44.
I'll die for you, my girl
...
Еве наложили швы.
Сняли побои.
Взяли кучу анализов.
Обработали раны.
И только после этого сказали Крису, что и с его женой, и с их малышом все хорошо.
Он выдохнул.
Был готов упасть на колени.
Потом увидел едва открытую дверь в кабинет врача и его девочку. Она сидела на кушетке, обняв себя руками.
И он не выдержал.
Бросился в тот кабинет, не обращая внимания на врача. Она даже подпрыгнула от неожиданности, когда он уже второй раз за день сгреб ее в такие крепкие объятия. Эти родные руки дарили ощущение комфорта и полной защиты.
Этот мужчина убил ради нее.
Вы вообще понимаете масштаб этих слов.
Он убил ради нее.
Вы можете говорить, что это глупо, что нажать на крючок легче, чем броситься под пулю.
Сомневаюсь, что у кого-то еще остались сомнения.
Этот мужчина умрет ради нее. Без раздумий прыгнет в кратер вулкана.
Вот так оно бывает, когда в жизни находишь того самого. Когда проходишь с ним миллион испытаний и вот так уютно сидишь в его крепких объятиях.
Он меня не отпустит.
Я знаю.
***
И снова пустой спортзал. Будто вернулись на почти семь лет назад.
Но здесь нет одинокой лампочки. Здесь есть окна.
И это вовсе не подвал.
Крис снова и снова наносил удары. Представлял вместо груши Джаспера. Представлял, как сделал бы из него месиво.
Размазал по стене.
- Сука! - прорычал Крис и снова ударил грушу. - Тварь! - он колотил ее как ненормальный.
Зубы настолько крепко стиснуты, что кажется, так можно сломать себе челюсть. Пот заливает глаза, но он даже не пытается его вытереть. Вообще сейчас не обращает на это внимание.
- Никто не смеет поднимать руку на женщину!
Он словно сошел с ума.
Бил грушу коленями и рычал. Как тяжело ранен лев, который борется до последнего.
- Никто не смеет поднимать руку на Еву!
Крис отбросил свои боксерские перчатки в сторону и начал молотить грушу голыми руками.
Буквально минута и все его пальцы умывались кровью. Он разбивал руки до костей, совершенно не жалея себя.
Он ненавидел себя.
Не заслужил на жалость. Потому что он должен был быть там, с ними.
Должен!
Ничего этого не случилось бы, если бы он не поехал на работу. Он должен был дождаться того проклятого сантехника.
Черт!
Черт!
Черт!
Крис снова зарычал и на мгновение остановился.
Он оперся лбом на грушу, загрязняя свое лицо кровью.
Она не может спокойно спать. Прошла уже целая неделя, а она еще ни одной ночи не высыпалась. Постоянно эти ужасы.
Постоянные крики и ее холодный пот на его руках.
Его маленькая девочка мучается, а он даже не знает как ей помочь.
"Она крутилась на кровати как в агонии. Сначала просто что-то бормотала себе под нос, а потом закричала. Она кричала так, что этот звук пробирался к нему под кожу и отдавался эхом в самом сердце.
Это было больно.
- Ева, - он легонько потряс ее за плечи.
А она дальше кричала.
- Любимая.
Все безрезультатно.
Она как будто совсем не здесь, совсем не слышит его.
Она в каком-то своем безумном мире и не может оттуда выйти.
- Родная моя.
Ее трясло, а он боялся.
Крис чуть поднял ее, переложив себе на грудь и крепко обняв, начал покачивать.
Как маленького ребенка.
Уже даже не вспомнит, что говорил ей. Какие слова шептал на ухо. Но он молился Богу, чтобы этот ужас закончился.
В какой-то момент она открыла глаза и забилась в истерике в его объятиях.
Не поняла, где она.
Начала вырываться.
В ту ночь оставила синяк на его руке, а потом еще несколько дней за это извинялась.
Любимая, я готов терпеть побои круглосуточно, лишь бы с тобой все было хорошо.
Он прижал ее к себе еще крепче.
- Все хорошо, Ева, все хорошо. Это я. Я рядом. Все хорошо. Я тебя держу. Держу, маленькая. Ты в безопасности.
Все эти слова перепутались и растворились в темной комнате. И он почувствовал ее слезы на своей груди.
Она проснулась.
Слава Богу, она проснулась.
Он поцеловал ее затылок.
- Я люблю тебя. Люблю.
Она дальше молча плакала.
- Ты в безопасности, родная. Ты просто в моих руках. Я не выпущу тебя из объятий.
И так он повторял до самого утра.
- Ты в безопасности."
Он зарычал и снова начал бить грушу. Хотя так сильно нуждался, чтобы это из него выбили все, что только можно.
Он заслужил.
Он видел ее сегодня.
Она стояла перед зеркалом в ванной. Не знала, что сделать со своими волосами.
А он стоял позади, за дверью, и не мог оторваться от ее тела.
Ее раненого тела.
Этот подонок не оставил ни одного живого места на его Еве.
Ее бедра и спина. Ее ноги и шея. Все было в синяках.
Она даже не выходила из дома. Боялась косых взглядов.
Ты все равно прекрасная.
Его любимое тело болело. И как преданная собака он каждый день и каждую ночь зализывал эти раны. Целовал каждый синяк, а затем брал мазь на полочке и со всей нежность в мире, размазывал ее по каждой ране.
Легонько дул, хотя ее больше не болело.
Но он не мог сделать это иначе.
Хотелось, чтобы ей было максимально комфортно.
А она каждый раз улыбалась ему усталой улыбкой и шептала, что любит.
Он обожал эту женщину, которая сидела обнаженная перед ним.
Он обожал ее силу.
Он обожал ее выдержку.
Обожал настолько, что она единственная была богиней его Греции.
Крис снова и снова наносил удары, оставляя синяки на своих ногах.
Дикий.
Злой.
Опасен.
- Мне жаль эту грушу, - сказал голос возле двери.
Удивительно, он даже не заметил, что уже не один.
Крис остановился и перевел взгляд в сторону двери.
Детектив Кейн собственной персоной и еще в неформальной одежде. Куда делся его черный костюм?
- Вы пришли меня арестовать?
Джош Кейн был именно тем детективом, который возглавлял группу захвата в тот день. Собственно он и вел дело Криса.
На удивление хороший человек, который не планировал улучшать статистику своего отдела порчей жизней.
В тот вечер они допрашивали его. Обычная формальность. Даже посадили под стражу.
Не попросили заплатить за свободу. А просто отпустили.
"Возвращайся к жене, Крис. Ей не стоит сейчас оставаться одной"
Именно эти слова детектив Кейн бросил напоследок, прежде чем выйти и оставить его в комнате для допросов.
И он вернулся.
Крепко поцеловал ее в тот вечер и не выпускал из объятий всю ночь.
Такая родная.
Такая любимая.
- Я не при исполнении, Крис, - мужчина оттолкнулся от двери и прошел в глубину спортзала. - Просто хотел поговорить.
- Какие-то новые детали?
Крис спустился с ринга и взяв в руки бутылку, выпил немного воды.
- Мы подняли старые дела. Перевернули с ног на голову квартиру Джаспера. И честно скажу тебе, Крис. Этот человек был одержим твоей женой.
Крис закрыл бутылку с водой и присел рядом с детективом.
- Я видел те фото, которые Лейт принес тебе в тот день.
- И что вы на это все скажете?
- Наверное, с одной стороны было бы правильно сказать, что Джаспер был психически нестабильной человеком, - начал детектив и Крис грустно улыбнулся.
Ну конечно, психически нестабильна человек. В таком случае он не может отвечать за свои поступки?
- Но я не собираюсь оправдывать животную ненависть и жестокость за счет болезни.
Крис кивнул.
У него все же действительно есть шанс.
- Это чудо, что Ева осталась жива. Он мог напасть на нее и раньше. Вне дома. Тогда большой шанс, что мы нашли бы ее мертвой.
- Пожалуйста, - Крис закрыл глаза. - Давайте не будем говорить о смерти моей жены. Я схожу с ума от этого.
- Прости, - Кейн опустил взгляд на свои руки. - Моя работа всегда учит меня оставаться хладнокровным. Никаких эмоций.
- Вы когда либо убивали? - спросил Крис и на секунду воцарилась тишина.
- Да.
- Какие у вас были ощущения?
- Я злился на себя. Каким бы подонком не был преступник, но каждый заслуживает суда. Я не имею права забирать чужую жизнь. Не я ее давал, не мне забирать.
- Я теперь убийца? - шепотом спросил Крис.
Убийца.
Ужасное слово, которое вызвало мурашки на коже.
Неужели он настолько жесток, чтобы убить человека? Чтобы забрать жизнь ..
Разве это так?
- Я был там, Крис, - начал Кейн. - Я знаю всю историю. У меня есть жена и двое дочерей. И будучи на твоем месте, я бы выстрелил без колебаний.
Детектив поднялся со скамейки и похлопав Криса по спине, направился к выходу.
А потом остановился и прежде чем выйти, обернувшись, бросил несколько фраз на прощание.
- А вообще я пришел по делу. Хотел, чтобы ты знал. Вся опер группа и я в том же числе будет свидетельствовать в твою пользу. Не думай о тюрьме, парень, думай о будущем сыне.