Озвучивание не поддерживается в этом браузере
16
В животе у Лисы как-то нехорошо завернулся узлом страх. ТАКИМ Чонгука она ещё не видела. Он был похож на Кэриту сейчас, только, кажется, был более осознанный. И более злой.
Растерянным взглядом проводила выбегающую Агот.
- Что? Нельзя было несколько дней спокойно в комнате посидеть, Ла-ли-са? Обязательно нужно было все разрушать и ввязываться в приключения? – он говорил медленно, словно слегка заторможенно, и в голосе то и дело проскальзывали порыкивающие нотки.
- Что, прости? – удивление стало сильнее страха, потому что она решительно не понимала, о чем он ей говорит.
- Ты специально это делаешь, да? Назло? – большой, с трудом сдерживающий свою ярость мужчина медленно приближался к полураздетой девушке. Стало очень страшно. Не только от его силы, но и от понимания, что он сейчас неадекватен.
Чонгук не имел права заявляться и с ходу решать проблемы. После похода все участвовавшие должны были хорошо прогреться в бане, смывая кровь, грязь и пот, а потом как минимум несколько часов проспаться в казарменной. Чтобы выйти из состояния боевого транса, чтобы окончательно прийти в себя, чтобы осознать свое тело и свое место на данный момент времени. Чонгук не сделал ничего из этого, на него сразу же свалилась информация о «похождениях» Лисы, что она сейчас в лазарете с тяжёлыми ранениями, что рядом с ней видели Дироя. Этот паршивец запал на девушку и не собирался отступать.
И вот она перед ним. Голые хрупкие плечи, тонкие ключицы, из-под ткани на груди торчат соски, открытый живот с выемкой пупка. Подходит близко, расставляя руки по бокам, беря Лалису таким образом в капкан. Он с шумом втягивает легкий запах её кожи у виска, запах волос и голова от него кружится.
- Мстишь мне за все? – хрипло выдал в ухо, замечая линию поднявшихся волосков на шее.
- Да ты сбрендил...
В том состоянии, в котором он был сейчас, такое фамильярное отношение ещё больше раздражает и без того оголенные нервы.
- Лалиса-а, - предупреждает её практически рычащим голосом и встречается с яркой зеленью глаз.
Она возмущена, неподатлива и вот-вот вскочит, чтобы убежать или защищаться, и это раззадоривает и так не уснувшие охотничьи инстинкты. Опускается ниже, чувствует на груди ладошки, которые пытаются его остановить (но разве его этим остановишь?) и приближается к быстро пульсирующей венке на шее.
Дверь открывается громко и неожиданно, так, что они оба вздрагивают. Чонгук резко поворачивается в сторону непрошенных гостей, загораживая Лалису спиной, не желаю отпускать свою добычу. Готовый растерзать любого, кто осмелился войти сюда без спроса. Но там был отец.
Сокхвану хватило пол секунды, чтобы оценить обстановку по разъяренному сыну и бледной девушке. И он тут же принялся гасить Чонгука, напирая своей мощью и силой.
- Агот, забери девушку.
- Нет!
- Ты сейчас не в себе, сын, и уже через несколько часов будешь жалеть о сделанном, - правитель усилил свой натиск, чувствуя небывалое сопротивление, но так Чонгук был занят им.
Агот уже провела девушку мимо него, и северянин сделал рывок в её сторону, но был моментально остановлен своим отцом.
- Нет, сын.
Последнее, что увидела Лиса, перед тем, как закрылась дверь, это рвущийся к ней мужчина с выражением злости и некоей грусти в глазах, словно у него навсегда забирали самое драгоценное сокровище в его жизни. И несокрушимого правителя жестокого Севера, который удерживал собственного сына, впервые не давая наделать ему ошибок.
- Ты как? – Агот укрыла её чей-то курткой и торопливо вела в главный дом.
- Не знаю, - честно призналась Лиса.
Она была напугана, рада, удивлена, обескуражена, зла. А ещё устала и боль в ранах немного пульсировала, напоминая о себе.
Лекарка дала ей пожевать мятную успокаивающую травку и уже через несколько минут девушка уснула в своей комнате, заботливо укрытая одеялом.
Сон был тревожным, страшным, она то вздрагивала, открывая глаза, но сразу провалилась обратно в затягивающую темноту, то просыпалась от собственных стонов сквозь сжатые зубы, то видела, как все кругом горит, а она ничего не может сделать. Проснулась окончательно, когда на улице уже было темно, вытирая пот со лба и убирая намокшие пряди с лица. Боль в руках пульсировала, жгла и Лалиса собралась к Агот.
Крадучись, словно воровка, пробралась к лестнице. Сколько раз это было правдой! Сколько раз вот так ей приходилось шастать по чужим домам, не всегда пустым. Иногда в соседней комнате раздавался весёлый смех, могло одурманивающе пахнуть корицей с яблоками (а ты не ел толком целый день), или помещение заполнялось сладострастными стонами. Из столовой раздавались громкие голоса и, как можно более незаметно прошмыгнула к входной двери, где увидела свою прожженную накидку. Просто замечательно.
В лекарской было темно и тихо, и Лалиса, стараясь сливаться со стенами, побежала дальше к приюту.
Лейв был ещё немного пришиблен, но в целом, отошёл. Его огненный дар был большой редкостью для Севера, таких людей можно было пересчитать по пальцам за последние сто лет. Но Лейву повезло – вскоре сюда должен приехать единственный на край огневик, чтобы обучать юное дарование.
Остальные дети возбуждено прыгали вокруг. Если получилось у самого старшего – получиться и у них.
На ночь Лалиса осталась в приюте, свернувшись на детской кровати в спальне девочек. Фрея и Линн ничего не сказали, лишь поджали свои тонкие губы и выключили свет, не оставляя ни единого источника света. За стенкой захныкал малыш Ролли и она пошла к нему, выпуская в комнате сестёр под потолок светлячок.
- Ну что ты, маленький, - приластилась к нему Лиса, вытирая слёзки.
- Он темноты боится, - шепнул Крон.
Девушка повесила светлячок рядом с кроватью и, зацеловывая белокурую кудрявую голову, начала петь простенькую колыбельную.
- Спи, дитя моё, усни,
Сладкий сон к себе мани.
В няньки я тебе взяла
Ветер, солнце и орла.
Улетел орёл домой;
Солнце скрылась за горой;
Ветер после трех ночей
Мчится к матери своей.
Ветра спрашивает мать:
"Где изволил пропадать?
Али звезды воевал?
Али волны все гонял?"
Не гонял я звёзд морских,
Звёзд не трогал золотых,
Я дитя оберегал,
Колыбелечку качал.
На третий круг песни спали уже все мальчики, заполняя комнату тихим посапыванием. Лалиса сидела на полу, облокотившись боком о детскую кроватку, и наблюдала за тем, как за окном большими неповортливыми хлопьями начал валить снег. О другом сейчас думать не хотелось.
Утро было шумным и громким. Лалиса уже забыла, каково это просыпаться в окружении толпы ребятишек.
- Она открыла глаза, - зашептал, кажется, Эджилл.
- Точно, - подтвердила Анника.
- Ребят, что происходит? – Лалиса потянулась, насколько это было возможно, разминая затекшие мышцы.
- А ты смотри, смотри, - возбуждено зашептались дети, выдвигая вперёд маленького Ролли.
- Я етаю! – тоже шептал Ролли и вдруг резко поднялся в воздух, чуть не ударившись головой о потолок.
Лалиса резво подскочила на кровати и ухватила малыша за ножку.
- Ну-ка, - рассмеялась, потому что ребёнок в руках не испугался, а заливисто хохотал, - и давно ты так?
- Мы проснулись, а он над кроватью в воздухе спит! – наперебой начали рассказывать мальчишки.
Лиса оглядела их всех. По коже прошли мурашки и, не смотря на все проблемы, губы сами собой растянулись в улыбке. Столько воодушевления, столько радости и лучистости было в этих глазах, что душа щекотно трепыхалась где-то в груди и от этого хотелось плакать. Сколько людей не верило в этих детей? Даже родители, будучи живыми, не верили в них. Через сколько им пришлось пройти: дефектные, исправить, приспособить для нужд общества. А тут пол дня, внимание, любовь – и уже два проснувшихся дара. Ну и немного опыта, да.
После завтрака к ним забежала запыхавшаяся Агот.
- Вот ты где! Тебя Чонгук по всему дому ищет!
- Передай, что я на него обиделась и говорить не желаю, - Лалиса с улыбкой наблюдала, как дети перекидывают друг другу светлячок.
- Лалиса-я, - покачала головой женщина, - вам нужно поговорить.
- Поговорили уже. Теперь я его боюсь.
Агот вздохнула и присела рядом.
- Как тут?
- Ролли воздушник, - мальчишка как раз нечаянно взмыл в воздух вверх ногами, так что его пришлось ловить и сажать обратно.
- Удивительно, - большими глазами смотрела на неё женщина, - сколько мы ими занимались – и ничего. А тут даже дня не прошло.
- Полагаю у этих детей редкие для вашего края силы, вот они и не открывались стандартно.
- Думаешь?
- Два из семи уже такие. Уверена.
Женщины пробыли с детьми до обеда, то и дело ловя взлетающего малыша и следили за тем, чтобы Лейв не поджег чего-нибудь. Учили его успокаивать свой разум, представляя реку или тихий снегопад, и повторяли эту медитацию с другими детьми, чтобы те могли помочь, если взрослых не окажется рядом.
- Как они это сделают? – недоумевала Агот, - они же маленькие ещё.
- Они самые близкие друг для друга. И верят друг другу больше, чем кому-либо из нас. Кто, если не они?
К ним даже зашли улыбающаяся Лилия с хмурым Сокхваном. Правитель бросил на сидящую на полу Лалису тяжёлый взгляд и задавал интересующие вопросы лекарке. Та хоть и говорила, что мало что понимает и весь процесс на Лисе, но Сокхван пропускал эти слова мимо ушей.
Узнав все необходимое, они ушли. Лалиса с Агот ушли после обеда. Девушке очень хотелось в душ, переодеться и переплести волосы.
На все ушло часа три. Мика принесла чистую одежду, но быстро убежала, не поднимая глаз. Что происходит? Лисе оставалось только глубже вздохнуть и крепче сжать зубы. Ничего. Справиться.
Не желая присутствовать на общем ужине, отправилась на кухню раньше, надеясь чем-нибудь поживиться.
- Лалиса, - тихий шепот и огромная тень накрывает её и тащит в ближайшую комнату, - вот ты где, - горячее дыхание обжигает шею и в следующее мгновение в неё впиваются жадные губы.
Комментарии