IV
«Враг занимает больше места в наших мыслях, чем друг — в нашем сердце.»
А. Бужар
Демоны быстро восстанавливаются, но крылья...
Нужно немало времени, чтобы они снова проросли.
Брюнет сидит на коленях и тяжело дышит, Чонгук же напротив:
—Точно пора?—он с каплей беспокойства в глазах оглянул Тэхена.
—Точно. Давай.—тот протягивает острый клинок в руку шатена. Чон берет его и встаёт за спину Кима.
Сложно...
Если раньше он воткнул бы холодное оружие в эту белую кожу даже не раздумывая, то сейчас что-то не даёт этого сделать.
За минувший месяц они слишком сблизились.
«Я причиню тебе боль, но в этом нет и капли личного желания.» —безмолвно шепчет парень.
«Знаю.»—также безмолвно отвечает демон.
Нервно сглотнув, шатен вонзает кинжал между лопаток, разрезая кожу.
Брюнет корчится от боли, но старается сидеть смирно:
—Терпи, осталось одно.—сосредоточено роняет Чонгук. Прежде чем Тэхен откроет рот, чтобы выкинуть какую-нибудь колкость, Чон опять поднимает окровавленное лезвие.
Пару секунд, и он отбрасывает его на кафель.
Теперь все остальное стоит за Кимом.
Он падает руками на холодный пол и начинает кричать, скорее это похоже на рык раненного зверя.
Обычно, неприятно смотреть на кого-то, кто страдает от твоих рук. И этот случай не исключение. Парень не 300 раз пожалел, но 1 точно, что заставляет демона мучаться.
Странное чувство, но хочется ему помочь, может, даже, разделить боль.
И когда Чон решается подойти, брюнет вытягивает руку:
—Уходи.
—Тэх...
—Ты меня слышишь?! Убирайся!—Он не хочет, чтобы Чонгук видел его таким. Перед ним он должен быть неуязвим. Во что бы то ни стало.
Шатен в последний раз оглядывает демона и направляется к двери, как перед глазами появляется лицо Сон Бина, того самого мальчика, которого не удалось спасти.
Укол боли впивается в густую пелену ненависти внутри: «Неужели ты сделаешь это опять. Бросишь? Вот так просто уйдёшь, оставив его со страданиями тет-а-тет?»—совесть это или что, но парень на пару секунд замирает от данной фразы, резко вспыхнувшей в его голове.
«Мне плевать, это не мое дело»—внушает себе Чонгук и поспешно скрывается в коридоре.
Ни есть, ни пить не хочется. Тэхена видеть тоже не хочется. Не хочется видеть этот прожигающий взгляд и ловить злые искры. Прошло три дня с того случая. Они ни разу не виделись. Не хочется. Голова Чона забита далеко не Кимом, а работой, но иногда, в коротких паузах между делами, в сознание врезается одна и та же фраза. Снова и снова: «Неужели ты сделаешь это опять? Бросишь? Вот так просто уйдёшь, оставив его со страданиями тет-а-тет?»
В один из таких моментов шатен не выдерживает:
—Черт тебя побрал! Что за чушь?!—он хватается за голову, в которой мелькает тот самый мальчик из детдома, на больничной койке, но все такой же счастливый при виде лучшего друга...
*flashback*
На прикроватном столике в глубокой тарелке лежит пара сочных апельсинов:
—Гуки, неужели ты купил их для меня?—исхудалый и бледный, как стена, мальчик с детским восторгом смотрит на ровесника, который сидит на стуле возле его кровати.
Ему плохо, но даже в такой момент его глаза полны счастья. С таким взглядом только горы сворачивать.
—Ну а для кого же ещё? И сколько раз просил не называть меня так.—шатен обиженно закатывает глаза, но все же тепло улыбается другу.—Долго выбирал между прочим!
—Спасибо, ты такой хороший!—Сон Бин тянется к Чону, но резкая боль приковывает обратно.
—Что с тобой?—Чонгук обеспокоено разглядывает блондина.
—Все в порядке, иногда бывают спазмы, но я поправлюсь, так врачи говорят!—искренне улыбается тот.
—Обязательно поправишься! Я тебе обещаю!—шатен кидает уверенный взгляд на друга.
—и мы снова будем вместе, как раньше!
—Клянёшься?
—Клянусь!
Дверь в палату открывается:
—Мальчики, время вышло.—милая медсестра тихо входит внутрь.
—Ну, тогда до завтра?—Сон Бин выжидающе смотрит на Чона.
—До завтра, друг...
*the end of flashback*
Завтра не наступило...
Он умер в ночь того же дня.
В его руке была записка со словами:
«Ты мне обещал, что я поправлюсь, а ты всегда выполняешь свои обещания. Я верю тебе, мой лучший друг. И скоро мы снова будем друг у друга, как в старые времена.»
Почему же так больно? Чонгук сжимает этот потрёпанный временем листок бумаги. Это все, что у него осталось от того жизнерадостного мальчишки...
*flashback*
Пасмурный день. Все давно разошлись, но шатен все ещё стоит один под дождем у надгробия. Он больше ничего не чувствует, боль–обычное состояние. Тень падает на лицо Чона, и крупные капли резко прекращаются:
—Сон Бин тебя очень любил.—мужчина средних лет вырос рядом с парнем, делясь с ним зонтом.—Я знаю, что ты винишь себя в его смерти, но ты ни в чем не виноват. Никто не виноват.—он скорбно смотрит на черно-белый портрет приемного сына.
—Это моя вина. Я пообещал, а я всегда выполняю свои обещ...—слёзы душат, не дают даже глотнуть немного кислорода. Секунды, Чонгук заливается рыданиями, сжимая в руках ту самую записку. Мужчина прижимаете его к себе:
—Тише, он бы не хотел, чтобы ты плакал, тем более из-за него самого. Я уверен, он хочет видеть тебя только счастливым. Так исполни то, что тебе по силам.
—Я не смогу, больше не смогу...
*the end of flashback*
—Что бы ты сказал,увидев, в кого я превратился? Ты бы точно во мне разочаровался, друг.—парень усмехнулся, до крови впиваясь ногтями в ладони, пытаясь заглушить боль.—Я лжец, я не выполнил два своих обещания и уже горю в аду за это, но я не хочу, чтобы это повторилось вновь...
Демон три дня не встаёт с кровати, от приемов пищи отказывается и практически не двигается.
Он сам в себе, не в человеческом мире, а где-то далеко за его пределами.
Оттуда его выводит скрежет двери и знакомые шаги.
У шатена гора с плеч при виде два огромных, сильных, чёрных крыла за спиной брюнета.
Он опускается на кафель, облокотившись головой об металлические прутья. Оба молчат:
—Не заставляй лезть в твою бошку.—долгие минуты и Тэхен прерывает тишину.
—Зашёл поинтересоваться, как ты.
—Отлично, можешь идти.—Ким зол.
—Виноват, прошу простить, мной управляли совершенно иные намерения, когда рубил их.—Чонгук максимально быстро протараторил заранее подготовленную фразу, чтобы до демона дошёл только основной смысл. Но Чон даже спиной чувствует эту язвительную ухмылку:
—Неужели наш бессердечный принц Чонгуки умеет извиняться. Ничего приятнее в жизни не слышал. Может повторишь?
—Пошёл нахер, я эту фразу несколько дней заучивал.—буркнул тот.
—Как жаль, а я думал, это было чистосердечное признание.—наигранно расстраивается брюнет.—Но все равно сладостно слышать твои извинения.
—Забудь.
—Не забуду.