Ты, я и наша смерть.

За окном лил дождь. Капли медленно стекали по стеклу, оставляя мокрые дорожки. Хоть в палате и было включено отопление, мне было холодно. Я поплотнее закутался в одеяло и заледеневшими пальцами взял горячую чашку с чаем. Чёрный, с лавандой и без сахара. Настолько горячий, что обжигает язык и сводит зубы. Я пил маленькими глотками, прям как ты. Помнишь? Ты, я, твой любимый чай и дождь. Я ненавидел этот чай, а теперь пью его литрами. Только так я могу воссоздать твой образ в голове.

Я достаю сигарету. Она кажется такой тонкой и маленькой, особенно в моих длинных пальцах. Они тебе всегда нравились. Ты мог часами сидеть и разглядывать мои руки, что всегда нервировало меня. Теперь я скучаю за этим. Я хочу, чтобы ты пришел, сел рядом, забрал сигарету из моих рук со словами: "Только не при мне, пожалуйста. Я не хочу видеть как ты убиваешь себя." Ты взял бы мою руку и снова пристально рассматривал её. Ты бы впитывал глазами мои ногти, пальцы, линии на ладони. Ты бы повторял снова и снова, что я прекрасен.

Ты не любил сигареты и их запах. Но ты любил меня, поэтому тебе пришлось смириться. Я нарочно курю, вспоминая о тебе, о наших счастливых моментах в стенах этой больницы. Я каждый раз надеюсь, что ты как обычно тихо откроешь дверь, думая, что я сплю, подойдешь ко мне и скажешь:

- Перестань. Не убивай себя. - Ты заберешь сигарету из моих рук, снова скажешь, что этот растворимый кофе на запах как отрава и что лучше пить чай - он полезнее. Даже врачи говорят, что чай лечит.

Ты пил этот чай. Ты пил его на завтрак, на обед и на ужин. Где же ты сейчас? Почему ты не здоров? Почему, когда я последний раз увидел тебя, ты был мертв? Чай не лечит. Может быть он убивает? Может поэтому я и пью его сейчас, чтобы как можно скорее оказаться рядом с тобой?

Я снова делаю глоток, на этот раз больше, чтобы жидкость, находящаяся в чашке побыстрее прикончила меня.

Мне без тебя одиноко. Я чувствую холод внутри без твоих тёплых объятий, без твоих нежных поцелуев. Я провожу пальцами по губам, вспоминаю вкус твоих. Они были такие нежные, а поцелуи столь трепетными... В моих глазах снова слёзы. Нет, я не должен плакать. Ты бы этого не хотел. Ты всегда говорил мне: "Когда я умру, не плачь, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты не проронил ни единой слезинки на моих похоронах. Если заплачешь, когда будешь говорить последние слова, провожая меня в далекий путь, ты меня знаешь - я встану, и уйду." Я помню как смеялся над этими глупыми словами. И как ты с серьёзным лицом доказывал мне, что ты не шутишь. Когда же ты умер, я не пошел на твои похороны. Я знал, что не сдержусь. Знал, что разрыдаюсь. Я боялся, что ты выполнишь своё обещание и уйдешь. Я не хотел беспокоить твой вечный сон. Глупо, правда? Надеюсь, ты не в обиде на меня. Надеюсь, ты сможешь простить.

Ты всегда меня прощал. Даже тогда, когда я без причины срывался на тебя. Я был зол, что болезнь прогрессирует и нас с тобой ждет один и тот же конец. Ты единственный, кто был рядом. Я кричал на тебя и сносил всё на своём пути. Ты пытался меня успокоить. Ты хватал меня за плечи, держал своими тёплыми руками моё лицо и шептал мне прямо в губы:

- Всё нормально, Тэ. Успокойся. Перестань, я прошу тебя.

Твои губы накрывали мои. Твои движения были настолько нежными, что я сразу же таял в твоих руках. Ты любил меня. Искренне и по-настоящему.

- Я скучаю по тебе. - Наконец я это сказал. Слова по-странному легко и быстро сорвались с моих губ. Я уже давно ничего не говорил. Совсем ничего, на протяжении уже двух лет. Эти два года оказались переломными в моей жизни.

Мы репетировали с тобой как будет вести себя каждый из нас, если умрет не первым. Я обещал тебе не впадать в депрессию, не совершать суицид. Мы записали эти негласные правила, что бы всегда их помнить и видеть. Знаешь, это единственное, что меня останавливает. Я уже много раз заносил руку с лезвием, что бы провести две вертикальные полосы, но мне на глаза всегда попадался этот чёртов листок с запрещенными пунктами. И я останавливался.

Я забирался на крышу больницы ночью и уже хотел сделать шаг вперед к тебе навстречу, но в моей голове сразу же всплывали эти правила: "1. Не впадать в депрессию. 2. Не совершать суицид."

Дурацкие правила. Зачем ты их вообще придумал?..

Я снова делаю затяжку. В моей голове тут же возникает твой образ: мягкие черты лица, тёмные, тёплые глаза, в которых я тонул, густые тёмные волосы. Но ярче всего всегда была твоя улыбка. Красивая, манящая. Я смотрел как зачарованный, на то, как твои губы растягиваются, как ты показываешь свои белоснежные зубы. Я любил эту улыбку. Мне всегда хотелось целовать тебя, когда ты улыбаешься. Целовать нежно, еле касаясь губ. Медленно спускаться к твоей шее. Посасывать твою бархатную кожу. Ты постанывал мне на ухо, что ещё больше заводило меня. Я спускался ниже. Проводил своими пальцам во твоему телу. Я до сих пор помню его на ощупь: жилистое, с торчащими ребрами, но всё равно крепкое.

В последние дни ты вообще осунулся. Под глазами залегли тёмные круги, свет в них погас. Твои губы были бледными, а взгляд грустным. Я видел, что самое страшное, то чего я так сильно боялся, началось. Ты тоже это понимал - от этого становилось ещё хуже. Это была, так называемая, "Игра в молчанку" - все всё понимали, но вслух никто и ничего не говорил.

Это был понедельник. Я помню как зашел в палату с дымящейся чашкой твоего любимого чая. Мы поссорились перед этим и я хотел хоть как-то загладить свою вину. Ты неподвижно сидел на подоконнике и смотрел в окно. Я окликнул тебя. Ты не ответил. Я позвал ещё раз, но ты снова молчал. Я подошел, потрепал тебя за плечо - ноль реакции. Ты как тряпичная кукла упал на меня, всё ещё смотря в одну точку. Чашка выпала из моих рук, я обжегся кипятком, но совсем не почувствовал боли. Я не слышал, что я кричал, но мед. сестра потом сказала, что на мои крики прибежал санитар. Я бился в истерике, повторяя только одно:

- Нет, нет, Гук, я прошу тебя, очнись! Я прошу тебя! Не шути так, Чонгук! Это не смешно, Гуки! Нет!.. - Я пытался растормошить тебя, бил тебя по щекам, потом целовал твои уже холодные губы. Всё было тщетно. Ты был уже не со мной.

Врач осмотрел тебя, пытался нащупать пульс, но его не было. Тебя повезли в реанимацию и откачивали на протяжении двух часов. Всё было напрасно. Ты умер. Время смерти, как мне потом сообщили, 12:34.

С того дня я ненавижу понедельники.

Сегодня тоже он. Опять. Я каждый раз молюсь, чтобы он не наступал. Но он наступит, каждую неделю. Снова и снова. Будто издевается надо мной.

Я сижу, как ты тогда, на подоконнике. Время - без пяти десять. Этот день закончится нескоро. Я снова делаю обжигающий глоток. Он застряёт в горле. Я кашляю, не могу остановится. Я задыхаюсь, но только не от чая. Я роняю чашку на пол и хватаюсь за горло. Не могу дышать. Воздух не поступает в мои лёгкие. Я пытаюсь глотнуть хоть каплю воздуха, но не получается. Это спазм. Я чувствую. Мне больно. Что-то так сильно давит на грудную клетку. Что это? Ах да. Отёк Квинке. Тебе тоже было так больно, Гуки? Ты тоже умирал в мучениях? Надеюсь, что нет.

Я размахиваю руками в надежде достать хоть до чего-нибудь. Я уже на полу. Моя смерть не такая красивая и драматичная, как твоя. Не знаю, к счастью ли это или к сожалению.

В глазах затуманивается. Я ничего не вижу. Почему всё такое белое?

У меня галлюцинации или это правда ты?

- Спокойно, Тэ. Всё под контролем, - говоришь ты и гладишь меня по голове. - Я рядом. Теперь, всё хорошо. - Ты целуешь меня, чувственно, как всегда. - Пойдём со мной. - Ты берешь меня за руку и ведёшь за собой. - Не бойся. - Ты снова улыбаешься. Как же давно я мечтал увидеть твою солнечную улыбку снова. - Идём.

- Я иду, Чонгук. - Ты ускоряешь шаг. - Эй, подожди. Не беги так быстро.

- Доганяй! - Ты так счастлив. Твои глаза снова светятся. - Быстрее, Тэ. Поторопись! А то не успеешь!

- Не успею куда? - спрашиваю я, но тебя уже нет. - Чонгук! Ты где? Гуки, отзовись! - Тебя нет. - Чон Чонгук! - кричу я.

- Беги, Тэ, ну же, - это твой голос. Я слышу его, но не вижу тебя.

- Где ты?!

- Я здесь, ты что, не видишь меня? - в твоём голосе слышатся нотки обиды.

Постепенно темнеет... Всё уже не такое белое. Почему? Я чувствую, как тьма поглощает меня. Я падаю... Падаю в пустоту...

***

- Время смерти - 11:34. Дата: 7 августа 2017 года. Ты всё записала? - говорит врач, снимая с лица маску.

- Да, сэр. - Мед. сестра открывает папку и записывает сказанное ей ранее.

Давно в этой больнице никто не умирал. Аккуратным почерком она ставит дату и время смерти. "07.08.2017 - 11:34 - Ким Тэхён." Над этой записью красуется ещё одна, написана тем же красивым почерком: "17.08.2015 - 12:34 - Чон Чонгук."