2. Бонус. НамДжины.
Сокджин недобро щурит глаза и демонстрирует показавшиеся кошачьи когти. Когти эти зависают в считанных миллиметрах от намытой чёрной дверцы навороченного джипа, грозясь оставить на поверхности отвратительные белые царапины, обязательно кривые и извилистые. Намджун зло скалится, являя взору белоснежные острые клыки, и грудно рычит, напрягаясь всем телом. У Сокджина кошачьи уши прижимаются к голове и в глазах «только дёрнись» читается крупным шрифтом.
- Так кого ты назвал течной сукой, кобелина? - сладко тянет буквы Сокджин и буквально чувствует, как у взбешённого Намджуна волосы на загривке дыбом встают.
- Только, блять, попробуй, - рычит Намджун и делает шаг вперёд. - Я тебе твои кривульки окончательно доломаю.
Изломанные в детстве пальцы, сросшиеся как попало, всегда были слабым местом красавца Сокджина, сверкающего прекрасным всем. У него было идеальное лицо и фигура, вкус в одежде и деньги родителей для поддержания себя в самой лучше форме. Единственное, что в прекрасном облике казалось неправильным и сразу бросалось в глаза, это изломанные пальцы, немного кривоватые, а оттого тихо ненавидимые Сокджином. К тому же покалеченные руки служили лишним напоминанием о похищении в детстве и не самых радушных похитителях, искалечивших некогда музыкальные пальцы из-за того, что бойцовый парень так просто не дался и располосовал многим из своих похитителей скалящиеся морды. Это произошло, когда Сокджину было пятнадцать. Тогда же отец принял решение нанять сыну охрану, понимая наконец-то, в какой жопе находится его семья с нажитыми из-за бизнеса врагами.
- Ты и сделать ничего не успеешь. Я тебе глазёнки выцарапаю - ни один врач не поможет.
Намджун явно готовится к прыжку. Сокджин скалится и выпускает когти и на второй руке, готовясь потрепать собачью шкуру надоедливого охранника.
Вначале они даже поладили. Намджун был младше, но по всем параметрам сильнее, быстрее, ловчее и круче. Сокджин, изнеженный жизнью аристократа, сначала относился к новому охраннику с опаской, не совсем понимая, как какой-то шкет сможет его защитить. После безобразнейшей драки, учинённой возле ночного клуба, когда Намджун отделал доебавшегося до Джина ухажёра и его прихвостней без излишних усилий, Сокджин проникся к нему уважением и даже попытался сделать шаги навстречу. Было бы отлично подружиться со своим телохранителем, чтобы тот всегда был на его стороне и не рассказывал отцу о косяках и промахах.
Вот только счастье длилось недолго. Намджун рос, превращаясь в красивого завидного парня. Сокджин от него не отставал, разве что красота у них была разная. Сокджин был изящным, как и подобает коту, элегантным. «Ожившая картина из музея искусств» - так про него говорил Намджун, и Джину не могло это не льстить. Намджун же вырос настоящим боевым псом. Широкий разворот плеч, бугрящиеся мышцы, ладная крепкая подтянутая фигура. При виде каменной рожи все вокруг разбегались, и Сокджин не мог над этим не смеяться в глубине души, ведь стоило Намджуну улыбнуться, являя ямочки миру, и картинка угрюмого мордоворота таяла, как утренний туман. Они смотрелись очень гармонично, о чём шушукались на каждом углу, и Сокджину это, пожалуй, льстило, несмотря на разные виды. Он привязался к Намджуну, несмотря на свою кошачью вольную сущность, хотел быть рядом с ним, хотел находиться под его опекой. Ничего прекраснее взволнованного Джуна Сокджин никогда не видел. Беспокойство в глазах, поджатые губы, неловкие движения и полная потеря контроля над конечностями, из-за чего пёс размахивающими руками сносил то вазочку, то статуэтку, а то и просто отбивал пальцы о мебель или углы, из-за чего беспокоиться о непутёвом охраннике начинал уже Сокджин.
Всё изменилось в первую течку. Весна, тёплое солнце и запах земли и свежей зелени. Сокджин тогда пошёл в разнос, шлялся по клубам, флиртовал направо и налево. Не то чтобы он это совсем не мог контролировать, но ему и не хотелось. Видеть ревность в глазах Намджуна было несказанно приятно, тешило эго и самолюбие, но в то же время согревало изнутри. Вот только границ Сокджин не видел, за что и поплатился. Очередной клуб, алкоголь и музыка. Подкативший к нему холёный котяра явно из зажиточной семьи был хорош собой, и Джин решил не упускать шанс. Довыделывался. Чёрт знает, откуда у козла взялась кошачья мята, но дальнейшие события отпечатались в памяти смутно. Джин только помнит, как его почти трахнули, податливого и ластящегося, в вип-кабинке, и взбешённого Намджуна, набившего рожу ублюдку и отвесившего затрещину самому Джину для приведения в чувство. Всю дорогу до дома Нам матерился так, что уши трубочкой сворачивались, что кошачьи, что человечьи, а после сдал прямо на руки причитающей маменьке.
- Заберите вашего гулящего сына и заприте в комнате. Я не собираюсь бить морду каждому, к кому он желает залезть в штаны.
Это было грубо, и Сокджин даже испугался, что мать расскажет о вольности Намджуна отцу, а тот парня отошлёт, но нет. Дело приобрело совсем другой оборот. Утром пришедший в себя Сокджин направился прямиком к отцу, чтобы поговорить о своём поведении и признаться во всех грехах, но замер на пороге гостиной. Намджун стоял к нему спиной, разговаривая по телефону, и...
- Да он достал уже. Это просто невыносимо. Я, конечно, знал, что все кошачьи те ещё суки и шлюхи, а по весне вообще мозги и стыд теряют, но этот кадр всем кадрам кадр. А ведь каким был в начале! Знал бы ты, как меня всё это заебало. И ведь...
Намджун обсуждал его с кем-то. Намджун поливал его грязью. Намджун считал его распоследней блядью лишь из-за натуры. Намджун, вообще-то, был в некоторых моментах прав, но Сокджин всё равно взбесился так, что у него скакнул фон и прорезались когти. Намджун мигом почуял опасность, сбросил звонок и обернулся, недобро скалясь, а после фыркнул и окинул безразличным взглядом.
- Мне отсасывать тоже полезешь или хватило приключений?
- У блошивых тупых псин и собачья сука сосать не будет.
Тогда они впервые подрались. Разнесли всю гостиную, поломали кофейный столик, разбили маменькину любимую вазу с каллами. Цветами Сокджин как следует отходил по чужой наглой морде, оставляя росчерки кровавых бороздок на щеке. Намджун в ответ ему едва хвост не оторвал. Благо, ворвались родители и охрана, растащившая по углам. Мать причитала и готова была грохнуться в обморок, завидев у любимого чада наливающийся фингал под глазом. Отец же неожиданно широко улыбнулся, потёр подборок и...
- Хорош, поганец. Даже сынка моего усмирить можешь. Отлично. Будешь уберегать от самого себя глупого ребёнка.
Сокджин тогда и папеньке порывался морду располосовать, да Намджун его быстро за шкирятник схватил. Это Сокджин-то ребёнок? Это он-то глупый? И какого рожна отец пообещал Намджуну ставку повысить? Впившись зубами в чужую кисть, Сокджин насладился воем Намджуна, увернулся от пинка и вылетел из гостиной, поднимаясь к себе и запираясь на целый день.
С того дня и началась их с Намджуном война. В институте, куда Сокджин поступил благодаря мозгам, а не деньгам отца, кто бы что ни говорил, никто не знал о том, что Намджун, вундеркинд, учащийся с ним на одном потоке, был его же охранником. Все лишь обсуждали их «трепетные» отношения и посмеивались, смотря на очередной скандал, устроенный в коридоре, в столовой, на парковке или даже прямо посреди лекции, шутя о том, что кот и пёс действительно никогда вместе не уживутся. Намджун слушал сплетни и недобро скалился, сверкая дикими глазами в сторону Сокджина. Сокджин же совал ему под нос на удивление прямой средний палец и гордо удалялся. В туалет. Чтобы скинуть все маски и тихо поскулить.
Все знают, что кошки - существа свободолюбивые, но мало кто знает о том, что если кот привязался к кому-то, то это навсегда. Оттого Сокджин так любил наблюдать за тёрками мелких первачков. Гибрид Тэхён и человек Чонгук. Их отношения были странными и непонятными для любого постороннего, как и срывы Тэхёна на Чимина, но Сокджин видел взгляды кота, бросаемые на человека, и понимал его, как никто другой. Не так давно Сокджин и сам такие взгляды в чужую спину бросал. Только спина была не человечья. В своей тайной любви к Намджуну парень не видел ничего постыдного, разве что чужая принадлежность к псовым смущала. Впрочем, в моменты течек эта самая принадлежность даже заводила. Сокджин не раз представлял себе, как мог бы касаться его Намджун, такой сильный и уверенный в себе, а после сворачивался клубком и скулил в подушку, потому что «шлюха» и «всем кадрам кадр».
- Что здесь происходит?
Староста потока возникает между ними совершенно неожиданно и смеряет таким ледяным взглядом, что оба сразу остывают. Это ли не тайная сила человека над сущностью животных внутри них? Субтильная девушка, едва ли достающая им хотя бы до плеча, зыркнула на обоих и сильнее прижала папку к груди.
- Сокджин, тебя хочет видеть декан. Намджун, ты обещал помочь мне с нужной литературой для проекта.
Намджун неловко улыбается и кивает. Грёбаные ямочки на лице. Девица краснеет. Сокджин звереет за секунду. Скрежет когтей по металлу заставляет передёрнуться всем телом. Шерсть на хвосте встаёт дыбом. Ровно пять кривых борозд вдоль всей дверцы. Сокджин усмехается и делает шаг назад. У Намджуна в глазах адское пламя. Староста лишь успевает взвизгнуть и уйти с дороги, а после Сокджин помнит лишь бег по коридору, долбящий в ушах пульс и ощутимое дыхание смерти за спиной.
«Всю жизнь тебя бесить буду, сука, но не позволю на сторону ходить», - про себя подумал кот и прибавил скорости, не обращая внимания на вопли испуганных студентов, шарахающихся в стороны.
Это Сокджина и бесило. Староста. Одногруппницы. Даже молоденькая преподавательница философии и та засматривалась на Намджуна в его чёрной футболке, обтягивающей крепкое тело. И дело, разумеется, далеко не в футболке. Сокджин с радостью бы выдавил сучке глаза. О да, сучке. Тупая училка была псиной и разве что на столе ноги не раздвигала, предлагая себя оттрахать. Ничего. Сокджин, ещё добьётся её увольнения. Бесили и прочие пассии любого пола, подкатывающие к его и только его Намджуну. Ещё сильнее бесило то, что Намджун им всем отвечал, общался с ними, с кем-то даже уходил гулять или вместе заниматься, находя время при постоянном присмотре за Сокджином.
Пробегая мимо лестницы, Сокджин краем глаза видит застрявших под ней Тэхёна и Чонгука. Та самая пара, за которой он всё время присматривал. У Тэхёна порозовевшее лицо и сверкающие глаза. От Чонгука же так и прёт решимостью заграбастать наконец-то своё сокровище. От этого даже настроение слегка поднялось и будто бы открылось второе дыхание. У Намджуна, судя по всему, из-за невозможности его поймать тоже резервы сработали. Пришлось побегать по лестницам, чтобы умаять бойцового пса, но на обратном пути Сокджин не сдержался и затормозил возле всё той же лестницы.
- Я смотрел только на тебя. И не нужно ревновать к Чимину, он друг детства, я очень люблю его, но совершенно иначе, не в том плане, о котором ты думал. Я вообще никогда не думал, что смогу полюбить гибрида, а потом ты просто свалился мне на голову, и... Я очень рад тому, что это произошло.
Сокджин расплывается в улыбке и напрочь игнорирует Намджуна. Тот же в недоумении тормозит, едва в него не врезавшись, и окидывает взглядом милующуюся парочку. Парня Намджун знал, общались как-то благодаря Чимину, а вот кошака недолюбливал. Тот постоянно всё того же Чимина задирал и обижал. Кроме того, кошак был в лучших друзьях у Мин Юнги, а с ним Намджун столкнулся лбами в одном из конкурсов. Двум гениям не место в одной борьбе за главный приз.
- Как это романтично.
- Сопли розовые. Меня сейчас вырвет.
Огрызнуться получается на автомате. Сокджин разом оборачивается и щурит кошачьи глаза, тыча пальцем в грудь.
«Кривульки», - с лёгким умилением усмехается Намджун и тут же скалится, услышав очередные обвинения.
- Любовь не может быть соплями, это возвышенное чувство! Но тебе-то твоими двумя извилинами не понять, разумеется.
- Ты кого тупым назвал, кошка драная?
- Единственный драный здесь ты, псина облезлая! Место, Намджунни, место.
- Ах ты, сучка... Я тебе твой хвост оторву!
- А ты к моему хвосту не цепляйся. Он в отличие от твоего очень даже красивый!
- Ты мой хвост не видел, а так часто говоришь о нём, что у меня закрадываются подозрения. Что, так и хочешь ко мне в штаны залезть?
- Ты, кобелина похотливая, да тебя кастрировать нужно!
Снова бег, снова спина юркого кошака впереди и его мотающийся из стороны в сторону хвост. Намджуна бесит даже не столько чужое отношение, сколько вид этой чёртовой спины. Во время ссор с Сокджином он узнал о себе массу нового, и пусть многое было сказано сгоряча, в памяти отпечаталось всё. Безродный, жалкий, бедный, тупой выкормыш, пригретый отцом из жалости. Тупая псина, на которую никто никогда не позарится, с бандитской рожей и двумя извилинами между мозгами. Намджун знал, что гений, знал, что красавец, знал, за что его ценит отец Сокджина, но всё равно бесился, бесился, бесился. Он хотел, чтобы Сокджин видел в нём равного и достойного, хотел увидеть восхищение в красивых глазах, как это было раньше, когда-то очень давно. Настолько, что кажется, будто и не было. Намджун знал, какой он, но подтверждение ему нужно было лишь от Сокджина. Не от старосты, явно заинтересованной в нём, не от друзей и приятелей и даже не от училки, которая явно не понимала, в каком заведении работает. Намджун хотел услышать похвалу от того, в чью спину всегда смотрел. Чья спина всегда маячила у него перед глазами, неизменно удаляясь и теряясь в потоке студентов.
- Чёрт...
Негромкий рык и вынужденное прекращение бега. Звонок, ознаменовавший конец пар, долбит по ушам, и в пустующий коридор начинают высыпать группы студентов. Сокджин растворяется среди них со скоростью света, и Намджун даже по запаху не нашёл бы его. Слишком много их стало вокруг. Отойдя к окну, парень потирает лицо ладонями и тяжело вздыхает. Опять повёлся, как идиот. Впрочем, повод был. Новая машина, купленная совсем недавно на собственные скопленные благодаря приличной надбавке от босса деньги, была его гордостью и знаком, что чего-то он добиться смог. Сокджин же, разумеется, ни во что это не поставил и тут же напакостил. Теперь в салон ехать и тратить деньги на избавление от царапин. Хорошие царапины вышли: длинные, глубокие, жирные. Когти у Сокджина, несмотря на кривульки, едва не стальные.
***
Сокджин кусает губы и слегка подаётся вперёд, чтобы получше рассмотреть Намджуна, сидящего в соседнем ряду. Бледный, синяки под глазами и ни капельки внешнего лоска. Растрёпанные волосы, непонятная толстовка с пятнами не то чернил, не то соевого соуса у правого кармана, и пустой конспект. Не то чтобы кот волнуется, совсем нет, но чужое непривычное поведение пугает. Намджун не заехал за ним, чтобы отвезти на первую пару, и сам явился только к третьей. Намджун проигнорировал все его подначки и тычки, просто негромко поздоровался и прошёл в аудиторию. Теперь вот сидит весь будто закаменевший и сверлит пустым взглядом столешницу.
От кого: Джинни.
«Что с тобой? Ты выглядишь... Неважно. Всё в порядке? Ты поругался с отцом? У тебя проблемы в семье?».
Намджун сообщение читает, но ничего не отвечает, убирая телефон обратно в карман. Сокджин давится возмущением напополам с волнением. Даже злящийся на него Намджун никогда не игнорировал его сообщения. Он либо красочно посылал в далёкое эротическое, либо давал ответ внешне: закатывал глаза, бил себя по лбу, крутил пальцем у виска. Не получив ничего из этого Сокджин не на шутку начал волноваться и со звонком был уже готов сорваться следом, как его окликнул преподаватель. Из-за этого парень потерял своего телохранителя, вынужденный после растерянно стоять в коридоре и гадать, куда же ушёл Намджуна. Благо, под самым носом мелькнул ярко-жёлтый капюшон, и Джин тут же вцепился в него.
- Стоять, профурсетка. Ты Намджуна не видел?
Чимин закатывает глаза так сильно, что Джин даже пугается.
- Я не профурсетка, кошка ты драная. У меня девушка есть. Красивая, милая и очаровательная, в отличие от тебя. Намджун пошёл в библиотеку, разумеется. Ведь это единственное место, куда ты не таскаешься. С твоим-то отсутствием мозга неудивительно. Боишься подцепить какие-нибудь знания?
Отвесив наглому мелкому профилактический подзатыльник, Сокджин направляется в библиотеку, чувствуя, как кот внутри довольно урчит и потягивается, прогибаясь в спине. Профурсетку Чимина теперь можно не опасаться. И перестать звать профурсеткой. Хотя слово забавное. Добравшись до цитадели тишины, пыли и скуки, Сокджин тенью скользит внутрь, ничуть не удивляясь отсутствию студентов. Сентябрь выдался тёплым, все нежатся на солнце. Обнимаются, держатся за руки и целуются. Из-за последнего пункта Сокджин сначала презрительно кривится, а после поджимает губы, предварительно их облизнув и почувствовав отзвуки фантомной боли.
У них с Намджуном тоже был однажды поцелуй. Если, конечно, это можно так назвать. Намджун загнал его в угол на парковке и крепко схватил за руки, не позволяя располосовать себе лицо или бока. Сокджин же на ехидное «попался, жопа вертлявая» оскалился и цапнул Намджуна за губу. Тот опешил сначала, а после цапнул в ответ. Кровищи было немерено. Губа болела ещё несколько дней, но зажила быстро. Это, наверное, потому что Намджун прокус потом зализал. А Сокджин своему языку волю дал. В общем, не то укус, не то чрезвычайно слюнявый поцелуй, но от воспоминаний всё равно щёки горят.
- Намджун? Ты здесь?
- Господи, мать твою, да за что...
Невнятная ругань раздалась справа, и Сокджин направляется в угол за стеллажи. Там обнаруживается небольшой закуток из стола, двух стульев, окна и двух шкафов с книгами по бокам. В этом месте на самом деле мало кто занимается. Все студенты предпочитают городскую библиотеку, но некоторым вроде первачков достаточно и местной литературы. Намджун сидит как раз за этим столом. До появления Сокджина он явно полулежал на столе, уткнувшись лицом в скрещенные руки, а теперь смотрит на него таким взглядом, что дрожь бежит по телу и шерсть на хвосте встаёт дыбом.
- Эй, Намджун, ты чего? Тебе плохо?
И было с чего так думать. Бледный весь, а на висках испарина. Руки трясутся, взгляд блестящий и немного мутный, а аура давит так, будто они вновь в пылу драки разносят всё вокруг. Невольно прижав уши к голове и хвост к ноге, Сокджин неловко затоптался на месте, натягивая рукава свитера на ладони. Намджун, завидев этот жест, отчего-то издаёт невнятный звук, не то стон, не то скулёж, а после Сокджин и сообразить ничего не успевает, а уже оказывается прижат к стеллажу с зафиксированными над головой руками.
- Бесишь, - басисто хрипит Намджун в самое ухо и угрожающе клацает зубами. - Как же сильно ты меня бесишь. Своим мерзким характером, своей заносчивостью, наглостью, хамством и упрямством. Доёбываниями своими тоже бесишь и вопросами тупыми и свитером этим грёбаным.
- С-свитером? - надрывно выдавливает из себя Сокджин, жмурясь, когда Намджун носом скользит по его беззащитному горлу, вдыхая запах, и тот фыркает.
- Грёбаные свитера. Лиловые, розовые, жёлтые, оранжевые. Это персиковое вязаное блядство на тебе сводит с ума. С нормальной горловиной нельзя было купить? Нет, разумеется, это ведь не про тебя. Нужно, чтобы ворот с плеч сползал, чтобы ткань пушилась и делала тебя визуально мягче и меньше, чтобы рукавами блядскими можно было обернуться три раза и ещё пол подмести.
- Намджун, что ты несёшь? Что происходит? Почему ты...
- Потому что у меня гон.
Сокджин застывает, когда их взгляды встречаются. Намджун тяжело дышит, постоянно принюхивается, и зрачки в его глазах пульсируют. Он смотрит жадно, по-собственнически, пальцы крепче на его запястьях сжимает и придавливает своим телом к шкафу, не позволяя вырваться, не оставляя ни единого шанса найти лазейку. Вот только лазейка и не нужна, потому что Сокджин впервые не хочет убегать. Намджун сейчас рядом с ним и смотрит только на него. Пусть он опасен, пусть он может сделать ему больно и даже принудить, Сокджин всё равно другой участи себе не желает. Да, пусть «шлюха», пусть «всем кадрам кадр» и распоследняя течная сука даже без всякой течки, но только для Намджуна. Только рядом с этим блядским псом, из-за улыбки которого сердце в желудок проваливается и мозги отключают контроль над языком, превращающимся в помело.
- Заклеймить тебя хочу, - рычит негромко Намджун и снова тычется носом в беззащитную шею, притирается, отчего у Сокджина колени дрожать начинают. - Запахом своим, меткой, спермой. Чтобы каждый ублюдок знал, что ты уже занят. Что ты занят мной. Маленький котёнок, вертящий задом направо и налево, кокетничающий, хлопающий ресницами и раздающий воздушные поцелуи всем вокруг, а прогибающийся и стонущий только подо мной. Маленькая вертлявая постоянно выводящая из себя сволочь.
- Не такая уж и маленькая. И трахаться в твоём сраном джипе не собираюсь. Он меня бесит. Раздеру из принципа всю обивку, мистер «размер-имеет-значение».
Намджун отстраняется и смотрит ошарашено сквозь пелену действующих заглушающих лекарств, которые рядом с объектом желания стремительно испаряются в кипящей крови. И это несмотря на то, что ещё полчаса назад превращали в варёный овощ. Сокджин же удивляется сам себе, даже язык прикусывает, а после фыркает, вскидывает подбородок и смотрит с вызовом. И тушуется, когда Намджун вдруг начинает смеяться. Смех у него приятный, басистый, низкий и бархатный. Но всё равно обидно. Удар коленом приходится точнёхонько в крепкий живот с рельефными мышцами пресса. И вопрос ещё, кому больнее - Намджуну или взвывшему Сокджину.
- Ты грёбаный монстр, Ким Намджун! У тебя там что, броня под кожей вживлена? - шипит кот, потирая отбитое колено, и давится вздохом, когда его неожиданно подхватывают под колени и закидывают на плечо. - Намджун? Намджун! Не смей, сволочь! На нас же все будут...
Пялиться. О да, на них пялятся. Пялятся, шепчутся, тычут пальцами и почему-то обмениваются между собой деньгами. Сокджин не хочет знать причину, поэтому отвлекается на мелькающие перед глазами ягодицы, обтянутые серой джинсой. Идея впиться в них когтями кажется хорошей лишь до тех пор, пока Намджун, взвыв от боли в пострадавшем мягком месте, не дёргает его со всей силы за хвост, вырывая из груди визг.
- Псина блохастая, да как ты смеешь?!
- Заткнись, кошак помойный, или вообще оторву.
- Вот она - романтика, - смеётся Юнги, наблюдающий за происходящим вместе с ошарашенными Тэхёном и Чонгуком.
Парочка покидает институт, ни на кого не реагируя. Из-за дверей ещё какое-то время слышится отменная ругань, шипение и рычание, а после всё заглушает рёв мотора заведённого джипа, через пару секунд испарившегося со стоянки.
- Чёрт. И зачем я только спорил на их отношения? Поддался общему безумию, идиот. Ясно же было с самого начала, что до выпуска не дотянут, но почему-то я свято верил в Сокджина и его кошачью изворотливость, - качает головой Чонгук и усмехается, наблюдая за многочисленными грустными лицами вокруг. - Теперь я должен Чимину деньги.
- И мне, - напоминает Юнги, довольно жмурясь.
- И мне, - улыбается Тэхён и мягко целует своего парня в щёку. - Но я тебе долг прощу, если пойдёшь со мной гулять сегодня. А ставить на Сокджина точно не стоило. Если кот привязывается к кому-то, то это навсегда.
Чонгук заливается румянцем и крепче обнимает своё ластящееся мурчащее чудо. Юнги делает вид, что его тошнит, но глаза его сияют довольством при взгляде на счастливых друзей.
|End|