1
Чонгук не стал заморачиваться с едой и одеждой. Запрыгнул сразу же, как только подъехал транспорт, запряженный лошадьми и порадовался предусмотрительности своего брата. На козлах сидели два кучера.
Дорогу, на которую в обычное время уходила неделя, они преодолели за четыре дня. Остановки только на смену пары лошадей, в этот же момент лёгкий перекус и остальные дела. Ближе к границам, когда снега стало больше, и лошади в нем уже вязли, их сменили белоснежные зубры. Эти громоздкие животные были чуть менее резвыми и не такие шустрыми, но отличались невероятной выносливостью. Чонгук рассчитывал только на этой паре доехать до дома, не останавливаясь.
Он толком не спал в дороге, лишь на несколько минут проваливаясь в забытие и тут же с быстро колотящимся сердцем просыпаясь. Девушка в его руках была укрыта толстым одеялом, но все равно продолжала судорожно дрожать, пропуская вдохи. Чёрный рисунок уже полностью обхватил руки, ноги, живот и, медленно разрастаясь, приближался к сердцу. И это не смотря на все силы северянина. Хотя без них Лиса не продержалась бы и суток.
Чонгук крепко прижимал её к себе, отдавая все, что есть, бесконечно целуя холодное лицо и губы. Из неё периодически вырывался стон боли и Чонгук знал, что продолжая поддерживать жизнь в ней, он продолжал и её агонию. Он даже представить себе не мог, какая это боль, когда сердце насильно заставляют качать остывающую кровь, а остывающая кровь раздирает сосуды на своём пути. И это раздирало его сердце в клочья. Но просто так отдать её, отказаться, сдаться, он не мог. Он потом попросит прощения за это, тысячу раз попросит, только бы жила. Только бы жила...
Лиса мало что помнила их этих четырёх дней. Все смешалось в комок колющей все тело боли, тьмы и невыдерживаемого холода. Иногда она выныривала из него, но перед глазами все расплывалось и только на лице чувствовались обжигающие прикосновения чего-то.
Наверное, она попала в Чистилище. Место, которое Всевидящий огибает своим взглядом, чтобы не видеть все творящиеся в нем ужасы. Где беспредел воротят демоны и их мелкие пособники. Жаль. Она так и не встретится с Эстель.
Когда прошла боль, она не заметила. Просто вдруг поняла, что дышать стало легче, что голова стала яснее, что очень хочется кушать и пить. Открыла глаза, натыкаясь на темноту и тихонько позвала:
- Эй!
Голос охрип. Никто не откликнулся.
Вдруг нестерпимо захотелось в туалет и она осторожно спустила ноги на пол, утопив их в высоком мягком ворсе ковра. Но стоило вылезти из-под одеяла, как на неё заново обрушился холод. Мелко подрагивая и еле передвигая из-за этого ногами, прошла до одной из двух замеченных ранее дверей. Непослушной рукой открыла её и судорожно выдохнула. Угадала. Оказиться прямо на ковёр уж очень не хотелось.
Комната была достаточно просторной. Темные с золотыми крупными прожилками стены, такой же пол, тёмная большая ванна и как будто из цельного камня раковина. Взгляд зацепился за душ и мысль о горячей воде воодушевила. Так она точно согреется.
Мелко подрагивающие руки стянули необычную одежду еле-еле. На ней было что-то вроде свободной светлой туники и таких же штанов. Вообще это, по-видимому, очень хорошая лечебница, раз здесь такие уборные.
Включив воду и уже стоя двумя ногами в ванной, раздетая и подрагивающая, она поняла всю степень своей ошибки.
Вода обжигала.
Каждая капля, попадающая на кожу, была словно из раскаленного стекла. Лалиса даже хотела найти следы ожога, но их, конечно, не было. Более того, сделать шаг назад и перешагнуть через борт ванны не представлялось возможным, потому что тело,почувствовавшее пар от воды, скрутило судорогой. От безысходности хотелось плакать. Где персонал этой треклятой лечебки?!
Дверь комнаты резко распахнулась, и в нагревающееся помещение ворвался холодный воздух. От этой разницы её скрутило до боли в ногах. Она еле развернулась и с удивлением обнаружила не лекарку или её помощницу, а Чонгука.
- Как-ков-ва а черта прова-валивай, - возмутилась Лалиса.
Она тут голая вообще-то!
Только вместо того, чтобы смущённо выйти, Чонгук вошёл и закрыл за собой дверь. Он выглядел осунувшимся, усталым и мрачным, даже похудел как будто, под глазами - тени. Быстро скинул с себя такую же, как у неё, просторную тунику и шагнул в ванную.
- Ты ш-што твориш-шь?! – руки от тела не отлипались, да и ноги не сильно слушались, поэтому она сейчас могла только убивать его взглядом.
Что выразительно ему демонстрировала.
Чонгук пробежался глазами по её телу. Одной рукой девушка прикрывала грудь, другой – междуножье. Отметил выпирающие ребра, впалый живот, худые ноги. Проклятье не прошло даром: Лиса сильно сдала за эти дни, даже её волосы не весело торчали в стороны. Но она стояла перед ним, на своих двоих, и прожигала его взглядом.
Что ж.
Неплохое начало.
Прижав к себе девушку, которая начала на это активно пыхтеть и пытаться высвободиться, убедился, что вода адекватной температуры.
- Ты только не бойся, - предупредил напоследок и сделал шаг вперёд.
Лиса охнула и сложилась бы пополам от оглушающей боли, если бы она не упиралась в твёрдую грудь Чонгука. В попытке убежать от обжигающей воды прижалась к нему сильнее.
- Бооооольноооо...
- Скоро пройдёт, - пообещал мужчина, крепко обнял её и встал под бьющую сверху воду полностью.
Постепенно Лалиса согревалась. Перестала дрожать, срывая дыхание, вода перестала быть обжигающей, став приятной тепло-горячей температуры. Она только вздрогнула, когда по спине заскользили руки Чонгука, разнося тонкое цветочное благоухание.
Отлепилась от него и посмотрела в глаза. Розовощекая, мокрая, голая, она была слишком близко. Ясная голубизна глаз мужчины резко потемнела, вызывая в ответ тяжёлый жар внизу живота и продолжение могло бы быть совсем другим, но... Лалиса испугалась.
- Дальше я сама.
Чонгук проморгался и даже тряхнул головой, словно смахивая наваждение, кивнул и вышел.
Девушка развернулась и посмотрела на уголок с различными светлыми баночками. Взяла ту, что была открыта и понюхала – тот самый цветочный аромат. Вот только надписи на нем были на незнакомом ей языке. Хм.
Им же решила вымыть волосы.
О, это было блаженство. Она даже начала мурлыкать нехитрую мелодию, уверенная в том, что сейчас одна. Аромат цветов заполнил небольшое пространство ванной, отгороженной от остальной комнаты занавеской, и можно было закрыть глаза и представить себя на цветочном лугу. Это было самое яркое воспоминание в её жизни. В доме еще не было так много малышей и она, Феликс, Джису и ребятишки вышли за город летом. Лиса тогда была сильно младше и вместе с Феликсом они бегали по этому разнотравью, счастливо падая в цветы. За небольшую работу в деревне им удалось выменять по стакану молока на каждого и свежеиспеченный хлеб. Мммм...Тогда они были самыми счастливыми детьми на свете.
Лалиса довольно выдохнула. Ощущение чистоты воодушевляло и смелым движением она раскрыла шторку, чтобы через несколько секунд снова сжаться. Потому что, во-первых, там её ждал Чонгук. И, во-вторых, снова стало резко холодно.
- Ты почему ещё здесь? – возмутилась девушка, мелко подрагивая.
Вместо ответа Чонгук, пытаясь сохранить самообладание, раскрыл большое белое полотенце, которое держал в руках. Он уже переоделся в сухое и ждал её, видимо, уже давно.
Подошёл и, обнимая, укутал, а потом и вовсе легко приподнял, чтобы вынести из ванной.
- Почему до сих пор холодно? – спросила сжавшаяся в его руках девушка.
- Это скоро пройдёт.
Они вошли в комнату, где уже горел свет, но были задернуты все шторы. На столе стоял закрытый большой округлой крышкой поднос и как только Лиса его увидела, желудок громко обрадовался, словно не сомневался в аппетитом содержимом. Чонгук усмехнулся и присел на стул, усаживая девушку к себе на колени.
И поднял крышку.
Лиса подумала, что упадёт сейчас в обморок, настолько аппетитные и манящие запахи ворвались в нос, требуя съесть их немедленно. Там стояли две глубокие тарелки с наваристым бульоном, блюдо с запечёнными овощами, зелень, какие-то сухофрукты, два огромных куска пирога и чайничек. Девушка даже как будто перестала дрожать и потянулась к пирогу, чтобы съесть его вприкуску с бульоном, как тарелка от неё убежала.
- Нельзя, - нахмуренный Чонгук переложил её на широкий подоконник, придирчиво осматривая все остальное.
В итоге на столе остались только тарелки с бульоном и половина от овощей.
- Э-эй, - разочарованно протянула Лиса, с тоской глядя на уставленное окно.
- Ты слишком долго не ела. Сразу столько будет вредно.
- Феликс подлечит, - парировала девушка, все ещё косясь на дымящиеся блюда.
- Лиииса, - вздохнул Чонгук, - когда можно попробовать обходиться своими силами, нужно пробовать.
Девушка метнула на него колкий взгляд, демонстративно встала и села на соседний стул.
- Приятного аппетита, - улыбнулся уголками губ Чонгук и они вдвоем принялись есть в тишине.
Хоть Лисе и казался её голод всеобъемлющим и составляющим сейчас её суть, уже на половине тарелки она чувствовала сытость и сонливость. Будто не она спала несколько дней.
- Идём спать, - предложил мужчина.
Девушка вяло кивнула, чувствуя что вот-вот уснёт, и не смогла сопротивляться тому, что Чонгук поднял её на руки и уложил в кровать, укутывая в одеяло. Не смогла сопротивляться и тому, что он же лёг рядом, положив руку сверху одеяла и крепко прижимая к себе. И уж совсем не могла сопротивляться тому, что сквозь туманное забытие почувствовала поцелуй в висок. А может это ей показалось.
Чонгук впервые за неделю спал спокойным, глубоким сном. После того, как с Лисой поработали местные целители, он никого к ней не подпускал. Даже с родителями виделся лишь один раз, пока наматывал круги рядом с лекарской. Все остальное время – рядом. Давать пить настои по каплям, поддерживать целительское облако, обтирать прохладной водой, когда поднимался жар. Ему ужасно не нравилось это состояние безделья, где он не мог уже ничего сделать и приходилось только ждать, пока организм девушки восстановится.
Но сейчас он расслабленно лежал рядом, тихо радуясь её колючкам. Живая. Великие Боги, живая. Это, наверное, была самая ужасная неделя в его жизни, которую он навсегда запомнит.
А вот теперь она лежит с ним на одной кровати голая. Черт побери, голая! Доводы разума о том, что только очнулась, что чудом осталась жива, что ей ещё восстанавливаться и восстанавливаться разбивались о твёрдую реакцию его организма. И одеяло здесь было не только для тепла...
Ну и оставалось ещё два больших вопроса, решения которых он ждал с напряжением. Как сказать Лисе где она и кто она здесь?
Комментарии