31.
I just need some time, I'm tryna think straight
I just need a moment in my own space
Ask me how I'm doin', I'll say "okay, " yeah
But ain't that what we all say? *
Вы когда-нибудь попадали в центр торнадо?
Нет, не физически. Морально.
Торнадо мыслей, торнадо боли, торнадо отчаяния?
Все закрутилось так быстро, что перед глазами плыло. И плакать уже тоже не было сил. И стереть воспоминания было невозможно. И вернуть все обратно тоже.
Двадцать один час.
Именно столько пришло с того момента, как Ева, опираясь на холодный кафель, вышла из туалета.
Двадцать один час.
Именно столько прошло с тех пор, когда, идя по едва освещенному коридору, она увидела своего мужа. Она тогда, кажется разломилась пополам.
Ноги подкосились в очередной раз и она почти упала на колени, но он не позволил. Крепко прижал к своей груди и отчаянно повторял, что все будет хорошо.
Ему не надо было спрашивать. Он и так все знал. Одного ее взгляда было достаточно, чтобы понять. Он помнил этот взгляд очень хорошо и он так много молился, лишь бы не видеть его снова.
Двадцать один час.
Именно столько прошло с того момента, как он вынес ее на руках через черный ход и положил на заднее сиденье машины.
Его трясло. Ему было страшно. Черт, ему было настолько страшно, что руки не слушались, кровь кипела и он чувствовал ее удары даже в ушах.
Прошол двадцать один час с того момента, как они оказались в больнице. Этот ужасный запах медикаментов. Куча врачей в белых халатах. И каталка, на которой любовь всей его жизни везут подальше от него. Дальше по коридору.
Это операционная?
Боже, помоги им.
Двадцать один час прошол с момента, когда его еще недавно собранное Евой сердце, снова разбилось. И уже не на осколки, а на песок.
Такое больше не соберешь. Не склеишь. Не восстановишь.
Частичка его души умерла в тот вечер вместе с их трехмесячным еще нерожденным ребенком.
Он опустился на пол. Просто там, среди пустого коридора. Упал на колени и заплакал.
За что им это? Чем заслужили?
Почему они?
Почему?
Почему ...
Почему я не смог вас защитить?
Уже прошол двадцать один час с момента, когда она узнала правду.
Он сидел рядом, держал ее ледяную руку. Все как в тот раз ... Все, кроме истерики.
Она не кричала.
Она не дралась.
Она не просила вернуть ей ее ребенка.
Она просто лежала с этим пустым взглядом, словно у нее забрали душу ... как-будто живьем вырвали сердце. А обессиленную плоть оставили, обрекая на вечные страдания.
Лучше бы она кричала.
Ну почему она не кричит?
Почему молчит?
Почему пугает его еще больше?
- Родная, прошу ... Я не могу потерять еще и тебя ...
Она не реагировала. Лежала словно кукла. Сейчас точно была похожа на одну из ее коллекции.
В детстве она любила играть в куклы. Просила маму покупать им красивые платья и переодевала их по меньшей мере десять раз в день.
На каждое Рождество она получала что-то новое для своего большого кукольного домика, который до сих пор стоит на чердаке в доме ее матери. Она создавала уютный дом и идеальную семью. Ее куклы всегда были счастливы. И она всегда хотела быть похожей на Дарси.
Дарси была ее любимицей. Эту куклу мама подарила Еве на шестое день рождения. Потратила на нее приличные деньги, поскольку это была оригинальная Барби с полным укомплектованием. Длинные светлые волосы, метровые ноги, фарфоровая кожа и очаровательная улыбка. Но без эмоций.
Так, теперь и она, как никогда, была похожа на свою куклу. Но счастья не было.
Двадцать один час назад Крис упал на колени возле ее кровати и начал целовать ее руки.
И шею.
И грудь.
И лицо.
Целовал все ее тело, не скрывая слез.
Да, он мужчина. Но он мужчина, который потерял сына ... или дочь.
Она не реагировала ни на что. Будто была совсем не здесь и казалось, что даже не знала, что он был здесь. Но в отличие от нее он действительно был здесь. С рассыпанными сердцем и украденной душой у ее ног.
Пожалуйста, закричи. Скажи, что ненавидишь меня. Но не молчи. Умоляю, не молчи.
Но она молчала ... Упорно молчала и обессилено смотрела в одну точку. Как будто сумасшедшая.
Ей всего двадцать четыре.
Чем она этого заслужила? Чем?
Девушки в ее возрасте должны еще танцевать до утра, любить и быть любимыми, сводить с ума мужчин. Почему же тогда она переживает уже вторую потерю ребенка? Ей же всего двадцать четыре ...
Домой они добирались тоже в тишине. Крис помог ей сесть в машину и пристегнув ремень безопасности. На первом же светофоре он взял ее за руку и она впервые показала хоть какие-то эмоции, когда легонько сжала его ладонь. Он поднес худенькую, бледную руку жены к губам и поцеловал.
На улице уже снова темнело, поэтому когда они зашли в свой дом, солнце как раз заходило и осветило всю квартиру. Сегодня был очень яркий закат, оранжевый.
Ева шмыгнула носом и зажмурилась.
Как ей было сейчас? Что она чувствовала? Ее боль была такой же как и его или сильнее?
Крис присел возле жены и легонько расшнуровав шнуровки, вытащил ее ноги из белых кроссовок. Хорошо, что Даяна привезла в больницу повседневную одежду, чтобы ей не приходилось снова надевать окровавленное платье и высокие каблуки.
Он стянул сразу и белые носки, чтобы поцеловать ее обнаженную лодыжку.
Она снова шмыгнула носом.
- Что мне сделать для тебя?
Он все еще сидел на коленях, держа ее правую ногу.
- Моя родная, - он поймал ее ладони и покрыл быстрыми поцелуями.
- Я ... - она замолчала. Проглотила слезы и снова шмыгнула носом.
- Я здесь, любимая. Ты можешь рассказать мне все.
Ева закрыла глаза и замотала головой. Не готова еще говорить.
Она аккуратно вытащила свои ладони его рук и как призрак, прошла в гостиную. А он так и сидел на коленях с опущенной головой.
Ему тоже хочется плакать. Ему хочется кричать, но он должен быть сильным, ради нее.
Ева босиком прошла в гостиную и все было бы ничего. Наверное, она бы поднялась наверх. Закрылась бы в их спальни и упав лицом на подушки, проплакала бы до утра. Возможно, она бы вытянула из морозильной камеры ведерко шоколадного мороженого и заедала свою боль. Как она всегда это делала. Возможно, на часа три застряла бы в ванной с пеной.
Но нет.
Она остановилась возле камина и в очередной раз что-то невидимое выбило воздух из легких. Там, на спинке дивана лежали маленькие ползунки, которые она купила еще дня два назад и оставила здесь, потому что именно перед выходом показывала их Крису.
Маленькие желтые ползунки. На крохотные ножки, для крошечного малыша.
Она взяла ползунки в руки и прижав их к сердцу, закрыла глаза. За считанные секунды маленький клочок желтой ткани был мокрый от ее слез.
Почему?
Почему так?
Почему они?
Он так долго ждал ее злость. Хотел, чтобы она кричала. Человек не может держать такое в себе.
И вот...
Она закричала.
Не было силы больше держаться. Она сломалась. Окончательно сломалась. Просто здесь, прямо сейчас и прямо на его глазах.
Желтые ползунки упали на пол, а она, подойдя к камину, сбросила вазу из венецианского стекла, которую так любила.
И кричала.
Он еще никогда не слышал столько отчаяния и боли.
Она упала на колени. И все смолкло. Она тихо плакала.
Господи, его жена научилась тихо плакать.
Он упал на колени возле нее и притянул к себе. Крепко обнимал, пока по его руках текли ее тихие слезы.
И он тоже плакал. Грудь вздрагивали от рыданий.
Они просто сидели в гостиной без света, без очага в камине, без ничего. Они сидели посреди разбитого стекла и плакали.
Второй ребенок. Боже, они похороны уже второго ребенка.
Они даже не знали, кто это был. Девочка? Мальчик? Родителями кого они должны были стать?
***
Прошло еще двадцать семь часов и он из кожи лез, делал все возможное лишь бы заткнуть журналистов.
Ева с уже заметным животиком стала сенсацией. Каждая вторая газета, каждое второе интернет издание, даже глянцевые журналы ... Все писали о них. Их фото были на всех первых полосах. Их имена вспомнили даже в нескольких телешоу и вечерних новостях.
И это было ужасно.
Он делал все возможное, лишь бы это не дошло до нее. Ей не нужно было знать. Каждый из этих заголовков мог стать ударом ниже пояса. Он должен защитить ее от всех ударов.
Закрыть собой.
Телефон зазвонил уже, наверное, в сотый раз за сегодня. Он выругался и нажал отбой, даже не смотря на имя.
Его тошнило от этой грязи. Тошнило от людей, которые лезут в чужую жизнь, потому что хотят перерыть все грязное белье в шкафу и выставить его напоказ.
Телефон зазвонил снова, но он не отреагировал.
Крис наклонил голову над чашкой с холодным кофе. Он сделал его сегодня для Евы и она даже не коснулась этого кофе.
Она дальше не говорила с ним. Держала все в себе.
И это было страшно. Было так страшно думать, что между ними вырастает стена. Возможно, они теряют близость.
Нет, нет, нет.
Это глупость.
Они любят друг друга. Они смогут пережить все и выдержать все.
Телефон зазвонил еще раз и Крис механически, быстрым движением схватил его со стола.
- Что ?!
- Эй, это я.
Уильям говорил тихо.
- Прости. Я думал, это снова журналисты.
- О них и хотел рассказать.
- Что еще случилось?
- Одна журналистка из ЛондонТаймс видела как вы выходили через черный ход, Крис.
Его сердце заболело.
Нет, нет, нет.
Только не это.
- И она видела, как ты привез Еву в больницу. Она о чем-то догадывается ...
- Блять!
Крис стукнул рукой по кухонном столе так сильно, что керамическая чашка с холодным кофе затряслась.
- Блять! Черт бы их побрал!
- Я отправил ее. Сказал, что у вас все хорошо и она явно что-то перепутала, но, Крис ...
- Она не будет молчать.
- Не будет.
- Может заплатить ей?
- Если она узнает о выкидыше ...
- Я знаю. Знаю. Но, черт, я готов заплатить сколько она скажет, лишь бы молчала.
- Так ты только подтвердишь догадки. Но она все равно будет копать под вас.
- Черт.
- Я попробую сбить ее со следа. И держать подальше от вас.
- Спасибо.
- Мы с Нурой всегда рядом.
- Я знаю. Спасибо.
Крис отключил мобильный телефон и засунув его в задний карман джинсов, вылил холодный кофе в умывальник. Он оставил чашку в раковину и снова поднялся на второй этаж. Дверь их спальни была закрыта, хотя он хорошо помнит, что когда спускался на кухню, то оставлял маленькую щель.
Это она ее закрыла. Отгородилась от него.
Крис тяжело выдохнул и потерев уставшие глаза, положил руку на дверную ручку. Еще несколько секунд он просто колебался. Возможно ей нужно побыть одной?
Возможно она не хочет его видеть? Возможно ее голову сейчас посещают страшные и безумные мысли ...
Нет!
Он быстро открыл дверь и осмотрел комнату. Его Ева стояла по другую сторону кровати и склада свой теплый красный свитер.
Перед ней лежал синий чемодан, почти полностью заполнен вещами.
Она уходит.
Она, черт побери, собирает свои вещи!
- Что ты делаешь? - Крис резко подошел к кровати, оставляя дверь открытой.
- Я еду в Осло, - хриплым от слез голосом ответила Ева.
- Что? ... Ты никуда не поедешь, - он подался вперед и забрал у нее чемодан, выбрасывая всю одежду на кровать.
Она даже не удивилась. Не разозлилась. Не сделала замечание, что он перевернул всю ее аккуратно сложенную одежду.
- Я еду! Мне нужно некоторое время побыть там. Разобраться во всем, - она нагнулась и подняла с пола две пары своих джинсов, снова складывая их и избегая зрительного контакта с мужем.
- Ты можеш разобраться во всем здесь. Со мной.
- Нет, Крис, пожалуйста. Мне нужно вернуться в Осло хоть на чуть-чуть.
За последнюю минуту она сказала ему более пяти слов. Он должен радоваться. Он же так хотел, чтобы она снова начала на него словесно реагировать.
Но не такие слова он хотел от нее услышать!
- Я поеду с тобой. Я договорюсь обо всем и поеду с тобой.
- Нет, - она замотала головой.
- Ты уходишь от меня.
- Я не бросаю тебя.
- Бросаешь.
Крис не сводил с нее глаз. Пытался поймать ее взгляд, но все напрасно.
Она пряталась. Его Ева от него пряталась. И это было хуже чем десять ножей в спину.
Ева отбросила свою голубую рубашку в сторону и тяжело выдохнула. Она устала. Так сильно устала.
- Нет ...
- Ты летишь в другую страну. Как это, черт возьми, еще называется? - Крис сбросил уже пустой чемодан на пол.
- Мне просто нужно ...
- К черту это все, - он бросился в ее сторону и схватив руками ее лицо, заставил наконец посмотреть на него.
Она была такая уставшая. Без всей этой косметики на лице.
Его маленькая сладкая девочка.
Его большое сокровище.
И его чертова Вселенная.
- Останься, мы со всем справимся, слышишь? - он большими пальцами стер ее слезы. - Я здесь, я рядом. Я держу тебя.
- Пожалуйста, - она прошептала. - Мне и так тяжело ...
- Тогда почему ты все усложняешь?
- Мне это нужно. Нужно побыть некоторое время в Осло ...
- Без меня, - закончил за нее Крис.
Ева промолчала.
- Я люблю тебя. Мы справимся ...
- Пожалуйста, Крис ...
- Не уходи.
- Дай мне время.
* - NF - If you wanna love