этом доме.
Одна пара все еще ни разу ее не кусала.
За все два месяца он, Шу, так ни разу и не поговорил с ней. В самый первый день, увидев ее, он сказал что-то вроде "Никогда ко мне не приближайся." И все. Ни слова больше.
Шу было страшно.
Кошмарно страшно видеть ее.
Ведь помимо сходства с матерью и братом, глядя на нее, его разум неумолимо возвращался к запретным воспоминаниям, опьяняясь ими, отравляя каждую клетку мозга, проникая в поры, нависая мертвым слоем внутри глазниц, мешая смотреть по сторонам.
Эдгар.
При одном взгляде на нее он вспоминал его. Своего лучшего друга, умершего в пожаре из-за Рэйджи и своей глупой, деревенской самоотверженности. Пошел спасать родителей и не вернулся. И больше не придет к Шу поболтать, не угостит сладким яблоком, которое выращивал, выхаживал сам.
В тот день, как назло, все разъехались по делам, оставив его и Момоко. Как специально - именно сегодня ему ужасно нужно было общение. Хоть поссориться, пособачиться с кем-то из братьев, но не молчать. Тишина была его лучшей подружкой после смерти Эдгара. Подружкой, а женщины всегда были так коварны и жестоки - Шу знал. Знал, что она медленно сливает ему в уши яд через наушники, понемногу, каплю за каплей, пока его мертвое тело не погибнет снова.
Ему ужасно хотелось сделать отсрочку от смерти.
Шу по запаху знал, где находится Момоко - она в гостинной. Он телепортировался туда, на свой любимый диван, и стал наблюдать.
Момоко читала книгу. Ей всегда хотелось быть умнее всех, лучше всех, достигнуть чего-то в писательстве. А что может помочь в этом лучше, чем изучение мастерства другого писателя? Верно, ничего.
Перевернув страницу, она, как обычно, отвлеклась на секунду, для разрядки, но, увидев на диване лежащего Шу, вздрогнула.
Он непрерывно наблюдал за ней, оценивая.
Девушка поднялась, отложив книгу, подошла к Шу, твердо намеренная поговорить.
- Шу-сан...
- Заткнись,- он схватил ее за руку и потянул на себя, чтоб она упала на него. Девушка всхлипнула от испуга.
- Но Шу-сан...
- Ты хотела закончить книгу про клыки братьев Сакамаки без моих, Момоко?
- Что?! Откуда Ты...?
- Все знают. Так хочешь закончить ее?
Момоко помешкалась, пряча от смущения малиновые глаза.
- Да, хочу.
Не теряя ни минуты, Шу вцепился ртом в ее плечо.
Девушка вскрикнула от неожиданности, но затем, освоившись с ощущениями, замерла в изучении его клыков. Самые тонкие из всей семьи, они приносили меньше всего боли при протыкании плоти, идеальные, без зазубрин, гладкие. А вот яд был сильным и жгучим - одним из самых болезненных в семье.
Шу отстранился от плеча, изучая теперь лицо девушки, от чего та глупо улыбнулась.
- Голова кружится... но спасибо тебе...
Ее улыбка стала еще шире, а глаза Шу округлились.
Вот чем она ему напоминает его! Имея в себе столь много качеств от Беатриче и Рэйджи, даже не являясь им родственницей, она имела просто ослепительную, белоснежную улыбку... Эдгара. А ее кровь была сладкой, невыносимо сладкой.
Момоко, девочка - персик, имела самую нежную, вкусную кровь в мире, напомнившую ему яблоки лучшего друга.
- Момоко... Я приду к тебе... завтра.