Щенки.
Сезон спаривания. Сезон, когда инстинкты многих меров океана берут вверх, требуя найти партнёра или партнёров и заниматься тем, что, думаю, итак понятно, чем и для чего.
Кросс проснулся, чувствуя себя теплым, окружённый своими товарищами и их феромонами, ещё до начала сезона было решено, что Кросс станет вынашивать клатч, как тот, кто более расположен к материнским инстинктам. И сам Орео был не против, мысль о том, чтобы стать матерью для будущих щенков, выносить их для своих партнёров (чтобы быть хоть в чем-то полезным, он все равно неудачник в охоте), грела душу.
Поэтому первое, что Кросс ощутил, это нежное чириканье и ласка со всех сторон, что уж говорить о самом процессе, который принёс Кроссу много незабываемого удовольствия, к концу которого он был похож на папу морского конька, но он был счастлив.
Найтмер усилил свой контроль над своей территорией, чтобы не допустить никаких хищников или тем более сухопутных, он не позволит тому, чтобы хоть что-то вызвало стресс и опасность для Кросса. Дрим, как и другие товарищи, начали тщательно трудиться, чтобы обеспечить Кроссу комфорт, охотились, кормили и дарили всю любовь и ласку.
Но даже так, это не помешало Кроссу вспомнить свое прошлое...
.............
Лаборатория. Настолько яркое место с фальшивым светом, режущим глаза тем, кто впервые посетил её, но Кросс привык, он привык к холоду и тесноте своего контейнера, аквариума, в котором он содержался.
Он ненавидел это место, но это место — всё, что он знал, он не помнил, где он раньше жил, до того, как он попал в плен, он был настолько мал, что даже воспоминания давно стёрлись. Кросс не помнит чувства свободы, чувство океана, не помнит своих родителей или были ли они вообще у него?
Кросс даже не помнил, как именно он попал в плен, бросили ли его щенком или он сам попал в ловушку? И в итоге родители потеряли его? Он, конечно, давно мёртв для них, и даже если бы они каким-то чудом встретились в открытом океане, никто бы не признал его. (Как, собственно, и он их).
Но случилось самое страшное, Доктор решил проверить его плодовитость, его способность к беременности и вынашиванию потомства. Он нашёл кого-то мера из другой лаборатории, привёл его донорский материал и насильно закачал в него!
Самое ужасное, что он действительно забеременел, вынашивал кладку. Кросс не хотел привязываться, не хотел любить, уже зная судьбу яиц, но инстинкты заставили любить и защищать. Но в конце концов случившееся разбило Кроссу душу. Когда пришёл срок и Кросс отложил их, то Доктор забрал их.
Кросс пытался сопротивляться, пытался защитить. Но не смог, он был слишком слаб и напуган, он мог лишь наблюдать, как его детенышей режут на части.
..........
Кросс проснулся с громкой и полной боли и страха трелью в горле. Его товарищи тут же оживились, пытаясь понять причину страха Кросса, они хотели прикоснуться к нему, но Кросс рычал и кусался, находясь определённо не в себе.
Он не собирался позволять доктору снова забрать у него щенков, он будет сопротивляться, даже если это будет стоить ему жизни, он больше не собирался смотреть на это снова.
Орео даже укусил щупальце Найтмера, который, конечно, не отреагировал, лишь тихо загудел.
Другие меры были обеспокоены агрессией Кросса, но быстро поняли, что тот пытается закрывать свой живот, рявкая на каждого, кто пытался приблизиться.
Дрим попытался приблизиться в попытке успокоить Кросса, но Киллер и Найтмер быстро предотвратили это. «Рыбка, я не думаю, что стоит лезть сейчас к Кросси». Найтмер быстро согласился со словами Киллера, заявив: «Не трогать его никому. Пускай сам успокоится». И все стали держаться в стороне, наблюдая за Кроссом с расстояния.
Казалось, это сработало. Кросс потихоньку приходил в себя, не видя больше попыток приблизиться и прикоснуться к нему. И тогда здравомыслие Кросса стало возвращаться, он осмотрелся и понял, что он не в лаборатории, и те, кто пытался прикоснуться к нему, не были доктором.
Поняв, что он в траншее со своими товарищами, он расслабился. Но тут же вскоре грустно зачирикал, поняв, что набросился на своих приятелей. Щупальца мягко и утешительно, и другие тут же принялись утешать Кросса.
«Кросс, что случилось? Тебе приснился плохой сон?» — спросил Дрим мягким и утешительным голосом.
Кросс качнул головой, позволяя другим прикасаться к себе в знак утешения и поисков ран, которые он мог случайно заработать. «Плохое воспоминание». Никто пока не стал задавать лишних вопросов, зная, что Кросс раньше был невольным мером, сам Кросс признался в этом относительно недавно, и только Киллеру, когда тот спросил. Но потом всем остальным стали ясны причины и содержание не совсем частых, но и не совсем редких кошмаров Кросса.
Когда все узнали, что Кросс был в неволе, они дали в ярости, которую Найтмер пытался выплеснуть, чаще топя корабли по ловле.
Они были в ярости и очень грустные, зная причину плохой охоты Кросса, причину, по которой органы ориентира были слабее, если вообще были, его пытали, и он полностью не помнил традиций и способов выживания в океане, он как молодой щенок, брошенный в неизвестной среде, и не способен нормально заботиться о себе, а сам факт, что Кросс из-за этого считает себя обузой, действительно злил их.
Голос Найтмера эхом разносился по их логову. «Всё хорошо, моя жемчужина, это сон, никто не тронет тебя. Ты в безопасности». Кросс кивнул, но виновато посмотрел на поврежденное щупальце, что уже быстро восстанавливалось, но Найтмер заверил, что всё в порядке и ему даже не больно.
Все поклялись, что если когда-нибудь этот "доктор", про которого иногда упоминал Кросс, заявится к ним, они сделают всё, чтобы уничтожить его.