Лишний

«Girl, all because I like you just the way you aren't. And you like me just the way I'm not» © All Time Low.

Чонгук прекрасно знает о том, что фанаты переменчивы. В одно мгновение они тебя любят, а в другое - ненавидят. Сколько примеров в истории, когда толпа обливала человека грязью за малейшую промашку? Чонгук прекрасно знает, что нужно просто переждать, но это не отменяет того факта, что внутри разгорается бессильная злость и чёрная ненависть. Лицемерие, двуличие, предательство - это то, что всегда сопровождает каждый фэндом, без этого никуда, но Чонгук всё равно отказывается принимать это. Он - человек. Простой человек со своими страхами и комплексами, желаниями, мечтами и стремлениями, но это никому не нужно. Для всех он - мальчик-цветочек с кроличьей улыбкой. Как бы громко фанаты не кричали, что любят за творчество, в большей части своей они всё равно...

- ... любят нас за смазливые морды.

Юнги из-за недовольства шепелявит чуть сильнее, чем обычно. Мин всегда ненавидел тот образ, который навязывают айдолами. Они должны забыть о том, что могут и умеют чувствовать. Айдол - это прекрасная звезда, недосягаемая и непорочная, идеальная. Айдол не может позволить себе лишнего, будь то взгляд или слово.

- Если ты стал айдолом, то забудь о собственном мнении и чувствах. Ты - машина, красивая игрушка, мокрая мечта прыщавых школьниц. Ты должен улыбаться красиво, лепетать комплименты, дарить жаркие взгляды и терпеть, когда за твою руку цепляются липкие потные ладошки малолетних и не очень соплюшек.

Юнги выдыхает тяжело и кривится в отвращении. Рядом сидящий Намджун прекрасно его понимает и кивает согласно. Ким ещё помнит о том, как после становления айдолом встретился со своими друзьями. Те никогда за словом в карман не лезли, не сделали этого и при встрече, несмотря на камеры, несмотря на то, что снималось мини-шоу. Они облили его дерьмом с ног до головы, почти прямым текстом заявляя, что никакой он больше не голос улиц. Теперь он пляшет под дудку руководства и никогда больше не сможет высказать своего мнения. Намджун тогда пытался спорить, пытался отстоять свою точку зрения, но в итоге сдался. Горечь от разочарования в друзьях и самом себе, ведь парни были правы, до сих пор фантомом ощущается на языке.

- Так что не стоит париться по этому поводу. Запомни, они ничего не понимают в бизнесе и в том, как у нас здесь всё устроено. Они не думают о том, что мы ничего не решаем, не думают о том, что даже наши песни из-за одного неправильного слова отправляются на переписку. Третий клип они ждут... Смешно даже. Я до сих пор не понимаю, как смог первые два выпустить, как PD-ним вообще позволил мне столько мата выложить на всеобщее обозрение, - фыркает Юнги и растирает устало лицо.

- Думаю, всё дело в том, что когда мы вернулись тогда в общагу, Тэхён и Чимин прыгали с бубнами вокруг твоего Кумамона, - замечает Намджун, и парни смеются.

Чонгуку не смешно. Чонгук косится на телефон, под блокировкой которого скрывается лента твиттера. Он не впервые сталкивается с шумихой и поливанием себя дерьмом, но в этот раз фанаты особенно активничают. И можно было бы пропустить мимо глаз и ушей, что Чон и делает, в общем и целом, но чем больше грязи на него выливают, тем больше хочется написать в акке группы какую-нибудь грубость. 

«Чонгук уже достал, вечно его ставят на первое место».

«Опять всё внимание только Чонгуку, Джин-оппа тоже поёт красиво!».

«Такая несправедливость, что постоянно выделяют только макнэ. Сокджин-оппа намного лучше его!».

Миллионы комментариев, где Чонгука обвиняют во всех грехах, и на самом деле это не столько обидно, сколько раздражает. Чонгук ничего не решает, Чонгук делает то, что говорят старшие участники, менеджеры, тренеры, директор. И если в «Spring Day» у Хосока была фоновая партия, это не вина Чонгука. Если Сокджину не дают больше строчек, это не вина Чонгука. Так почему дерьмо льётся на него? Потому что он талантливый? Потому что танцевать и петь умеет? Потому что обладает милой мордашкой, на которую ведутся малолетки и педофилки? В чём его вина? В том, что он жопу рвёт и за это получает «сладенькое»?

- Забей, кролик, - тянет Намджун и треплет младшего по волосам. - Всегда будет кто-то, кто будет поливать нас в целом или в частности грязью. Вспомни, сколько мы пели и зачитывали об этом. Не смотри на тех, кто кидает камни в спину, не оборачивайся, потому что они - позади, а ты - впереди.

- Нихрена подобного, - фыркает Юнги. - Послушай умного хёна, мелкий. Подбери камень, обернись и разбей рожу тому, кто его в тебя кинул. А после уже можешь «не обращать внимания и идти дальше своей дорогой». 

Намджун ворчит что-то о плохом примере для подражания, а Чонгук наконец-то улыбается. Юнги-хён как всегда, ничего нового. Впрочем, это и не удивительно, ведь когда Юнги встретился со своими друзьями, которые начали ему выговаривать, он не улыбался, как Намджун, он действовал. Вернулся потом весь потрепанный и со сбитыми кулаками. Да, его отчитали менеджеры, но зато он постоял за себя во всех смыслах и умудрился при этом с приятелями прийти к консенсусу.

- Тем более, - продолжил Юнги, шикая на Намджуна, - они только недавно истерили из-за смены лого. Вы видите хоть одну причину, по которой надо возмущаться? У нас дерьмовый лого? Бессмысленный? Оскорбляющий? Несоответствующий концепту? Этот лого как-то влияет на наше творчество, на качество наших песен? Нет. Но весь фэндом ходуном ходит, раздувая проблему из ничего. Лого им не нравится... Им в последнее время ничего не нравится. Как поём, как танцуем, в каком количестве у кого строк, как кто себя на публике ведёт. Только они не думают, что от нас ничего не зависит, как не думают и о том, что мы тоже много чего терпим и ради них жопы рвём, вообще-то. И что с таким дерьмовым к нам отношениям они нам тоже не очень-то нравятся. Но, как я и сказал, не стоит ждать от сопливых школьниц многого. Им бы лишь на наши лица и задницы в кожаных штанах смотреть. Много кто вам на фансайнах говорит о том, что любит нашу музыку и тексты?

Намджун показушно хмурит брови, принимая позу великого мыслителя и почёсывая подбородок. Чонгук вновь улыбается, смотря на придуривающегося хёна.

- О том, какой я красивый, говорили, - серьёзно кивает Намджун. - О том, как меня любят, говорили. О том, как мне идёт рубашка, говорили. О том, что чёрный цвет - мой цвет, говорили. О том, как много мы трудимся, о том, как много делаем для фанатов, о том, как им нравятся наши песни и их смысл - не припоминаю. Не, ну было такое пару десятков раз, но по сравнению с остальным сами понимаете.

- Вот видишь,- усмехается Юнги, смотря на Чонгука. - Так что забей. Поноют и перестанут. Они всегда ноют. Что селфи не выкладываем, которые делаем, за то, что якобы что-то у кого-то отнимаем одним своим существованием. Одна фанатка однажды устроила мне истерику из-за того, что я не дал на фансайне за щёки себя потискать. Адекватность зашкаливает. Так что не обращай внимания, наладится всё.

От Юнги пахнет терпким одеколоном и кондиционером для одежды от его толстовки. Этот запах давно ассоциируется с домом, и Чонгук вдыхает его полной грудью, когда хён обнимает его, похлопывая по спине. Некоторую секунду спустя наваливается Намджун, потому что «тоже обнимашек хочу, делитесь». Юнги ворчит, что Ким слишком стар для нежностей, на что Намджун лишь смеётся и сгребает его в объятия вместе с Чонгуком. В этот момент зажатый между двумя спорящими и смеющимися хёнами Чонгук наконец-то чувствует успокоение. И радость, которая накрывает его с головой от банальной поддержки более опытных «публичных» людей, которые начали свой путь намного раньше остальных, а потому не раз сталкивались с общественным непринятием.

- Эй, оболтусы, а ну отпустили ребёнка. Целый день тут сидите и портите его. Чонгук, пошли, я там нашёл остатки торта, попьём чаю. И почему ты постоянно зависаешь с этими тунеядцами? Пошли...

Сокджин появляется из ниоткуда и распихивает парней, выдёргивая из их рук улыбающегося Чонгука. Намджун громко возмущается, заявляя, что он никого не портит, это привилегия Юнги. Мин же фыркает и заявляет, что Сокджин ничего не понимает, это не тунеядство, это творческое собрание.

- И вообще, почему Чонгуку не досталось? - бурчит он, сверля недовольным взглядом посмеивающегося младшего, прячущегося за широкой спиной Джина.

- Потому что Чонгукки - хороший ребёнок, который свою комнату уже прибрал. Не забывайте, что на вас всё ещё висят стирка и поход за продуктами, - припечатывает Сокджин и утаскивает Чонгука за собой, хлопком двери ставя точку в разговоре. 

На кухонном столе красуются кружки с кофе и тарелки с кусками фруктового торта. Жирные горы взбитых сливок, бисквит, залитые сладким желе фрукты. Чонгук видит это как огромное нарушение общей диеты, но Сокджин подталкивает его к столу, попутно начиная шутить, и Чон забывается. Попивая чай, они болтают о всяких глупостях, вспоминают времена преддебюта, когда младший частенько напрашивался с Сокджином в кафе, делятся личными тёплыми воспоминаниями, а после Джин тянется через столешницу и берёт младшего за руку.

- Знаю, о чём вы разговаривали, - мягко сообщает он. - И хочу сказать то же, что сказали и Юнги с Намджуном. Недовольные будут всегда, но ты не должен раскисать. Вспомни, как агрились на Хосока, как в своё время недолюбливали Тэхёна, как жёстко критиковали Чимина. Но парни выдержали, и ты тоже выдержишь. Просто знай, что ты не один, мы всегда рядом, мы - семья, которая поддержит.

Чонгук смущается на секунду, теряется, ведь Сокджин здесь, если верить фанатам, пострадавшая сторона, которую нужно поддерживать и успокаивать, но после кивает. В конце концов, сколько бы ни было неприятных инцидентов, сколько бы ни лилось на группу грязи, Сокджин всегда был выше всего этого. Вот уж кто настоящий профессионал, знающий своё дело и умеющий не обращать внимания на то, что его недостойно. Пожалуй, именно Сокджин был тем, кто в трудные времена утирал всем слёзы. И Хосоку, и Тэхёну с Чимином, а теперь вот и Чонгуку. И макнэ на самом деле благодарен ему за поддержку сейчас и за всю подаренную заботу в прошлом. 

- И, на всякий случай, хочу, чтобы ты знал, что меня всё устраивает, и я не собираюсь придушить тебя во сне ради пары строчек в песне, - заявляет Сокджин и смеётся, видя чужое вытянутое лицо. 

Чонгук подзависает, а после смеётся тоже и сжимает ладонь хёна, лежащую поверх своей.

- Хорошо, хён, - отвечает он спустя мгновение и тепло улыбается. - Спасибо.

- Боже мой, какие сопли, - кривится вошедший в кухню Юнги. - Сокджин-хён как всегда слишком...

- Я там тебе оставил кусок торта в холодильнике, - оборачивается к нему Джин.

-... слишком прекрасен для этой жалкой планетки. Серьёзно, хён, наверное, другие ангелы тебе завидовали и поэтому скинули на землю, - тут же меняет тон Юнги и почти целиком залезает в холодильник в поисках сладости.

Сокджин закатывает глаза на типичного Юнги, Чонгук смеётся на пару с вошедшим следом за Мином Намджуном, а где-то в коридоре хлопает дверь, оповещая о вернувшихся остальных ребятах, которые через мгновение вваливаются с пакетами, набитыми продуктами и вредными вкусностями. Вскоре все сидят за столом, налегая на купленный фаст-фуд и дружно плюя на диету. Чимин просит передать ему сырный соус и удивляется сильно, когда вместо соуса получает обнимашки от окончательно восстановившего душевное равновесие Чонгука. Следом на них виснет Хосок, потому что тоже хочет милостей, а на Чимина наваливается Тэхён, потому что без него никакая движуха не имеет права быть. В это же время Сокджин читает Юнги нотацию о том, что не хорошо эксплуатировать младших, и что если бы Мин сам сходил за продуктами, то не развалился бы. Юнги его благополучно игнорирует, поедая торт, а после и вовсе затыкает жужжащего над ухом хёна гамбургером. Такой расклад, впрочем, Сокджина устраивает, и он отвлекается на Намджуна, который дёргает его за рукав кофты и принимается что-то рассказывать.

Шум, гам, разговоры, смех, множество шуток и особые узы, связывающие этих семерых между собой на веки, становящиеся с каждой улыбкой всё прочнее и прочнее.

Так должно быть.

Так и есть.

|End|