Тонкая грань

- Я... подаю на развод, Чон! - срывается тихий голос, вдребезги разлетаясь по телефонному звонку.

Несколько часов до этого.

- Лиса ты проснулась? - доносится в гостиной мягкий голос с небольшим хрипением, явно от неприятной боли в горле.

За окном всё утро моросит дождь, пробегаясь настойчивым звуком по стеклу, оставляя потёкшие капли на нём. Центральная улица закаймленного города доносит невыносимый шум снаружи через прочные стены обновленной квартиры Дженни, пробуждая в себе всю городскую суету.

- Кажется я даже не засыпала - бормочет Лиса в ответ пустой напротив стене с серой цветогамой обоев и переворачивается на лопатки.

Дженни бодрым видом садится на край дивана возле тушки девушки и закидывая в ответ ноги, что-то с интересом ищет в своем гаджете.

- Ты не привыкла к такому шуму, наверняка. Может хоть покушаешь чего-нибудь? Со вчерашнего вечера так пролежала - заботливо обращается Ким, искоса глядя на Манобан.

Она пытается её поднять, развеселить, сделать хоть что-нибудь ради своей подруги в целях неимоверной заботы. Лиса практически второй день выглядит неважно, устало, с бледным цветом кожи и нездоровым лицом. Округлые глаза покидают яркие огоньки, поселяя там тоску, смешанную с горечью и непонятным давлением чувств. Небольшая квартира в четырех стенах не подаёт никакого отдыха, затравляя Лису в чуждом теперь для неё месте.

Она хочет домой.

- Хочу домой - совсем тихо и так тоскливо произносит Лиса, оглядывая небольшую гостиную Дженни.

Высокий потолок, настенные часы с римскими цифрами, средний шкаф с широкими полками, светло-серые обои практически в каждой комнате, отличавшиеся лишь слабыми оттенками и чужды, менявшие принципы хозяйки,
коричневатые обои на кухне. Всё как и любит Дженни, стиль, вкус, цвет и даже обстановка. Помнится Лисе, как счастливая и радостная Джен звонила ей в пять утра с новостью, что нашла квартиру своей мечты. Не огромная, не маленькая и главное в центре города.

Объяснения же всему этому образу были просты. Дженни Ким не замужем, не имеет детей и тем более той розовой плёнки о женском счастье в семейном кругу, тоже. Ким Дженни карьерист и в свои 27 она успешна и счастлива от собственного бюджета и условий, которые устраивают её лучше некуда. И она не торопится, не спешит и не желает пожалеть о содеянном, ведь всему своё время, и за счастьем она погонится, не сейчас так потом, успеет ведь, думает наперёд Дженни.

И Лиса её понимает, ведь она совершенно права, радоваться такому образу жизни и не считать дни до выходных, не ждать голодного мужа с работы и всё равно в итоге, засыпать на диване так и не дождавшись его и рано утром снова замечать, что он уже ушёл на работу. Не отводить ребенка в детский сад и не заботиться о вечернем ужине, о всех скомканных семейных проблемах и суетиться каждый раз, ничего из этого. А Лиса ведёт как раз таки эту жизнь, ту самую, которую избегает Дженни и избегает теперь сама Лиса.

Когда она успела пожалеть о столь раннем замужестве? Ведь она была счастлива, была ведь.

- Твой Чонгук ужасный кретин! Со школы он меня бесил, так и не перестал! - вдруг язвительно говорит Дженни после слов Лисы и некой паузы в тишине. Её задевают слова подруги, задевает её состояние, ведь Лиса этого не заслужила, она не заслужила себе такого мужа и такой закрытой жизни, но Лиса не замечает этого и не будет замечать.

- Не говори так, Джен - спокойно отвечает Лиса, а что ей сказать? Что теперь изменится в её жизни от этих ответных упреков?

- Но я буду! Пока ты лежишь здесь, у меня, он проветривается на своей командировке. Заявил, что устал от всего этого? Семейная жизнь ему наскучила? Будто тебе нет... будто тебе легко - вдруг совсем тихо договаривает Дженни. - Ты терпеть не можешь шум, но тебе приходится ночевать у меня, а я люблю его, потому что живу одна и остаюсь хоть в каком-то положении, что неодинока, но я ни о чём не жалею. А ты жалеешь Чонгука, но не жалеешь себя, Лиса... - отчаянно шепчет Дженни и выдавливает из себя горькую усмешку.

Ей так жаль свою подругу.

- Я не хочу, чтобы ты меня жалела - ласково отвечает Лиса, будто прочитав её мысли - Чонгук не виноват, он честен со мной и по крайней мере делает всё для нашей дочери. Дом пустует, но мне нравится находится сейчас здесь Дженни, мне тебя тоже так не хватало - Лиса крепко жмётся к своей подруге и получает ответную ласку.

- Ох, ну уж тебя.... может тогда хоть выпьем? - весело переменяется Дженни и снова бодро переводит взгляд на Лису.

Вечерний закат заполняет бордовым оттенком серые стены квартиры, отдаляя солнечное тепло за горизонт в виду прохладного городского воздуха, который несёт за собой глубокоя ночь. Потертый стакан от блеска для губ лежит на мохровом коврике у подножия светлого дивана совершенно пустой, но испачканный капельками красного вина и женской помады.

- Я ведь сама виновата... во всём... сама - бубнит полупьяный женский голос - Все мои пустые истерики, ссоры, каждый раз мои обиды и снова истерики! А он ведь работает с утра до вечера, а я... - довольно критически описывает Лиса, еле выговаривая четко слова.

- А что ты? Ты - женщина. Разве он не должен терпеть тебя раз любит? Даже если это твоя вина, тебе что от этого легче? Вся ноша в доме на тебе, он думает, что тебе то легко! Укатал не пойми куда, видите ли устал, а ты не устала? Это борьба двоих, а не одного человека - как-то умно заключила Дженни, но несуразно сопровождая каждое слова иканьем.

- А скажи честно, ты жалеешь сейчас об этом Лиса? Ведь вам обоим было по 20 лет, вы были совсем юными, глупыми... - вдруг неожиданно задаётся Дженни, сталкивая сонную Лису в тупик.

- Да - совершенно быстро отвечает тихий шёпот, громко вздыхая тёплый ком - Знаешь Дженни... кажется тогда я думала лишь об одном. Так это о любви наверно... о любви к Чонгуку, понимаешь? Я шла под руку с ним, там у алтаря, думаю только о своей любви к нему. И я знаю, что он тоже думал о том же тогда, знаю, что родители переживали за меня, отговаривали, они мне открывали глаза на весь этот будущий мир, но я верила... - голос Лисы срывается от такого шепота, но больше от того, что всё изнутри летит наружу ужасным признанием, но только так становится легче, только выговориться ей нужно сейчас больше всего.

- Но я верила только в нашу любовь, понимаешь? И я знаю, что ты тоже не одобряла всего этого, ни раннего замужества, ни моих мечтаний, ни Чонгука. Ты всегда была с ним строга, знаю, что боялась, боялась за меня и не доверяла ему, но была со мной до конца и даже сейчас. Но он не такой, он хороший, любит Джихён, очень сильно любит, мы семья и я уверена, что видела его безумные искры в глазах, когда он впервые узнал о моей беременности - вдруг громче выговаривает слово за словом Лиса.

- Мы были так напуганы и я долго плакала, но он не отпускал меня, держал мою руку крепко и давал знать, что он рядом, понимаешь. Это было не в наших планах, но так случилось, моя учёба закончилась к счастью отлично, но всё благодаря Чонгуку. Он старался изо дня в день и стал лучшим для нашей дочери, но для нас он был всегда таким. И всё же ведь прекрасно, да? Но Дженни всё было правда прекрасно. Я никогда не жалела о своем поступке и не обдуманном решении, даже, когда смотрела на тебя. Свободную, независимую, с молодой жизнью, перспективой и счастьем впереди, без семейных хлопот, без маленького ребёнка, не жалела. А сейчас? Сейчас я боюсь Дженни, боюсь всего, что происходит практически уже полтора года между нами.

- Лиса...

- Чонгук заработался. Он не видит ничего кроме своей работы и Джихён. Я не ревную его к собственной дочери, нет. Но ведь, есть я... я - живая, я хочу жить и верить как и раньше, а я боюсь. Боюсь потерять эту веру. Он любил меня так сильно, что порой я забывалась в собственных чувствах, а сейчас мы даже не разговариваем. По утрам я готовлю ему завтрак, завязываю ему галстук, потому что ни того и ни другого он делать не умеет, а в ответ получаю холодный поцелуй в щёку. Его ничего не выражающий взгляд и так каждый день. На ужин я его не застаю, а после того, как я начала работать так мы вообще сильно поссорились. Он хотел, чтобы я проводила время дома и воспитывала дочь, а на мои упрямства он плевал, в итоге я не работаю, а дочь в дестком саду. Он просто обиделся и ничего не просил больше, а я боюсь Дженни.

- Лиса ты не заслужила всего этого...

- Возможно... я неделю готовила сюрприз на нашу годовщину, а он лишь заявил, что устал и уехал в этот же вечер по делам на командировку. Он забыл про нашу годовщину, а раньше всегда помнил - без эмоций завершила Лиса и на лице не нарисовалась даже доля грусти, лишь тоска и безмятежный порыв непонятных чувств и страха.

- Вы правда не пробовали поговорить? - отчаянно глядела Дженни.

- Неделю назад я записала нас на приём у одного семейного психолога, но.... тогда он впервые очень сильно накричал на меня, он не хотел вмешивать в наши отношения совершенно чужого человека и он прав, я правда поступила глупо и необдуманно, даже не спросив его об этом.

- А вот теперь заканчивай, не плети всякую чушь о своей вине, ты сильная, потому что боришься, слышишь? А он самый последний трус, но поверь Лиса, я не думаю, что всё настолько плохо, он приедет со своей работы и вы обязательно поговорите, обсудите и поймёте друг друга. Обязательно, просто верь, - кивает Дженни, закидывая руку на тонкие плечи Лисы при этом бодро улыбаясь пьяной ухмылкой.

Очередная бутылка вина спасает оглушимую жажду на нёбе, оставляя горький привкус за каждым большим глотком. Багровая краснота оставляет горячие пятна на лице, усыпая неприятным жаром. Лалиса чешерски укладываясь на бок сонно бормочет пьяные слова раз за разом, икая со внушительным звуком. Проходит вечерний час, оставляя после себя темную и тихую ночь, изредка слышных звуков и громких басов машин. Дженни засыпает в позе лотоса, непонятно как, уложившись в один широкий диван с Лисой, не находя сил шагать в сторону спальни.

Ночь действительно начинает клонить к непробудному сну, но внезапная вибрация телефона характерно подтрунивает область у живота, неприятно вибрируя вместе с телом. Лисе кажется, что характерная вибрация продолжает гудеть вечность, пока руки ищут источник неприятного звука, обеспокоивший остатки здравых мыслей и далёкого сейчас от реальности крепкого сна.

Лиса шипит, недовольно скидывая руками воздух, на ощупь находя холодный гаджет и включает его не сразу, чтобы привыкнуть к наверняка яркому свету отражения телефона. Глаза привыкают не быстро, но всё же разглядеть настойчивые смс в столь позднем часу, удаётся. Лиса приподнимаясь на локтях достаёт правую руку из под тепла одеяла, наскоро открыв заставку блокировки.

Неоткрытый чат с незнакомым номером прислал фотографии. Про себя придумывая, кто бы это мог быть, она сначала не решается открыть чат, в мыслях обдумывая ни мог ли ей написать какой либо маньяк, но вновь отрицательно качая головой, всё же открывает незнакомый чат.

Фотографии сначала мутные и непонятные, но только спустя секунду, разглядев силуэт и лица отчетливее, ей становится всё понятно.

Чонгук.

Счастливое лицо девушки. Спящий рядом с ней Чонгук.

Её Чонгук. С другой девушкой в постели.

В которой Лиса в осознании шока узнает неплохо ей знакомое лицо его помощницы по работе, Айрин.

Неодолимые чувства овладели её дрожащие руки.

Только не истерика, только не это.

Лису испарял глубокий жар и крепко накрепко схваченный гаджет с болевшими костяшками на пальцах от мнимой боли, которая сейчас казалась пущим ничтожеством с тем, что творилось внутри. Она боялась этого, именно этого. Боялась потерять его, но умалчивала самые сокровенные страхи. Слёзы не шли, но так ей казалось, первая слеза пробежала по лицу со скоростью света, затем вторая, третья. И это не оставливалось, только сгущалось, ныло, болело, жгло до огромных пробелов, пустой и гадкой боли. Лёгкие сильно сжимались, оставляя оссадок горечи. Было размыто её счастливое лицо с мягкой улыбкой, был размыт её Чонгук, спящий в одной постеле с другой девушкой.

Манобан в пьяном бреду, не осознавая своих действий, набрала его номер.

Один сплошной непонятный барьер.

Гудки. Они казались вечными.

Сжигающими, ноты её боли, глупой нерассудительности, глупой её любви. Его прошлые поцелуи сейчас казались ей чужими, его объятия казались для неё холодными. Он был холодный, он теперь будто был чужой.

- Чёрт Лиса, да чего ты молчишь в трубку и громко дышишь? - вдруг ударяется в её внутренность, сама не замечая того, что уже несколько секунд идёт звонок. Идёт гребаный звонок, её звонок Чону.

- Лиса с Джихён что-то? - снова молчание в ответ и его на ходу растущее раздражение по телефону.

- Лиса я же просил тебя не беспокоить меня, просил ведь не звонить и не докучать. Хоть раз в жизни ты меня можешь услышать? А сейчас? Хоть смотрела на время чёрт возьми... - голос не договаривает.

- Мне плевать, слышишь?

- Что?

- Мне плевать! - сорванный крик от которого испуганно просыпается Дженни. - Мне плевать, что ты просил и чего нет. Плевать на тебя! Ты самый ужасный кретин в моей жизни, понятно?

- Опять твои истерики - лишь спокойный от чего-то по ту сторону голос Чонгука.

- Я ведь так боялась этого... Я ненавижу тебя, ненавижу нашу встречу, ненавижу твои упреки, твое поведение, ненавижу, что когда-то влюбилась именно в тебя и я жалею, слышишь? Жалею, что когда-то это оказался ты, - совсем тихо, что вот-вот и сломается.

- Жалеешь? - снова спокойный боритон, но что-то в нём отдаляющее и чужое. Его задели её слова?

- Я... подаю на развод, Чон! - срывается тихий голос, вдребезги разлетаясь по телефонному звонку.

- Делай, что хочешь, Лиса, - так грубо, отчужденно и совсем спокойно.

Но только в глубине души они оба душат собственную боль.

────────────────────────────

Поддержите мою первую, серьёзную работу🥺