комната свиданий
Ps: Глава выложена без редакции, могут быть ошибки, постараюсь исправить в ближайшее время.
— Как ты тут?
Чонгук медленно осматривает Тэхёна, и взгляд задерживается на его лице — том самом, которое когда-то привлекло, а теперь выглядит бледным, уставшим, но всё таким же прекрасным.
«Боже, как же он изменился…» — проносится в голове.
Раньше Тэхён сиял, глаза искрились дерзостью и азартом, а теперь в них лишь пустота. Но даже сейчас, за решёткой, в потрёпанной тюремной робе, он прекрасен. Чонгук невольно вспоминает те моменты, когда они были близки: губы, которые он целовал, глаза, в которых тонул, в том самом кабинете в допросной.
«Я мог лишиться должности… но это того стоило», — думает он, сжимая кулаки.
Тогда, в тишине запертого кабинета, они оба забыли, кто они: прокурор и подозреваемый. Были только тепло дыхания, жар прикосновений и безумие, которое Чонгук не мог объяснить.
А теперь… теперь Тэхён в тюрьме.
Именно он, Чонгук, добился этих четырёх лет общего режима.
«Я должен был это сделать…» — убеждает он себя, но в глубине души знает, что мог бы найти другой выход, найти настоящего преступника. Но…
Тэхён поднимает взгляд, и их глаза встречаются. В его взгляде нет ненависти — только усталое понимание.
Чонгук отводит взгляд первым.
— Всё ещё не привык, — тихо, почти томно отвечает Тэхён, лениво откидывая голову назад. Его пальцы сжимаются в кулаки, но он тут же расслабляет их, не желая показывать слабость.
— С днём рождения! Прости, что без подарка. Когда ты выйдешь, я подарю тебе всё, что пожелаешь.
Чонгук старается улыбнуться, но его губы дрожат. Он не знает, как вести себя здесь, в этом месте, где время будто остановилось. Он хочет сказать больше, но слова застревают в горле
Тэхён хмыкает, но в его взгляде мелькает что-то тёплое.
— Мне уже девятнадцать, я совершеннолетний, — он наклоняется ближе, и его голос звучит почти игриво. — Давай выпьем соджу после моего освобождения.
Тэхён хочет верить, что этот день настанет. Что они ещё смогут сидеть где-нибудь в маленьком баре, смеяться, касаться друг друга, как раньше.
Но тут его взгляд падает на руку Чонгука — на тонкое золотое колечко, тускло блестящее при тусклом свете. На безымянном пальце.
Сердце Тэхёна замирает.
Он сглатывает, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Он не хочет плакать. Не здесь. Не перед Чонгуком.
— Прости… — голос Чонгука дрожит. Его пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони. — Я женюсь в следующем году…
Тэхён закрывает глаза на секунду, словно пытаясь стереть эти слова из памяти.
— Ты не должен извиняться. Ты буквально спас меня, — он тяжело дышит, чувствуя, как боль разливается по всей груди. — Я просто хотел слишком многого.
— Тэхён, я хотел этого… — Чонгук пытается объяснить, но слова звучат фальшиво даже в его собственных ушах.
— А сейчас? — резко перебивает Тэхён, и его глаза горят.
Тэхён думал, что их связь сильнее всего. Что она особенная. Что Чонгук подождёт. Что они смогут начать отношения, после его освобождения.
Но мир жесток к Тэхёну.
— Сейчас… мне нужно другое.
Тэхён резко смеётся, но в этом смехе нет ни капли веселья.
— Ха… Ты вообще слышишь, о чём говоришь? — его смех звучит горько. — Ты пришёл сюда, с этим кольцом, и думаешь, что я просто скажу «ладно, удачного тебе брака»?
Чонгук бледнеет.
Тэхён хочет кричать. Хочет спросить, когда всё изменилось. Хочет понять, почему Чонгук сдался так легко.
— Я не знал, как тебе сказать…
— Может, вообще не надо было? — Тэхён поворачивается к двери, где на них с любопытством зырит охранник. — Или ты специально пришёл, чтобы я окончательно понял, что всё кончено?
Тишина.
За спиной Тэхёна слышны шаги — Чонгук встал.
— Я не хотел тебя ранить.
— Поздно, — Тэхён не оборачивается. — Уходи.
Дверь открывается, шаги удаляются.
И только когда звук замка подтверждает, что он остался один, Тэхён позволяет себе глубоко, с надрывом выдохнуть.
Он сжимает кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.
«Идиот… Как ты мог…»
Но слёз нет.
Он уже выплакал их все — давно.
Ещё тогда, когда в зале суда Чонгук опустил глаза и не посмотрел на него в последний раз.
Ещё тогда, когда понял, что обещания — всего лишь слова.
А слова — ничего не стоят.
* * *
Тэхен шокированно распахивает глаза, ожидая увидеть кого угодно, но только не её. Сердце бешено колотится в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Он чувствует, как холодный пот стекает по спине, а в горле пересыхает так, что каждый глоток даётся с трудом. Это лицо… Её лицо. Оно будто вырвано из самых тёмных уголков его памяти, из тех воспоминаний, которые он пытался похоронить навсегда.
— Давно не виделись, Тэхен, — её голос мягкий, как у птички, слащавый, но в нём сквозит едва уловимая нотка насмешки. Она словно играет с ним, наслаждаясь его замешательством.
Тэхен сглатывает. Руки дрожат, а наручники натирают запястья, оставляя красные следы. Он опускает голову, пытаясь скрыть ужас, который охватывает его.
— Привет, Сара…
Он не может поверить, что она здесь, перед ним. Живая. Та самая женщина, которую он… убил. Или думал, что убил.
— Ничего не скажешь, — ее губы произносят это так надменно.
Перед ним сидит его жена. Та самая, которую он изрезал кухонным ножом в ту роковую ночь, сразу после свадьбы. Она выглядит так же, как и тогда: безупречная причёска, ярко накрашенные губы, нежно-розовое платье, подчёркивающее изысканный вкус. В её ухоженных руках — маленькая брендовая сумочка, которую она сжимает так сильно, что костяшки пальцев белеют. Всё в ней кричит о достатке, о жизни, которую он никогда не сможет себе позволить.
— Ты счастлива? — вопрос Тэхёна звучит горько, но в нём нет злобы. Только усталость и осознание того, что его жизнь теперь полностью в руках сумасшедшей женщины.
Она улыбается, и её улыбка такая же тёплая, как и голос. Но в глазах — холодный расчёт.
— Я сделаю всё, что угодно, чтобы моё имя больше не всплывало в новостях о коррупции. Прости, но ты был единственным вариантом, — её слова звучат как приговор.
Тэхен горько улыбается. Он понимает, что стал пешкой в её игре. Его жизнь, свобода — всё это теперь зависит от неё.
— Я тоже… Я счастлив, Сара, — его голос звучит странно спокойно, почти безмятежно.
Сара хмурится. Она не ожидала такой реакции. Её глаза сужаются, и она смотрит на него с подозрением. Девушка помнит Тэхёна как слабого, наивного мальчишку, которого она выбрала из тысячи кандидатов именно за никчёмность. Но сейчас перед ней сидит другой человек. Он изменился. И это её пугает.
— Ты скоро выйдешь отсюда, я обеспечу тебе жизнь, как и договаривались, — её голос звучит твёрдо, но в нём слышна нотка неуверенности.
Тэхен перебирает пальцами, наручники звенят, напоминая ему о его положении. Он смотрит на неё, и в его глазах — вопрос, который он не может больше сдерживать.
— Та девушка, которую я убил… Кем она была? — его голос дрожит, но он старается говорить спокойно.
Сара вздыхает, как будто этот вопрос её раздражает.
— Ночная бабочка. Она хотела умереть в обмен на счастье своего ребёнка, — её ответ звучит холодно и безэмоционально.
Тэхен задумывается. Его мысли путаются, но одна из них становится ясной: он стал орудием в чужой игре. Он убил невинную женщину, думая, что это Сара. И теперь он должен жить с этим.
— Это уже не имеет значения, всё же я убил её, думая, что убиваю тебя, — его голос звучит тихо, но в нём слышна горечь. — Надеюсь, твой новый муж не разочарует тебя, как я. Ведь я всё равно не смог бы полюбить тебя.
Сара вспыхнула. Её лицо покраснело от гнева, и она ударила ладонью по стеклу, разделяющему их.
— Ты! — её голос дрожит от ярости. — Ты должен был отсидеть десять лет, так почему?!
Тэхен смотрит на неё с улыбкой, которая кажется ей насмешкой.
— Не наглей… Выйдя отсюда, я имею полное право убить тебя, ведь уже отсидел за твоё убийство. Будь паинькой, живи жизнью мечты. Я тоже буду жить, когда выберусь отсюда, но к счастью в моей жизни больше не будет тебя!
Сара сжимает кулаки. Её губы дрожат, но она старается сохранить лицо.
— Надеюсь, к тому времени ты сдохнешь в тюрьме, — её голос звучит зло, но в нём слышна неуверенность.
Она хочет уйти, но голос Тэхена останавливает её.
— Как зовут того ребёнка? Я позабочусь о нём.
Сара замирает. Она смотрит на него, и в её глазах мелькает что-то, похожее на страх.
— Юджин. Хан Юджин. Он в приюте «Солнышко» в Ульсане, — её голос звучит тихо, почти шёпотом.
Тэхен кивает.
— Спасибо. И прощай, Сара.
Она быстро встаёт и уходит, не оглядываясь. Тэхен смотрит ей вслед, и в его глазах — решимость. Он знает, что его жизнь изменилась навсегда. Но теперь у него есть цель. И он сделает всё, чтобы её достичь.
* * *
Тэхен сжимает телефон в потных ладонях. Этот номер он помнит наизусть, хотя прошли годы с тех пор, как он последний раз набирал его. Единственный, кто может помочь…
Он не хочет звонить Чонгуку.
Последнее воспоминание о нем — холодный взгляд, сжатые губы, слова, которые резанули глубже ножа.
И вот он снова здесь, на грани отчаяния, вынужденный просить помощи у человека, который, возможно, давно его вычеркнул из жизни.
А что, если Чонгук уже женат? Если у него есть семья, дети…
Но выбора нет.
Гудки кажутся бесконечными. Каждый тихий «ту-ту» в динамике — это удар по нервам. Тэхен уже почти готов бросить трубку, когда наконец раздается голос.
— Младший прокурор, Чон Чонгук, слушает.
Тэхен замирает. Этот голос — как удар в солнечное сплетение. Он звучит так знакомо и так чуждо одновременно. Он даже не догадывается, кто звонит…
У Тэхена мало времени. Он выдыхает, слыша знакомые интонации, и его голос дрожит, когда он наконец говорит:
— Чонгук… — Тэхен тянет, будто он не говорил целую вечность. — Это Тэхён.
На другом конце — тишина. Напряженная, тяжелая.
Тэхен сжимает кулаки. Нет времени на объяснения. Нет сил на разговоры.
— Ты задолжал мне подарок.
Слова вылетают резко, почти грубо. Но если он сейчас остановится — не хватит духу договорить.
— Можешь для меня кое-что сделать. В Ульсане… есть мальчик в приюте. Хан Юджин. Усынови его для меня.
— Тэхен, подожди…!
Голос Чонгука внезапно оживает, в нем прорывается что-то живое — тревога, гнев, растерянность?
Но Тэхен уже не может слушать.
— Пока.
Он бросает трубку, словно обжигается.
Телефонная трубка со звоном падает на вниз. Пальцы автоматически оказываются во рту, он начинает грызть ногти, стараясь заглушить дрожь. «Глупо. Глупо надеяться. Глупо звонить после всего дерьма.»
Но если есть в этом мире кто-то, кто не откажет…
Только Чонгук.
«Хоть бы все сработало.»
Это его последняя ставка. Последняя надежда. И пусть он не видел Чонгука годами, пусть между ними — пропасть из обид, но где-то глубоко внутри все еще теплится эта частичка…
Веры.
Веры в то, что Чонгук не откажет.
Любви.
Последней капли той любви, которая никуда не делась.
* * *
Яркий солнечный свет слепит глаза, заставляя Тэхёна прищуриться. Он поднимает руки вверх, пальцы слегка раздвинуты, и сквозь них пробиваются тёплые лучи, будто он пытается поймать само солнце. «Как же давно я не чувствовал этого… Свобода…» — проносится в голове, и сердце бешено колотится в груди. Губы сами растягиваются в широкой, беззаботной улыбке — той, какой улыбаются только по-настоящему счастливые люди.
На спине болтается рюкзак — старый, потрёпанный, единственная вещь, которую ему разрешили взять с собой. Ему всего двадцать два, и в душе он всё тот же пылкий, горячий мальчишка, каким был четыре года назад. Только теперь он знает цену и свободе, и предательству.
В руке — новенький смартфон последней модели. Экран вспыхивает, звенит уведомление: денежный перевод. «Несколько миллиардов вон… И всё, что осталось от нашего брака.» Губы сами собой кривятся в усмешке. «Молчание в обмен на деньги. Как банально.»
— Тэхён!
Голос за спиной заставляет его вздрогнуть. Он оборачивается — и мир будто останавливается.
— Чонгук…
Тот стоит у чёрного внедорожника, в простой белой футболке и джинсах, в руках — пакетик с тофу, будто только что вышел из магазина. Улыбается. Так же, как тогда. «Не может быть… Это сон? Или я сошёл с ума?»
— *Что ты здесь делаешь? — голос Тэхёна дрожит. Он не верит своим глазам. «Это сон? Галлюцинация? Или он правда здесь?»
— Мы пришли познакомиться, — говорит Чонгук, и в его глазах — что-то тёплое, трепетное.
«Мы?!»
И тогда Тэхён замечает — сзади, из-за спины Чонгука, выглядывает маленькая фигурка. Большие круглые глаза, такие же, как у Чонгука. Пухлые щёки. Робкий взгляд.
— Здравствуйте, меня зовут Чон Юджин, — вежливо говорит он, слегка кланяясь.
Сердце Тэхёна бешено колотится. В глазах тут же появляется предательская влага, он быстро моргает, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции.
— А… а как же твоя жена? — выдавливает он из себя, потому что должен спросить. Должен убедиться.
— Я отменил свадьбу, — Чонгук качает головой, его голос твёрд. — Не смог врать самому себе.
— Почему ты не позвонил?! — в голосе Тэхёна дрожь.
— Я… — Чонгук замялся, но Тэхён больше не может ждать.
Он резко сокращает расстояние между ними, хватает Чонгука за воротник и притягивает к себе, целуя так, будто это их последний поцелуй. Губы тёплые, знакомые, родные. Где-то рядом раздаётся тихое «ой!», но Тэхёну всё равно.
— Чонгук, ты понимаешь, что задолжал мне миллион поцелуев, — шепчет он, едва отдышавшись.
Чон, не говоря ни слова, крепко обнимает Тэхёна, прижимая так сильно, будто боится, что Тэхён исчезнет.
— Прости меня… Я не смог разлюбить тебя.
Тэхён зарывается лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах.
— Прощаю…