37.
But still, you take my breath and steal the things I know
There you go, saving me from out of the crowd
***
You are perfection, my only direction
It's fire on fire*
***
Слишком много безумия в ее жизни. Все на кучу и все так не вовремя.
Ева сидела на кровати, в позе лотоса, перед открытым ноутбуком, а в глаза бросалась одна единственная фраза.
"Жена одного из самых успешных бизнесменов Великобритании потеряла ребенка?"
Заголовок, который сопровождал почти все самые популярные сайты.
Заголовок, который с каждым часом все чаще появлялся в газетах и журналах.
"Почему деньги не помогают сохранить жизнь?"
Боже.
Они знают.
Все они. Люди, которых она любит и люди, которых она никогда не видела.
Ева захлопнула крышку ноутбука и откинулась назад, на подушки.
Это невозможно снова переживать всю эту боль. Невозможно читать эти заголовки и комментарии, в которых осуждали ее.
Как это так?
Женщина не может выносить ребенка?
С ней что-то точно не так.
Боже, люди, вы бы сломали ее. Слово даю, что сломали бы.
Но поздно ...
Сломанный пополам стебель дважды ломать надо.
Большей боли ей не нанесете.
Она уже привыкла к ней, смирилась.
Знаете, сейчас даже и не чувствует. Потому что нечего чувствовать. Там, под сердцем, пусто.
Стебель дважды ломать не нужно ...
- Что это? - как-то спросила Ева, когда Крис зимой пришел домой с большой бумажной коробкой.
Это была середина января. А он весь в снегу, с красными от мороза щеками и широкой улыбкой.
- Это твой сюрприз.
Он поставил коробку на пол и вытащил оттуда домашнюю розу нежного таракотового цвета.
- Роза зимой? - она присела возле коробки и коснулась рукой нежных лепестков. - Где ты ее достал?
- Для тебя все что угодно, - он перехватил ее руку и по очереди поцеловал каждый палец.
Она тогда улыбалась. На седьмом небе от счастья была.
А как там сейчас их роза?
Они оба уехали в Осло, а ее оставили дома. Там же сейчас никому за ней ухаживать. Кто будет ее поливать? Кто будет вытирать листочки? Кто будет подпитывать почву?
Неужели символ его любви к ней может увянуть?
- Я завтра хочу уехать немного на природу и провести день в палатке, - сказал вчера Крис, снимая бинты с ее рук.
Она молча вытерла пот со лба.
- Если ты захочешь присоединиться ...
- Не думаю, Крис, - быстро ответила она. - Завтра обещают прохладную погоду.
- Это Норвегия, - усмехнулся Крис. - Прохлада - это наша фишка.
- Конечно.
Ева достала маленькое зеркальце из рюкзака и поправила тушь под правым глазом.
- Знаешь, - Крис остановился, складывая свою мокрую от пота футболку. - Я буду на нашем месте, если ты вдруг захочешь побыть со мной.
"Если ты вдруг захочешь побыть со мной."
"На нашем месте"
Когда-то, еще во времена ее выпускного класса, они частенько любили выбраться на природу. Поспать в палатке и пожарить зефир.
В этом и была вся суть такой особой норвежской романтики. Подальше от большого города, подальше от шума машин и будничных проблем. Туда, где только лес, горы и одинокое, спрятанное от посторонних глаз, озеро.
Знаете, а норвежцы таки знают толк в романтике.
Телефон снова зазвонил, отвлекая от мыслей.
Это снова был он.
Надо же, даже вдали от цивилизации, в местах, где не всегда есть связь, он все равно умудряется звонить ей.
Это преданность, Ева.
Не стоит так удивляться.
Ева слегка улыбнулась и в очередной раз отключила телефон.
Взгляд упал на белый конверт, который лежал на кровати. Она уже третий день ищет в себе смелость наконец открыть его. А смелости все никак не хватает.
Она поднялась и потянулась одной рукой за конвертом, положив его себе на колени. Уже издалека услышала легкую нотку гейпфрута и не смогла удержаться. Она как наркоманка, живущая без дозы, прижала конверт к носу и вдохнула его аромат.
Так пах мужчина.
Ее мужчина.
Она покрутила кольцо на безымянном пальце и закусив нижцю губу, дрожащими руками открыла белый конверт.
Там, внутри, складенный в четыре лист А4. И его каллиграфическим почерком выведены аккуратные буквы.
"Моя Вселенная, моя Любовь, моя Душа и моя Жизнь,
ты значишь так много.
Банальная фраза о любви к месяцу и обратно никогда не сможет описать всю силу и глубину моих чувств к тебе.
Моя Ева.
Да, именно моя. Пусть это звучит эгоистично и самонадеянно, но ты моя и никогда не будешь с другим. Я не позволю.
Я не отпущу.
Прыгну, пойду, упаду, поплыву, полечу за тобой, куда бы ты ни шла.
Не умею я красиво писать или говорить. Не моя это сильная сторона.
А знаешь, какая на самом деле моя сильная сторона? Знаешь, в чем моя сила?
В тебе.
Ты моя сильная сторона, Ева.
И будь я проклят, если не сверну для тебя горы.
Я знаю, что разочаровывал тебя когда-то и как бы я не старался, но еще буду разочаровывать тебя.
Так случается.
Это жизнь и порой это все совсем не от нас зависит.
Но я прошу тебя, моя сильная девочка.
Умоляю на коленях, найди в себе силу простить меня.
Потому что я без тебя никто и звать меня никак.
Люблю больше, чем бесконечно.
Навеки твой, Крис. "
На письмо начали падать соленые капли. Сначала одна, а потом другая. Некоторые буквы потекли чернила размазалось, но она не могла держать себя в руках.
Ее ...
И дня не было, чтобы он не был ее.
***
Крис развел костер. В этом году в Норвегии слишком много комаров, а он что-то не додумался взять с собой спрей.
Каждые две минуты бросал взгляд на телефон, в надежде, что она перезвонит. Постоянно проверял, чтобы он не был за пределами доступа, если ей понадобится.
В этом месте паршивая связь.
Когда утром увидел эти проклятые заголовки, был готов рвать всех на куски, будто он белый дикий медведь.
Как?
Как это вообще могло произойти? Он заплатил той журналистке, которая видела их возле больницы. Он закрыл рты всем, кто мог хоть что-то знать. Закрывал рты деньгами, как бы пафосно и пошло это не звучало.
Но он и подумать не мог, что низенькая медсестра-стажерка за стойкой регистрации бесстыдно и бессовестно продаст их историю в таблоиды.
Сука!
Догадывается ли она, что делать больно любимой Крис Шистада - это одна из самых больших ошибок?
Девочка, ты можешь попрощаться со своей работой, если еще не попрощалась.
Крис взял ветку с земли и присиавил ее к огню, пока один конец не воспламенился. Он просто сидел и пустым взглядом наблюдал, как сгорает палка в его руках.
Точно так же сгорало сердце, его душа, его жизни.
Превращалось в пепел. А он молился, чтобы обладать способностью, как феникс, восставать из пепла и возвращаться к жизни.
К жизни с ней.
Он задумался, не заметил, что огонь вот-вот доберется до его пальцев, пока не почувствовал ожог. Он отбросил палку в костер, а руку быстро приложил к уху. Так его когда-то учила делать мама. Уверяла, что это поможет, когда он однажды случайно сжег палец через горячий утюг. Ему тогда кажется было пять.
Он смачно выругался, все еще держа палец возле уха.
И услышал какое-то движение.
Удивительно, но здесь обычно мало людей.
Туристы сюда не приходят, так же как и местные, особенно по четвергам.
Крис поднял голову.
Сначала он увидел ноги. Ноги, которые не смог бы спутать ни с чем.
Эти колени ...
Черт, это были самые красивые колени, которые видел мир.
Затем грудь.
Маленькая, аккуратная. Он помнит как хорошо эта грудь помещается в его ладонях, когда он ласкает ее податливое тело.
Ее ключицы, на которых хотелось оставить свой укус, свой след, так и манят.
Губы, которые она постоянно кусала, сводили с ума и разжигали в нем такое желание, что ни один костер не сравнится.
А глаза ... Эти карие глаза, в середине которых он уже давно похоронил себя...
- Ева, - сказал Крис, резко поднявшись с бревна.
- Я принесла зефир.
Она стояла перед ним, по ту сторону костра с бумажным пакетом в руке.
- Нигде не могла найти грушевый, поэтому поехала в пекарню возле Гроруд-парка.
Он улыбнулся.
Грушевый зефир был его любимым, а в пекарне возле Гроруд-парк выпекали самый лучший.
Черт.
Ему почти 25. Он развел костер и разложил палатку на берегу озера Lutvann, чтобы быть подальше от всех. А его любимая женщина нашла его здесь, в нескольких километрах от цивилизации, с грушевым зефиром в руках.
Его любимым зефиром.
Это разжигало целое пламя надежды.
- Примешь еще одного пассажира? - кивая в сторону палатки, спросила Ева.
- Добро пожаловать, - улыбнулся ее небритый норвежский викинг.
Они не говорили о последних новостях, по крайней мере сначала. Оба сбежали же сюда подальше от этих громких заголовков.
От всех этих пираний и этой грязи.
Он заварил черный чай с черникой на костре, как в старые добрые времена. А она порезала огурцы и сделала салат.
Сегодня на ужин была уха в его исполнении. Без преувеличений, Крис умел варить самую вкусную уху. В его жилах точно текла кровь викингов.
Они даже смеялись вместе и это было так привычно и так хорошо. Будто она никуда и не уходила. Будто они вообще никогда не покидали Осло.
Они сидели у костра. Тарелки после ухи уже помыли и аккуратно сложили в сумку. Вечер сегодня очень быстро подкрался, а может это просто им было так хорошо, что время не ощущалось вовсе. Комары уже так не донимали, все же костер помогал. Ни одно разумное насекомое не полетит на огонь.
Насекомое - нет, но он - да.
Когда-то Ева как тот мотылек летела на его огонь. А теперь мотылек - он.
- Как ты? - после долгого молчания заговорил Крис.
- Я просто еще не готова к этому, - Ева прижала ладони между коленями, чтобы согреться. - Не думала, что они вообще когда-нибудь узнают об этом.
- Это не должно было выйти на поверхность. И тем более, не должно было ранить тебя, - Крис разломал ветку и одну часть бросил в огонь.
- Спасибо, - тихо сказала Ева.
- За что? - Крис бросил в костер вторую часть сломанной ветки и перевел взгляд на девушку.
- Я знаю, что ты сделал все возможное, чтобы о моем выкидыше никто не узнал.
- Этого было недостаточно, Ева. Здесь не за что благодарить.
- Есть, - она закусила губы. - Я знаю, что ты из кожи лез. Я вообще очень хорошо тебя знаю. Ты все сделаешь, чтобы защитить меня.
Ева опустила взгляд на свои ладони и шмыгнула носом. Как для лета, сегодня была холодная ночь.
Крис поднялся из своей колоды и обойдя костер, присел возле Евы. Его бедро касалось ее бедра. Его колено касалось ее колени. А его руки слегка подняли ее ладони ко рту чтобы он мог обдуть их теплым воздухом.
- Да. Я все сделаю, чтобы защитить тебя, - он смотрел ей в глаза и растирал холодные руки.
Почему-то этот момент был таким интимным. Интимным, чем любая прилюдия или жесткий секс.
- Мне страшно, - прошептала Ева.
- Расскажи мне, - Крис оперся своим лбом об ее.
Легкий запах абрикоса заставил закрыть глаза от удовольствия.
Абрикос.
Так пахла его женщина.
- Я боюсь ... - она еще раз шмыгнула носом. Он чувствовал этот комок в ее горле.
- Шшш, - Крис оставил поцелуй на ее скуле, а затем на носу. - Я здесь.
- Я боюсь, что тебя тоже могу потерять. Что ты разлюбишь меня, - голова обессиленно упала на его плечо. Носом зарылась в сгиб его шеи.
Бергамот и грейпфрут. Такой родной и такой любимый.
Ее.
Ее муж.
Ее опора.
Ее надежда.
Ее защита.
Ее уверенность.
Ее слабость.
Ее сила.
Ее маяк.
Ее дом.
Ее Крис Шистад.
- Что в итоге я останусь одна.
- Большей глупости я еще не слышал, - он поцеловал ее ухо. - Посмотри на меня.
Крис отодвинулся немного назад, чтобы видеть ее лицо.
- Я весь твой. Без воздуха проживу, но не без тебя.
- Обещаешь?
- Обещаю.
Ева обняла руками его шею и прижалась максимально близко к его теплому телу. Он пересадил ее к себе на колени.
Так лучше.
Так она полностью под его защитой.
Так хорошо.
Она в его объятиях.
- Моя родная, - он оставил поцелуй на ее шее. - Мы со всем справимся. Мы вместе. Мы все переживаем. Пока мы вместе, мы не должны бояться.
Она закивала ему в шею.
Они сидели так, кажется, бесконечно долго. Минуты или часы ... Не важно.
С любимыми время не считают, помните?
Они сидели так бесконечно долго, пока он не начал осыпать ее кожу поцелуями.
Не удержался.
Такая сладкая, с ароматом абрикоса.
А потом, будто по велению высших сил, они уже оказались в палатке. Одежда полетела в сторону. Сегодня она точно не нужна.
Он опускался поцелуями все ниже и ниже, шепчет слова любви, а она, держа его за руку, тонула в блаженстве.
И будучи обнаженными, им уже не было холодно.
Просто два человека, проголодавшись друг за другом, имели впереди минимум целую ночь, чтобы зализать раны и вылечить разбитые сердца.
- Люблю тебя, Крис.
- Люблю тебя, Ева.
* - Sam Smith - Fire on fire
Привет, мои хорошие)
Очень надеюсь, что вам понравится эта глава, потому признаюсь честно, я вложила в нее море эмоций. Она не вышла такая, как я хотела, но ...
Пыталась сделать все максимально чувственно.
Люблю вас <3
Ваша FlorrieC.