Про неё [Егор Крид]

POV Автор
Красный джип продолжал нестись по шоссе, не замечая ничего вокруг. За рулём сидела уже известная нам Маргарита Мельникова, а на соседнем пассажирском сидел самый завидный (и наевшийся до отвала) холостяк страны — Егор Крид. В машине стояла гробовая тишина, которую разрушала только тихо играющая музыка.

— Там, где я...
Там, где и ты,
Держи меня скорее за руку,
держи.
Там, где ты,
Там, где и я
Не отпускай меня.

Ты снишься мне, летишь во мне, ты белым ангелом во сне, как здорово, что ты поёшь во мне.

— Рит, — вздохнул парень, убирая руку девушки с коробки передач и сжимая её в своей руке. — Что с тобой? Ты молчишь с самого аэропорта.

— Ты признался мне, что любишь, — не отводя взгляда от дороги, тихо ответила девушка и сжала рукой руль ещё сильнее.

— Расслабься, — улыбнулся парень, целуя тыльную сторону ладони Риты.

— Я не могу, — выдохнула девушка. — Тем более у нас намечается серьёзный разговор с Матвеем.

Неожиданно в салоне выключилась музыка. Рита удивлённо посмотрела на Егора, но тут же перевела взгляд на дорогу.

— Она тебе мешала, или ты забыл, что в машине не один? — Усмехнулась девушка, но обратно музыку включать не стала.

— И она верила, верила во что то лучшее, жила настоящем — не думая о будущем,
Идёт вперед, оставляя за собой следы, с улыбкой на лице воплощая в реальность мечты, — тихо пропел парень, а потом посмотрел на водителя. — Ты очень сильно изменилась. Раньше ты была независимой, вольной девушкой, а что сейчас? Что с тобой стало?

— Я устала, — не выдержав, Рита включила аварийные огни и остановила машину на обочине. — Устала быть сильной, устала быть для кого-то примером, устала от всего.

— "Про неё" частично про тебя, — через несколько минут напряжённой тишины произнёс Егор. — Про сильную, независимую, — парень усмехнулся. — Про ту, кто, не смотря ни на что, идёт только вперед, с гордо поднятой головой, слушает только сердце и остаётся самой собой.

— Почему про меня? — Слёзы аккуратно скатывались по её лицу, но девушка не спешила их стирать.

— Когда ты в первый раз появилась на лейбле, ты как-будто вздохнула жизнь во всех работников, — улыбнулся парень. — Все, как под музой, начали творить, писать тексты песен.

— Даже ты? — Тихо спросила Мельникова, рассматривая свой маникюр и даже не пытаясь поднять взгляд на парня.

— Особенно я, — так же тихо, но достаточно уверенно ответил парень. — Половина "Холостяка" прошлые треки, написанные, так скажем, под твоим воздействием.

— Но я ничего не делала, я просто проводила время на лейбле, — сошла на шёпот Рита.

— Вспомни, какой девочкой-зажигалкой ты была, — положив руку на плечо девушке, тихо, но с нажимом произнёс Егор. — Ты, буквально, вздохнула в каждого из нас жизнь, ты стала для большинства музой. Не кто-то другой, а ты. Да, даже вспоминая тебя те несчастные полгода назад,  ты же другой была. Ты была яркой, дерзкой, независимой девушкой. Девушкой, которая, как кошка, идёт сама по себе и никого не слушает, потому что знает, как ей будет лучше.

— Время прошло, Матвей сломал меня, — выдохнула Рита и подняла глаза на парня. — Нет больше той Маргариты Мельниковой. Она умерла.

— Не смей так говорить, — воскликнул Егор, поднимая лицо девушки, которое она успела снова опустить.

Но он увидел. Увидел красные глаза. Увидел слёзы. Почувствовал её боль. Почувствовал, как свою.

***
Светлая комната. Лучи весеннего солнца легко проходят сквозь прозрачную занавеску и падают на лицо юной особы.

Сегодня тринадцатое апреля, её день рождения, о котором она не любит вспоминать. Казалось бы, почему?

Тринадцать — её не счастливое число. Она родилась тринадцатого числа. Когда ей было тринадцать, от тяжёлого заболевания умер её лучший друг. Тринадцатого ноября она крупно поссорилась с братом, и он отправил её в Лос-Анджелес. В тот день она вылетала в час дня (рейс был в 13:31), а в самолёте она сидела на тринадцатом месте, и весь полёт к ней приставал какой-то пожилой мужчина, пытаясь уговорить её заняться непристойными вещами в туалете воздушного судна.

Потом ей так же не везло несколько раз, когда что-то было связано с числом тринадцать. Постепенно девушка смирилась с этим — она несчастна, и судьба ей так об этом намекает.

В комнату, освещённую яркими лучами апрельского солнца, тихо вошёл парень. В руках он держал тарелку, на которой стояло небольшое пирожное с одной свечкой.

— Рит, — нежно произнёс он и аккуратно поцеловал девушку в щёку. — Рит, вставай.

— Булаткин, отстань от меня, — буркнула в ответ девушка и накрылась одеялом с головой.

— А если я начну тебя щекотать? — Усмехнулся парень, проводя рукой по открывшейся в результате накрывания головы правой ноге. — Ты же знаешь, я люблю так делать.

— Но ты так же знаешь, что будет, если ты начнёшь меня щекотать, — ехидно продолжила за Егора Рита, выпутываясь из "кокона", в который сама же и замоталась.

— Неделя без поцелуев, — как-то огорчённо произнёс Булаткин, а потом посмотрел в глаза своей возлюбленной. — Как же хорошо, что ты поговорила с Матвеем.

***Разговор с Матвеем***
С момента приезда Крида в Москву прошло три дня. Сегодня на лейбле должен был появиться и Матвей, встречи с которым Рита ждала с лёгким волнением. Никто не знает, что принесёт этот разговор.

С самого раннего утра Рита сидела в кабинете Максима — менеджера Матвея и ждала брата. Она была на сто процентов уверена, что её многоуважаемый братец всё же появится сегодня на лейбле и зайдёт к менеджеру. И он пришёл.

Максим тогда вышел из кабинета, чтобы выпить чашечку кофе, а Рита осталась, чтобы не проворонить Матвея.

И он пришёл. Спустя минут двадцать после того, как вышел Макс, в кабинет зашёл всеми известный Мот. Стрелки часов тогда показывали половину третьего.

— Как же долго я тебя ждала, — усмехнулась девушка, когда Матвей, оглядев комнату, уже собирался выйти.

— Рита? — Удивлённо произнёс он. — Что ты тут делаешь?

— Когда я пришла сюда в первый раз Тим спросил тоже самое, — всё с той же усмешкой продолжала девушка. — Ностальгия.

— Я ещё раз повторяю, — грозно начал парень.

— Не стоит, я не глухая, чтобы мне по несколько раз повторять, — грубо прервала его девушка, а в её глазах так и "плясали" огоньки. — Я всё равно не буду тебя больше слушать, мне надоело. Надоело, что ты указываешь мне, что мне делать; надоело, что все знают, как мне будет лучше, а меня даже не спрашивают; мне всё это уже надоело.

— Рита, ты что, пила что ли? — Вдруг спросил Матвей и начал подходить к ещё сидевшей в кресле девушке.

— А хочешь дыхну, — усмехнулась Рита. — Я трезвая, как стёклышко.

— Тогда что с тобой? — Продолжил спрашивать Матвей, осматривая свою сестру с ног до головы.

— В меня вдохнули жизнь, которую ты высосал из меня, — всё с той же усмешкой продолжала она. — И ты даже знаешь, кто это.

— Рита, — грубо произнёс Мельников. — Если ты сейчас же не скажешь мне, что с тобой, я за себя не ручаюсь.

— А то что? — Ехидно поинтересовалась девушка, которую ни капли не напугал тон брата. — Опять побьёшь меня, как пару добрых лет назад? Ведь никто из лейбла ещё не знает, почему я тогда уехала обратно в Краснодар, а не  осталась.

— Это было в прошлом, — выдохнул, как-будто парню дали в поддых.

— Ты всегда прикрывался тем, чем по априори невозможно, — усмехнулась Рита и встала с кресла. — Я люблю Егора, и, если ты ещё раз попытаешься что-то сделать ему или мне, я за себя не ручаюсь. Я выросла на твоих издевательствах, и теперь мне не страшно. Я больше не поведусь на твои угрозы. Я стала другой.

Рита уже собиралась открыть дверь, когда услышала глухой удар.

— Ри, прости меня, — тихий полный мольбы голос, раздался у девушки за спиной, заставляя её развернуться.

Позади неё в центре комнаты стоял на коленях её брат. Его голова была опущена, а папка,которую он др этого держал у себя в руках, валялась где-то рядом.

— Монька, — ласково улыбнулась девушка, подходя у брату и так же, как он, падая на колени. — Дурачок ты мой.

— Прости меня, моя родная, прости, — шептал парень, обнимая сестру. — Ты же у меня одна такая родственная душа. Прости меня.

— Я и не обижалась, — улыбнулась Рита и стёрла слезу, катившуюся по небритой щеке брата. — Ты же знаешь, что я тебя люблю, и что никогда обижаться н тебя не буду. Чтобы ты не сделал.

— Прости меня за то, что навязывал тебе своё мнение, — отодвигая сестру за плечи, произнёс Матвей. — Прости.

— Ты у Егора прости прощение, — усмехнулась девушка. — Это я на тебя не умею обижаться, а он-то умеет.

***

— Хорошо то, что он всё понял, а главное принял, — улыбнулась девушка.

— Скорее смирился, — усмехнулся Егор, поглаживая щёку Риты. — Я так люблю тебя.

— Я знаю, — усмехнулась девушка. — Я тоже тебя люблю.