Пейринг Рон/Блейз

Прохладный ночной воздух принес долгожданное облегчение разгоряченной коже Рона, когда он опустился на скамейку перед домом Гарри и Хорь- Драко — перед домом Гарри и Драко. Рону все еще было немного трудно привыкнуть. Разговаривать вообще с этим мерзавцем было одним, но обращаться к Драко-долбанному-Малфою по имени было совершенно иным. Тем не менее, он все-таки парень Гарри.

Жених.

К этому Рон тоже все еще привыкал. По-видимому, шесть шотов огневиски и два стакана какой-то смеси по импровизированному рецепту Луны не очень хорошо сказывались на его памяти. Явно нужен такой закон, который запрещал бы Луне Лавгуд приближаться к алкоголю! Рон был просто в стельку, но не то чтобы он жаловался. Ему нужно было напиться, если он планировать пережить остаток вечеринки, которая наверху шла в самом разгаре.

К тому же, было... тяжело — видеть Гермиону вместе с Панси. Конечно, их с Роном решение расстаться было обоюдным, и они до сих пор оставались лучшими друзьями, плюс в последнее время Рон начал сомневаться в своей ориентации, но их разрыв все еще немного его тяготил. Это же Миона. Какой-то незрелой, наивной частью себя он все еще думал, что они... ускачут вместе в закат или что-то еще, но это был абсурд.

Он сказал всем, что ему просто нужен глоток свежего воздуха: слишком много виски, слишком много танцев и слишком много людей в квартире Гарри и Драко.

И это лишь отчасти было ложью.

Наверху, действительно, было слишком много людей, и Рон был счастлив сбежать от них всех. Особенно от Забини.

— Боги, — шумно выдохнул Рон, откинувшись на спинку скамьи и устремив взгляд в небо. По крайней мере, ему попалась хорошая ночка, чтобы по пояс погрязнуть в жалости к самому себе со своей непонятной ориентацией, сбитой с толку доводившим его весь вечер Блейзом Забини.

Не то чтобы квартира Гарри была очень большой или что-то в этом роде, но каждый раз, когда Рону удавалось ускользнуть от взгляда Забини, не успевал он и глазом моргнуть, как мерзавец снова был тут как тут. Во взгляде Забини было что-то восхитительно нервирующее, темно-карие глаза сверлили его так, словно каждый кусочек всей сущности Рона — его неуверенность, его сильные стороны и слабые — все было на виду. Это сводило с ума. А еще этот его одеколон. Он напоминал запах леса, виски и кожаной вещи, с малейшим намеком какой-то сладости, и Рон все не мог понять какой. Соединить это с красотой Забини, его точеным лицом, этой дерзкой, самодовольной улыбкой, и не человек получается, а греческий бог!

Это было чрезвычайно несправедливо.

— Вот ты где. — Разоблачающий голос едва ли не заставил Рона выпрыгнуть из собственной кожи.

Резко развернувшись и увидев того, кто прервал его уединенную тоску, Рону захотелось проклясть каждого до единого наргла на земле. В последнее время он провел слишком много времени с Луной и теперь именно нарглов он винил за то, что те умудрились вытащить Блейза на улицу.

— У тебя все нормально, Рональд? — Под тусклым желтым светом уличных фонарей кожа Забини казалась почти золотой, к тому же прекрасный контраст ей составлял его динамичный синий костюм. Забини выглядел почти... взволнованным. Наверняка Рону это лишь чудится из-за алкоголя. Спиртное каким-то забавным способом наделяло Рона способностью замечать то, чего нет.

— Просто вышел посидеть и все, — пробормотал Рон, пытаясь заставить свой затуманенный разум перестать оценивать Забини и начать вести себя как нормальный человек. Это было довольно тяжело — Рона не отпускало ощущение, что он теряет самообладание под этим внимательным взглядом Забини.

— Тогда составлю тебе компанию, — сказал Забини, и его губы мягко растянулись в улыбке. Он обошел скамейку и сел рядом с Роном так близко, что их плечи и бедра соприкоснулись. Тепло приятными волнами заскользило между ними, и этого оказалось достаточно, чтобы запустить в суетливом, нетрезвом разуме Рона настоящую скачку мыслей, о которых он определенно не должен был думать, особенно о том, что рядом с ним сидит человек, по которому он сходит с ума.

О, Мерлин. Эта мысль обрушилась на Рона с такой силой, что смутно напомнило ему тот момент, когда они с Гарри головой вперед врезались в кирпичную стену. Только в этот раз не было закрытого портала на платформе 9 и 3/4, а было осознание, что он влюблен! В слизеринца!

— Ох, ебать, — несчастно простонал Рон себе под нос.

— Только если ты предлагаешь, — последовал немедленный ответ.

Рон замер, поняв, что высказался вслух, только тогда, когда до него дошел смысл слов Забини, и от стыда у него чуть пар из ушей не пошел. Словами не описать, как Рону захотелось встать и дизаппарировать на месте, молясь всем существующим богам, чтобы его расщепило в пути. Мерлиновы подштанники, как он мог такое сболтнуть прямо перед Забини!

— Да расслабься ты, — рассмеялся Забини, успокаивающе похлопывая Рона по плечу.

Он снова улыбнулся, и Рон понял две вещи. Первое, что у Блейза Забини самая прекрасная улыбка, какую Рон только видел, можно сказать даже великолепная. И второе, пьяный мозг Рона точно задался целью его опозорить.

— Я переживал, что ты ушел, — сказал Забини, понаблюдав за его внутренним самоистязанием.

Рон уже на стенку готов был лезть от его близости. Он пытался убедить себя, что это из-за выпивки ему так жарко и волнительно, но он знал, что это ложь. Не из-за алкоголя по его лицу и шее разливается жар. И уж точно не алкоголь заставляет его думать, что то, как Забини без конца играет со своим перстнем, было просто восхитительно.

Боги. Рону нужно было сказать хоть пару слов, пока он не опозорился настолько, что даже Заклятия Забвения будет недостаточно, чтобы стереть этот позор из его памяти.

— Сомневаюсь, что кому-то есть дело, ушел я или нет, — небрежно бросил Рон, отчаянно пытаясь перестать пялиться на длинные, тонкие пальцы Забини.

Забини саркастично приподнял бровь, словно напоминая ему, что они на вечеринке своих лучших друзей.

Конечно, технически эта вечеринка была по поводу новоселья Гарри и Драко, но Рон был здесь уже уйму раз, прежде чем эти двое решили отпраздновать. Черт возьми, начнем с того, что именно он помог им найти это чертово место. Что было нелегко, потому что оба просто адски придирчивы. Рон однозначно уже исполнил свою роль хорошего друга.

— Они бы пережили мое отсутствие. В лучшем случае, Гарри прислал бы мне наутро Вопиллер, прежде чем я успел бы выпить антипохмельное зелье, чтобы совсем...-

Рон и раньше фантазировал, каково это целоваться с парнем. Ладно, он представлял себе поцелуй именно с Забини, но все его фантазии оказались очень далеки от реальности. Рон даже представить себе не мог, какими мягкими окажутся губы Забини, и то, как нежно, но настойчиво тот будет вести в поцелуе. И это заставило сердце Рона трепетать. Он не знал, что поцелуй с кем-то может вызвать в нем такие чувства. Кончики пальцев Забини в легкой ласке проследили путь веснушек на его щеке, а затем и вся ладонь нежно коснулась его лица, в то время как другая рука обвилась вокруг его талии, притягивая его ближе. Дрожь пронеслась вдоль спины Рона, оказавшегося так интимно близко к тому, кого он так долго хотел.

Рон хотел Забини куда дольше, чем мог признаться даже самому себе.

Затем, слишком скоро, чтобы Рон успел войти во вкус, Забини отстранился и посмотрел на него с легкой довольной усмешкой на лице.

— Что смешного? — Рон прозвучал как-то по-детски, чего он совершенно не планировал, но от всей души винил в этом алкоголь.

Забини широко улыбнулся.

— Я весь чертов вечер пытался привлечь твое внимание, рыжий ты, пьяный, рассеянный глупыш.

Оу.

Оу.

Щеки Рона вспыхнули, и он уже не имел права свалить это на алкоголь. Весь вечер он был так сосредоточен на игнорировании Забини, что даже не догадался, что его выискивали специально. Он почувствовал, как бабочки в его животе щекотно захлопали крыльями, и попытался унять это ощущение, придвигаясь к Забини чуть ближе.

— Тогда я должен поцеловать тебя получше? — спросил он.

— Можно и подольше, — все, что успел сказать Забини, прежде чем Рон оказался практически у него на коленях.

Рон определенно начал понимать, почему виски называют "жидкой храбростью".