Первые свидания
POV Тэхён
— Что?
— Ничего, - уклончиво ответил я.
Чонгук не ответил.
Больше заговорить с ним я не пытался. Он снова впал в дурное расположение духа. Я протянул руки и включил радио...
Я откинулся на спинку сидения, с удовольствием вслушиваясь в мелодию.
Я так любил музыку. Только от музыки у меня захватывало дух, и только музыка могла столь глубоко и безупречно передать изложенную в песне историю.
Я открыл глаза и не обнаружил в голубых глазах Чонгука ни злости, ни гнева. Пальцы по-прежнему снимали руль, но уже без напряжения.
— Мне так тебя недостовало, - прошептал я. - Мне так тебя не хватало.
Он замер. Буквально застыл. Потом посигналил поворотником и съехал на обочину дороги. Я выпрямился и посмотрел на него - что случилось? Мотор еще порыкивал под нами, но Чонгук убрал руки с руля и положил на колени. Какое-то время он молча смотрел на них, потом повернулся ко мне.
— Мне тоже тебя недоставало, - хрипло выговорил он. — И я по тебе тоже скучал. Так скучал...
Он говорил правду. Мое сердце поверило.
Вчерашний день смутил нас обоих. Никто не знал, что делать, куда двигаться, как найти путь назад - туда, к нам прежним. Это свидание было нашим новым стартом.
Чонгук отвернулся и включил мотор. Мы снова выехали на дорогу. А через секунду другую я понял, куда мы направляемся.
К бухте.
Мы подъехали к старому ресторану, веранду которого украшали гирлянды с голубыми лампочками.
Я, прихватив куртку, выбрался из машины и захлопнул за собой дверцу. Чонгук уже ждал меня.
Мы уже направлялись к входу, когда с воды повеяло зябким ветерком. Чонгук остановился, не говоря ни слова, снял с моей руки куртку и, встряхнуть, развернул, чтобы я мог ее надеть.
Попытка протестовать не дала результата - его лицо накрыла тень, и мне ничего не оставалось, как со вздохом подчиниться. Я повернулся и сунул руки в рукова куртки, а Чонгук, подойдя к делу с полной ответственностью, застегнул "молнию", обезопасив меня от вечернего ветра.
Закончив, он не отступил и не убрал, как я ожидал, руки с моего воротника. Его дыхание, в котором ощущался аромат мяты, коснулось моих щек. В какой-то момент Чонгук поднял голову, и наши взгляды встретились. В его глазах промелькнула такая робость, что у меня мурашки высыпали на коже. Он наклонился и тихо спросил:
— Я говорил, что ты сегодня отлично выглядишь?
Звук его голоса отозвался у меня в костях.
— Нет, - прошептал я и покачал головой.
Он отвел глаза, а потом протянул меня за воротник к себе и, когда наши лица разделяли дюйм - другой, сказал:
— Ну так вот... Зашибись как отлично.
Мое сердце подпрыгнуло. Ответить я смог только улыбкой, но Чонгуку хватило и этого. Даже более того.
Он наклонился еще немного и коснулся губами моего уха.
— Смотри, Тэхен~и, не замерзни. Я не могу допустить, чтобы ты разболелся.
Вся его сценка с курткой внезапно обрела смысл. Чонгук оберегал меня. Заботился обо мне.
— Хорошо, - прошептал я. — Раз уж тебе так хочется.
Он быстро вдохнул и на секунду зажмурился, а потом отступил, взял меня за запястье и, не говоря ни слова, потянул к самому дальнему столику, стоящему у воды.
Прежде чем сесть, я высвободил руку, и он моментально встрепенулся и привычно нахмурился.
Его угрюмость вызвала у меня невольную улыбку. Чонгук опустился на стул, с которого ему открывался вид на бухту, но как только я сел напротив, протянул руку, схватил мой стул за подлокотник и притянул к себе. Я даже вскрикнул от неожиданности.
Теперь мы сидели рядом и оба смотрели в сторону бухты. В груди потеплело от этого простого, но трогательного жеста, однако румяна на моих щеках Чонгук не заметил.
Через некоторое время к нам подошла официантка, девушка лет, может быть, двадцати с небольшим. Чонгук схватил мою руку под столом и сжал пальцы. И мое сердце затрепетало.
Неужели он ревновал.
— Всем привет. Выпьете что-нибудь для начала? - поинтересовалась официантка.
— Можно сладкого чаю? - спросил я и почувствовал, как рядом напрягся Чонгук.
— Ми́лкис, - рявкнул он, а когда официантка отошла подальше, сердито добавил: — Только и пялилась на тебя.
Я рассмеялся и покачал головой:
— Ты - сумашедший.
Теперь пришла его очередь качать головой.
— Ты даже не представляешь.
— И что же сводит тебя с ума?
Чонгук судорожно вздохнул.
— Ты такой красивый, - сказал он. Чонгук поднял глаза.
Я не нашел, что ответить, и только смотрел на него.
По его губам скользнула знакомая кривая усмешка. Продвинувшись еще ближе, он прошептал:
— Ты, смотрю, так сладких чай и пьешь?
Не забыл.
Я толкнул его в бок:
— А ты, смотрю, так и не отказался от ми́лкиса.
Чонгук пожал плечами.
— Я давненько его не пил, так что теперь наверстываю упущенное. - я улыбнулся. — И это касается не только ми́лкиса...
Я замер, поняв, что он говорит обо мне.
— Чонгук... - чувство вины давило, но когда я поднял голову, чтобы снова попытаться извиниться, к столик подошла с напитками официантка.
— Вы уже готовы сделать заказ?
— Вареных крабов для двоих, - не сводят глаз с меня, сказал Чонгук.
Официантка замялась, но после короткой паузы все же кивнула.
— Я передам ваш заказ, - пообещала она и удалилась.
Чонгук наклонился и, осторожно убрав с моего лица прядку волос, обвел контур уха и выдохнул.
— Ты постригся. - два слова - констатация факта, но я знал - это вопрос.
— Волосы отросли, - объяснил я и почувствовал, как он напрягся. Разрушать магию вечера разговорами о болезни или лечении не хотелось. — Сначала выпали, потом отросли. - я шутливо тряхнул головой. — К тому же мне так нравится. И удобно.
Чонгук глухо усмехнулся. Я понял, что ответ понравился.
— К тому же длинные волосы полагается носить настоящим байкерам. - Я наморщил нос и сделал вид, что разглядываю Чонгука. — Жаль у тебя не мотоцикла... - он помрачнел, и я, не договорив, засмеялся.
Чонгук притянул меня к себе и прошептал в самое ухо:
— Мотоцикл достать можно. Если ты так хочешь. И если это нужно, чтобы вернуть твою любовь.
Он так пошутил.
И я знал, что пошутил.
Но смех застрял в горле, и все мое веселье испарилось. Он моментально заметил перемену и хотел что-то сказать, но только сглотнул и промолчал.
— Для этого вовсе не нужен мотоцикл. - прошептал я.
— Нет?- так же шепотом спросил он.
Я покачал головой.
— Почему? - от волнения у него раскраснелись щеки. Похоже, вопрос стоил ему немалой доли столь ревностно оберегаемой гордости.
— Потому что, - прошептал я едва ли не в самое его ухо, — нельзя вернуть то, что не терял.
Что же он сделает теперь? Затаив дыхание, я ждал ответа, хотя и не ожидал чего-то нежного. Чего-то такого, от чего сердце замерло бы на вздохе, а душа затрепетала...
Продолжение следует...