3
Лалиса
Утро началось не с кофе. Утро началось с того, что я проснулась от собачьего холода, потому что вместо окна в моей комнате зияла дыра, затянутая магической пленкой (спасибо дежурному магу, который вчера заглянул на шум и долго ругался на "внезапные заморозки").
— Н-да, Бан, — пробормотала я, пытаясь распутать длиннющие серебристые волосы, которые за ночь превратились в воронье гнездо. — Жизнь у тебя была не сахар, но теперь хотя бы будет не скучной. И, видимо, очень свежей.
Я замерла, глядя на свое отражение в уцелевшем куске стекла. На мгновение накатило. Осознание того, что моей прежней жизни больше нет, ударило под дых сильнее, чем перегрузка на крутом вираже. Я умерла. Там, на трассе, в огне и скрежете металла. Моей карьеры, моих друзей, моего мира — ничего этого больше нет. Я никогда больше не услышу рев трибун и не почувствую запах жженой резины.
Вокруг чужой мир. Чужие, непонятные правила. Чужая магия, которая готова вырваться и заморозить все вокруг при малейшей потере контроля. Страх, липкий и холодный, попытался заползти в душу. А вдруг я не справлюсь? Вдруг я здесь чужая настолько, что этот мир меня просто пережует и выплюнет, как это сделали с Пранприей?
— Отставить, — резко сказала я сама себе, глядя прямо в свои новые, пугающе синие глаза. — Ты — Лалиса Манобан. Ты выживала в авариях и похуже. Ты никогда не привыкла сдаваться, и смерть — не повод начинать ныть.
Я сделала глубокий вдох, загоняя панику обратно в самые темные уголки сознания.
— Разберемся, — твердо пообещала своему отражению. — Я научусь управлять этим льдом. Пойму, как здесь все устроено, и найду свое место. Жить нужно настоящим, Лалиса. Прошлое — это просто вид в зеркале заднего вида. Оно осталось позади. Сейчас важно только то, что я вижу через лобовое стекло. Смотри на дорогу перед собой.
С этими мыслями, чувствуя, как внутри снова появляется стальной стержень, я потянулась к одежде.
Натянула форменную юбку. Длинная, узкая, неудобная. В такой только семенить мелкими шажками, опустив глазки в пол.
— Ну уж нет, — фыркнула я.
Пара движений ножницами, которые нашлись в ящике стола — и чопорная юбка обзавелась дерзким разрезом почти до бедра. Теперь я хотя бы могла нормально ходить. Сверху накинула мантию, скрыв свое «дизайнерское решение», и взглянула на часы.
8:45. До старта гонки... то есть, до урока боевой магии оставалось пятнадцать минут.
Полигон №4 представлял собой огромное поле, усеянное манекенами, мишенями и какими-то странными каменными глыбами. Утренний туман еще стелился по траве, но воздух уже дрожал от напряжения.
Первокурсники жались кучкой у входа, напоминая стайку испуганных воробьев. А вот в центре поля, вальяжно развалившись на скамьях или лениво перебрасываясь огненными шарами, расположилась «элита». Старшекурсники. Кураторы.
Они выглядели как команда «Формулы-1» на фоне любителей картинга: дорогая экипировка, уверенные позы и снисходительные ухмылки.
Я встала в заднем ряду, скрестив руки на груди, и начала наблюдать.
— О боги, это он! — выдохнула Эммилия где-то слева от меня. Блондинка, которая вчера отправила Пранприю на тот свет, сегодня выглядела так, словно собиралась на бал, а не на полигон. — Смотрите! Чон Чонгук!
Толпа девушек синхронно вздохнула, и этот звук напомнил мне спуск шины.
Я проследила за их взглядами.
К группе старшекурсников приближался парень. Высокий, широкоплечий, с темными волосами, которые лежали так идеально, будто их укладывал личный маг ветра. Он шел походкой хозяина жизни — ленивой, уверенной, чуть небрежной.
Красивый? Пожалуй. Если вам нравятся такие типы: точеные скулы, надменный взгляд карих глаз и выражение лица, на котором крупными буквами написано: «Я лучше вас, и мы все это знаем».
— Типичный мажор, — хмыкнула я себе под нос. — Спонсорский сынок. На трассе такие обычно вылетают в первом же повороте, потому что берегут свою драгоценную шкурку.
Чон подошел к своим друзьям, щелкнул пальцами, создавая маленькую огненную саламандру, и те рассмеялись. Громко, чтобы все слышали. Он даже не посмотрел в сторону нашего курса. Мы для него были фоном. Декорацией.
— Адепты! — громовой голос профессора Громма (фамилия говорила сама за себя) заставил всех вздрогнуть. Профессор был похож на старый, дубленый шкаф с усами. — Построиться!
Мы выстроились в шеренгу.
— Сегодня у нас практика, — рявкнул Громм, прохаживаясь перед строем. — Вы — зеленые новички. Ваш уровень — зажечь свечку, не спалив брови. Поэтому сегодня вашими наставниками будут адепты четвертого курса. Они покажут, как выглядит настоящая магия, и проследят, чтобы вы не убились. Хотя бы не сразу.
Профессор махнул рукой, и старшекурсники лениво потянулись к нам, разбивая строй на группы.
— Чон, — гаркнул Громм. — Возьми вон тех, с краю. И покажи им класс.
Чон Чонгук скривился, словно его попросили почистить конюшню, но кивнул. Он направился прямо к нам — ко мне, Эммилии и еще паре дрожащих девиц.
Эммилия расправила плечи, выпятив грудь. Я же подавила зевок.
Чон остановился в паре шагов от нас. Вблизи он оказался еще выше. От него пахло дорогим парфюмом, дымом и жаром — его огненная стихия чувствовалась даже без заклинаний.
— Итак, — произнес он, скользнув по нам скучающим взглядом. — Ваша задача проста. Не мешаться под ногами и смотреть, как работают профессионалы. Потом попробуете повторить простейший щит. Вопросы?
Лалиса
— Итак, — произнес он, скользнув по нам скучающим взглядом. — Ваша задача проста. Не мешаться под ногами и смотреть, как работают профессионалы. Потом попробуете повторить простейший щит. Вопросы?
— Нет, куратор Чон! — хором выдохнули девицы.
— Прекрасно, — он уже собирался отвернуться, но тут его взгляд зацепился за меня.
Видимо, я недостаточно восторженно смотрела на него. Или, может быть, моя поза — расслабленная, с весом на одной ноге — показалась ему вызывающей.
Он прищурился.
— Бан? — в его голосе прозвучало искреннее удивление, смешанное с брезгливостью. — Ты здесь? Я думал, после вчерашнего... инцидента в женском крыле ты будешь сидеть в своей норе и бояться собственной тени.
Девицы захихикали. Эммилия злорадно улыбнулась.
Я медленно перевела взгляд с его начищенных сапог на лицо. Встретилась с ним глазами. Карие. Горячие. Высокомерные.
— А я думала, что аристократам преподают манеры, — спокойно ответила я. Мой голос прозвучал четко, перекрывая смешки. — Но, видимо, этот урок ты прогулял, Чон.
Тишина.
Она накрыла наш сектор полигона мгновенно, как вакуум. Смешки оборвались. Эммилия поперхнулась воздухом. Глаза Чонгука расширились, а потом сузились в две опасные щели.
— Что ты сказала? — переспросил он тихо.
— Я сказала, что ты загораживаешь мне вид на мишень, — я пожала плечами. — Ты же здесь, чтобы учить нас, а не красоваться, верно? Или я ошиблась, и мы на показе мод?
Чонгук шагнул ко мне. Теперь он нависал надо мной, как скала. От него веяло реальной магической угрозой — воздух вокруг нагрелся, стал сухим и горячим. Пранприя внутри меня сжалась бы в комок и умерла от страха. Но я лишь вздернула подбородок, не скрывая нахальной улыбки.
— У тебя появился язык, нищенка? — процедил он. — Решила поиграть в смелую?
— Решила, что мне надоело слушать пустой треп, — парировала я. — Ты обещал показать класс. Так показывай. Или твой талант ограничивается умением строить глазки первокурсницам?
Его скулы побелели. О, я его задела. Пробила броню. Отлично.
— Хорошо, — он резко отступил, взмахнув рукой. В ладони высокомерной выскочки материализовался огненный хлыст. — Смотри внимательно, Бан. Постарайся не ослепнуть от зависти.
Он развернулся к манекенам. Взмах — и огненная плеть с шипением рассекла воздух, снеся голову первому чучелу. Второй удар — и соседний манекен превратился в пепел. Третий — огненное кольцо окружило мишень и испепелило её дотла.
Это было красиво. Технично. Точно.
Как езда по рельсам. Никакой импровизации, чистая школа. Огонь был его стихией, послушным псом на поводке.
Адептки восторженно захлопали. Чон погасил огонь и обернулся ко мне с победной ухмылкой.
— Ну как? Усвоила урок? Теперь твоя очередь. Покажи нам свой... «талант». Попробуй хотя бы создать снежок, чтобы не опозориться окончательно.
Чонгук протянул руку, приглашая меня на позицию. Это была ловушка. Он знал, что у Пранприи проблемы с контролем, и её лед обычно просто таял или превращался в лужу. Он ждал, что я опозорюсь.
Я вышла вперед. Вытащила свою простую деревянную палочку. Она легла в руку удобно, как рычаг переключения передач.
Я посмотрела на дальнюю мишень — каменную глыбу метрах в пятидесяти.
— Снежок, говоришь? — переспросила я.
Внутри меня, в солнечном сплетении, зарычал мотор. Мощный, ледяной, необъезженный V12. Я почувствовала, как магия течет по венам — обжигающе холодная, требовательная.
В гонках есть понятие «нитро». Мгновенный впрыск закиси азота для ускорения. Жидкий азот. Это как раз по моей части.
— Глациус... — начала я, прицеливаясь.
Чон хмыкнул, скрестив руки на груди.
— ... Максима! — рявкнула я, и вместо того, чтобы просто отпустить магию, я вдавила ментальную педаль газа в пол.
Я не учла одного. У этой палочки не было глушителя.
Вместо аккуратной ледяной стрелы с конца палочки сорвался ослепительно-голубой луч абсолютного холода. Отдача была такой силы, что меня протащило на полметра назад по траве, оставляя за ботинками иней.
Звук был похож на треск ломающегося ледника.
Луч ударил в каменную глыбу. Камень не взорвался — нет. Он мгновенно промерз до основания и рассыпался на миллиарды ледяных осколков с оглушительным звоном. Но луч на этом не остановился. Он пронесся дальше, замораживая воздух, превращая траву в хрусталь, снося забор полигона и врезаясь в защитный купол академии.
Купол загудел и покрылся толстой коркой льда.
Взрывная волна холода сбила с ног всех, кто стоял рядом. Эммилия истерично визжала.
Я устояла, широко расставив ноги, хотя руки тряслись от напряжения, а палочка покрылась инеем.
Снежная пыль медленно оседала. На месте каменной глыбы возвышался причудливый айсберг.
Тишина на этот раз была мертвой и очень холодной.
Я медленно опустила палочку, изо рта шел пар. Повернулась к Чонгуку.
Он стоял, покрытый тонким слоем инея. Его идеальная прическа застыла ледяной скульптурой, а ресницы побелели. На лице застыло выражение абсолютного, детского шока.
Я сдула замерзшую прядь волос с лица и мило улыбнулась ему.
— Ой. Кажется, я немного перестаралась. Но зато как освежает, правда?
Чонгук моргнул, и с его ресниц посыпался снег.
А я поняла одно: учеба в этой академии будет определенно веселее, чем я думала.