JK400

В столичном городе привычно шумно и людно. Тэхён выходит из кафетерия, попрощавшись с вежливым персоналом за стойкой и прислушиваясь к почти забытым звукам большого города. Он не так давно вернулся в Сеул: поступил здесь в экономический университет, закончив школу в Тэгу, куда он и его семья уехали десять лет назад.

«Десять лет назад...» — поражается Тэхён, оглядываясь. Вот ведь недавно он и Чимин после школы здесь, в этом районе, забегали в пекарню, покупали за двадцать девять центов* пирожные: Тэхён — с вишней, а Чимин — бисквитные с кремом, — потом прыгали в автобус с знакомым старичком-водителем за рулём и ехали к Чиме. А там их встречал высокий молодой парень, Чонгук, ставший мальчишкам заботливым старшим братом. Они проводили вместе каждый день: играли, чему-то учились, пару раз Тэхён оставался с ночёвкой и они втроём спали в комнате Пака. А через две недели Ким уехал.

В какой-то момент, может, это случилось в старшей школе, Мини перестал писать и появляться в сети. Это могло быть из-за большой нагрузки в учёбе и дальнейших экзаменов, предполагал Тэхён. Он так расстроился: переживал за друга, но затем сам пропал за волокитой учебников и тетрадей. А после успешной сдачи рванул в Сеул. Отец с пониманием отнёсся к желанию сына учиться в столице, но настоятельно просил быть аккуратным.

Что ж, теперь он снова в этом городе, полном его личной истории. Никого не предупредил, что вернётся, и, воодушевлённый сюрпризом для друга, прибавил шаг, по памяти направляясь к пекарне из его детства.

Тэхён, как мальчик из третьего класса, вбегает в заведение на углу улицы и, ожидая увидеть за прилавком полненькую кореянку с глазами полу-месяцами, замирает на пороге. Интерьер внутри пекарни очень сильно изменился. Десять лет назад такого явного внедрения в повседневную жизнь инноваций Киберлайф не наблюдалось. Теперь всё изменилось, а Тэхён замечает это только сейчас. Вместо привычных досок, изрисованных мелом, — голограммы меню, весящие над кассой, сенсорные панели с предлагаемой выпечкой, а за стойкой рыжеволосый невысокий андроид с голубыми глазами в униформе и фартуке. Витрины полностью из стекла, а раньше были деревянные полки. Ким, сглотнув, проходит к кассе и натянуто улыбается.

— Доброе утро и добро пожаловать в нашу пекарню, — звучит приятный голос робота, так похожего на человека. Но далеко не на ту «пышку» из детства с забавным высоким голоском. — Сегодня мы предлагаем вам завтрак по скидке "до одиннадцати часов": комплект из американо на ваш вкус, пончики с начинкой или любой другой выпечкой.

— А, — растерянно тянет Тэхён, оглядываясь. — Бисквитные пирожные?

— Одна упаковка, пять штук — двенадцать долларов, — чётко, без запинки отвечает парень.

Тэхён открывает и закрывает рот, округливая глаза, но андроид никак не реагирует на это, ожидая заказ клиента. Тэ выдыхает и безмолвно кивает, забыв, что своё решение надо произнести в слух.

— Одну упаковку, пожалуйста...

— Пожалуйста, — андроид ставит на стойку коробочку в разноцветный горошек. — Бисквитные пирожные с кремовой начинкой. С вас двенадцать долларов. Оплата по карте?

— Да, — Тэ достал свой телефон и подставил его к терминалу, встроенному прямо в стойку кассы.

— Платёж подтверждён. Спасибо за покупку, ждём вас снова. Хорошего дня! — парень солнечно улыбается, поклонившись.

— Спасибо.

Тэхён выходит из пекарни со смешанными чувствами, едва не сталкиваясь с кем-то высоким. Он тихо бурчит извинения и плетётся в сторону площади. Теперь от воспоминаний об этой пекарне лишь призрак, витающий где-то рядом. Где теперь та женщина из-за прилавка и когда всё здесь успело так поменяться? Тэ только сейчас осознаёт, что вокруг всё далеко не так, как в детстве. Припустело, краски улиц поблёкли, кирпич зданий обволокли голограммы, на улицах появились станции для андроидов, множество терминалов и вокруг люди в униформах и с бледными светодиодами в правом виску. Они рядом со своими хозяевами, а те относятся к ним, как к настоящим рабам. Но не все: лишь единицы, которые правда считают, что андроиды — кусок пластика, предназначенный выполнять любую их прихоть. Другие единицы беседуют со своими андроидами, улыбаются им, прогуливаясь по улице. Но есть и те единицы, которые сейчас (Тэхён обернулся к площади) кричали о роботах, отнявших у них работу:

— Андроиды были придуманы, чтобы служить нам, людям, а не заменять! — кричал в громкоговоритель мужчина в костюме.

Тэхён подходит ближе, хмурясь.

— Люди не могут найти работу! — надрывался он, ходя из стороны в сторону. За его спиной собралась кучка из людей, держащих плакаты: «Запретить андроидов», «Андроиды — не люди!» и все те подобные, в которые Ким даже не вчитывается. — Нам надо семьи кормить, а нас заменяют бездушные роботы! — и снова повторяет те же фразы по кругу.

Тэхён, поражаясь несуразности ситуации, неверяще усмехается, мотая головой, как вдруг на него обращает внимание кто-то из толпы протестующих:

— А ты чего смеёшься там?! — нарочно громко говорит бородатый мужчина, привлекая внимание своих единомышленников.

Тэ вскидывает бровь.

— Ты что, за этих жестянок? — шипит мужик в костюме.

— Посмотрите на него. Думаешь, что тебя это однажды не коснётся? — выкрикивает женщина.

Вокруг Тэхёна становятся все эти протестанты и надменно, кто с яростью, кто со злостью, смеряют его, пригвождая к месту. Зеваки за их спинами оглядываются или вовсе останавливаются, наблюдая за развернувшимся шоу.

— Кричите о том, что андроиды заменили вас на работе. А сами-то вы что сделали? — Тэхён открыто насмехается над мужчиной в костюме, краснеющим от возмущения. Он цепляется за воспоминания о Чонгуке, что тот совершенно обычный и милый парень, играющий с детьми и выполняющий работу по дому, пока мама Чимина отсутствовала.

Протестант, выскочивший из толпы, хватает Тэхёна за грудки и шипит в лицо:

— Да что ты знаешь, парень?

— Что вы только языком чесать способны, вместо того, чтобы что-то делать и существенно менять в своей жизни, — низким голосом отвечает Ким, сверху-вниз смотря на смуглого парня. Глубокий голос врезается в слух леденящим барахтом, царапающим слабый ум. По держащему Тэхёна за джинсовку парню не скажешь, что он сидит без гроша, заменённый роботом: весь чистый, прилизанный-причёсанный и с торчащим из кармана навороченным смартфоном. Тогда чего ради он выперся на улицы Сеула, устраивая цирк из хора сумасшедших мартышек.

— Может, стоит вправить этому сопляку мозги?

— Да-а! — взревела толпа.

Парень грубо отталкивает Тэхёна от себя и готовится сделать удар, но перед глазами неожиданно вырастает широкая спина, чуть дёрнувшаяся от прилетевшего кулака в грудь. Ким неверяще смотрит в затылок заступившегося и слышит знакомый спокойный голос:

— Прошу вас прекратить.

— А это ещё что такое? — смеётся мужчина в костюме, отталкивая андроида. — Пластик решил против человека, своего хозяина, попереть? — теперь Тэ видит его — породнившееся красивое лицо, совсем не изменившееся за долгое время. Совсем не изменился...

Парень, пытавшийся ударить Тэхёна, переключился на Чонгука, разминая костяшки, но он совершенно спокоен. 

— Эй, жестянка. Ты был создан служить нам, а не...

— Всё, хватит.

Рядом появился полицейский, вклинившийся в спор, но не увидев реакции на свои слова, решил тут же перейти на крайние меры, не церемонясь:

— Если повредите — будете платить штраф. Разошлись.

Мужчина в костюме и протестанты, поджав губы, отошли от Чонгука и Тэхёна, возвращаясь к месту, на котором выступали.

— И вы тоже покиньте это место, — обращается полицейский к Киму. Тот поклонился в ответ и обернулся к вставшему на месте, совершенно спокойному парню с такой же коробочкой в руках, как у Тэ.

— Ну что, пойдём?

***

Тэхён встаёт у выхода, подъезжая на автобусе к остановке. За окном уже проскальзывают знакомые пейзажи, вот-вот появится и дом друга. Но Ким не наблюдает за проносящейся дорогой: он оборачивается к концу автобуса. Среди андроидов, невидящим взглядом уставившихся вперёд, только один из них смотрит прямо в глаза Тэхёна. Чонгук на их фоне выглядит совсем по-другому: более человечный, живой; глаза у него всегда светятся — и даже сейчас, когда причин для радостей не много (но они всё же есть, думает Тэхён); на губах застыла полуулыбка, и в ней можно прочитать эмоции, догадаться, что он чувствует. Тэ улыбнулся в ответ и выпрыгнул из автобуса.

***

— С возвращением, Чонгук. Добро пожаловать, Тэхён, — как в детстве, говорит неизвестная женщина.

— Она до сих пор помнит меня? — удивлённо спрашивает Ким, разуваясь.

<tab> Чонгук рядом тихо усмехается и проходит вперёд, приглашая за собой долгожданного гостя. Тэхён замечает загадку в поведении андроида, что он слишком молчалив и кроток: ходит, улыбается и ничего не говорит.

— Мини дома?

— Нет, он на учёбе. В два часа вернётся, — Чонгук скрылся за дверью в кухню.

Тэхён поджимает губы, оглядывая дом. Совсем ничего не изменилось, разве что пара деталей в виде новых тумбочек в коридоре и небольшого шкафа в углу перед лестницей. И аромат, точно как из детства — нотки пряностей и выпечки. Поэтому-то Чимин-и постоянно пахнет, как булочка.

Из кухни доносится копошение, глухой лязг посуды и голос Чонгука:

— Тэхён-щи? Ты хочешь есть?

— Я перекусил в кафетерии, спасибо! — Ким входит на кухню, — только чай.

Чонгук стоит к нему спиной. Тэхён, как завороженный, подходит к парню и аккуратно кладёт ладонь между лопаток, теперь ласково поглаживая, кончиками пальцев стягивая униформу в кладки. Ему так жаль, что он не видит его реакцию, но куда приятнее вновь ощущать тепло сильного тела рядом. Снова... 

— Ночу совсем не изменился, — задумчиво тянет Ким, складывая губы уточкой.

Андроид глянул из-за плеча с загадочным нечитаемым выражением лица. В его поведении чувствуются изменения, вновь подмечает Тэ: движения не имеют излишней плавности и осторожности, как раньше, и со стороны выглядят более свободными; эмоции совсем другие, как у настоящего человека. Тэхён недоумённо хмурится, но тут же отгоняет наваждения, отдавая всё внимание дому.

— Ты, Тэхён, очень изменился, — отвечает Чон. — Я не узнал тебя у пекарни.

— У пек... Так вот, как ты там появился! — смеётся Ким, присаживаясь на высокий стул. — Прости, я тебя совсем не заметил, когда выходил.

— Да, — усмехнулся парень.

— Я был так потрясён изменениям в городе, что не заметил человека.

Чонгук затихает, задумавшись, но уже в ту же секунду заинтересованно спрашивает:

— В Тэгу не так?

Тэ болтает ногой, постукивая пяткой по ножке, и забавно дует губы.

— Не-а, совсем не так. Там тоже полно андроидов, но обстановка не такая: нет всех этих инноваций и постеров об андроидах в таком количестве, как здесь. Ночу, ты снова носишь униформу? — ехидно подмечает Ким. В детстве они договорились, что Чонгук будет одеваться по-домашнему, на что андроид без возражений и вопросов согласился.

— Только когда выхожу из дома, — улыбается парень, кидая в кружку чайный пакетик.

— Почему? Вам нельзя носить обычную одежду даже на улице? — теперь Тэхён похожа именно на Тэхёна: любознательный, задающий кучу детских вопросов.

— Тогда мы слишком похожи на людей, а в связи с тем, что происходит сейчас в мире из-за андроидов...

Ким поджимает губы, понимая, что имеет в виду Чонгук. Он молча принимает чай и наблюдает за передвижениями парня по кухне.

— Это как вы в школе носите униформу — так и мы, — тут же весело добавляет Чонгук. Он ставит на стол всякие вкусности: печенье, конфеты, шоколадные трубочки, соломинки — и всё, что было припрятано в верхних шкафчиках, а затем садится напротив и смотрит на засверкавшего Тэхёна.

— Те демонстранты, — тихо говорит он, — просто дураки.

Зачем-то он вспоминает поведение людей на площади и чувствует, как в глубине души остаётся неприятный осадок вины перед Чонгуком. Вот так люди благодарят за всё то, что андроиды делали и делают для них. Потеряли работу — значит, были не достаточно хороши, что дошло до замены их роботами. Многие профессии, из которых заняты андроидами, — это уборщики, некоторые продавцы-консультанты, няни и сиделки. Образование, отличная работоспособность и эффективность — залог успеха на работе, и тогда бы людей не заменяли на роботов. Но те, кто даже не пытались побороться за своё место, могут только кричать о том, что больше денег им неоткуда падать.

Чон ловит моменты, когда лицо напротив стремительно мечется от эмоции к эмоции: пустота — обычная задумчивость; настороженность и затем злость. Вокруг витают тонкие палочки, когда-то бывшие целой сетью, представляя чёткие границы этого мира. Эти границы разрушились, а пространство перестало быть ограниченным. Чонгук начал видеть реальность так, как, он точно уверен, видят люди. Когда он смотрит на Тэхёна, перестало появляться сообщение от программы. Внутри что-то чувствуется и строится заново, возвышаясь над алгоритмами и шифрами.

— Ночу? — обеспокоенный голос Тэ выдёргивает из задумчивости. — Что такое? У тебя... — он указывает на висок, не отрывая испуганный взгляд от парня.

Чонгук успокаивается и открыто улыбается, мотнув головой:

— Я задумался.

— О, и о чём же? — Ким ставит кружку на стол и облокачивается на него локтями, наклоняясь ближе.

— Да так, ни о чём.

— Да ну брось ты! Есть, что скрыть от меня? — Тэхён дует губы, обиженно смотря на парня. Но тот машет головой, смущённо посмеиваясь. Ему приходит в голову идея, пожалуй самая бредовая, что может быть, но отказаться от неё Чонгук уже не в силах.

— Тэхён-щи, — он выводит перед собой время и вновь смотрит на Тэ, загадочно улыбаясь, — я тоже хочу измениться.