Second meeting
Когда я вошел в дом, папа сидел на диване и подбирал носки в пару.
- Как дела в больнице?
- Я в итоге не поехал. Вернул вместо этого толстовку.
Это была не ложь, хотя я знал, что папа подумает о библиотеке.
- Ох, хорошо. Юнги. Его зовут Мин Юнги.
Он порылся в куче носков на кофейном столике в поисках второй пары.
- Что?
- Полиция сказала, кто тот парень, который тебе помог. Я написал ему письмо, полицейские обещали его передать.
- Круто!
Папа поднял палец, будто ему в голову пришла какая - то мысль:
- Не хочешь что - нибудь добавить?
- В письмо?
- Да.
Я улыбнулся, решив, что это может быть забавно.
- Конечно.
Он скинул носки с коленей на подушку, затем прошел на кухню и там достал из конверта сложенный листок бумаги. Я прочитал слова, которыми папа благодарил альфу за то, что тот услышал сигнализацию и пришел ко мне на помощь, ведь это поступок охарактеризовал его как сильную личность. Я взял со стойки черную ручку и добавил слова: "Purple you, мой герой", затем подписался.
Папа прочитал и между его бровями залегла морщинка.
- Это не совсем искренне.
- Так и есть.
Он сложил письмо и засунул обратно в конверт.
Может, написать что - то еще? Мои слова должны были быть смешными, но прозвучали едко. Я понял, что все еще злился на Юнги за то, что его поймали, что он отшил меня у приюта и, если уж на то пошло, в школе, что так легко смог закрыть дверь.
- Мне нужно выполнить работу по фотографии. Можно ненадолго сходить в парк?
- Конечно.
В своей комнате я закинул сумку с фотоаппаратом на плечо, взял куртку, шарф и пошел в гараж за велосипедом. Когда я снимал на улице, было гораздо проще передвигаться на велосипеде, нежели на машине.
Я остановился у парка выше по улице. Даже несмотря на снег, там было полно детей. Я оставил велосипед у стойки, протопал по талому снегу и нашёл скопление обнаженных деревьев.
Поднеся фотоаппарат к глазу, я вздохнул. Давненько я не смотрел на мир через объектив. Это помогало мне кое - что прояснить, привести мысли в порядок. Глядя на резкие углы голого дерева, на мрачный фон, я понял, что позволял своей жизни стать неопределенной. Мне нужно было сосредоточиться на важном - на Хосоке.
🍫
На этот раз Джин не поехал со мной в больницу, и я, войдя в вестибюль, задумался, не совершил ли ошибку, придя один. Но было слишком поздно поворачивать назад - мистер Джи меня заметил. Он пулей вскочил, обрывая на середине разговор с сидящим рядом омегой, и поторопился ко мне:
- Чимин! Я так рад, что ты вернулся. После твоего визита произошло кое - что хорошее! Он сжал мою руку.
- Он очнулся?
- Нет, пока не очнулся, но впервые появился признак того, что это возможно.
- Это замечательно!
- Все благодаря тебе.
Я долго смотрел на отца Хосока, а потом сказал:
- Нет. Он сжал вашу руку. Уверен, это благодаря вам. Со мной он совсем не двигался.
- Я провел здесь несколько дней - и нечего. А ты несколько минут и... - Мужчина замолчал и обнял меня. - Ты словно волшебник. Вернулся из мертвых и теперь делишься здесь хорошей кармой.
- Я не был мертв.
Отец проигнорировал мои слова:
- Они теперь прекратят давать ему лекарства, вводящие в кому. Посмотрим, очнется ли он.
- Правда? Это потрясающе!
- Когда он очнется, они смогут лучше оценить его состояние. Изучить степень повреждений. Идем. Тебе нужно его увидеть.
Глаза Хосока сегодня казались уже менее опухшими, хотя теперь стала более заметна пигментация вокруг них. Мистер Джи оставил меня с ним наедине. Я сел, и мое тело, точно по памяти, сразу вернулось в состояние полной боевой готовности. Прекрати, сказал я своему телу. Ты в порядке. Посмотри, в каком он состоянии.
- Привет, Хосок. Какие планы? - Я улыбнулся. - Знаю, мои шутки становятся все банальнее. - Я снова положил ладонь на его руку. - Готов поспорить, тебе очень скучно. Конечно, если ты вообще понимаешь, что происходит. Надо почитать тебе или что - то типа того. Не это ли принято делать, когда друг находится в таком положении? Кажется, так всегда поступают в фильмах. Что бы ты хотел послушать? Не думаю, что я знаю ответ.
Если быть честным, я не знал о Хосоке почти ничего важного. Знал ровно то, что и вся наша компания, - ему нравятся бейсбол и розыгрыши, а еще он очень умный, - но мы с ним никогда не разговаривали по душам.
Я оглянулся на дверь. Прошло несколько минут. На удивление, его отец так и не вошел и не объявил, что время вышло. Может, за последние двое суток разрешили более длительные визиты? Чон сжал руку. Я на мгновение уставился на его руку, затем вложил в нее свою ладонь:
- Хосок? Ты меня слышишь?
Я обхватил его руку и затаил дыхание в надежде, что почувствую что - то в ответ.
Ничего!
- Сегодня баскетбольный матч, - сообщил я ему. - Джин и все остальные пошли туда. Просили передать тебе привет. Чуть позже я присоединюсь к ним. - Я обвел красную кнопку вызова медсестры сбоку от его койки. - Помнишь, ты хотел участвовать в пробах на талисман команды и получил "анонимное" письмо с угрозой, которое, как мы все поняли, было написано предыдущим талисманом? И ты ходил и говорил всем, что все равно будешь участвовать, хотя для тебя эти пробы означают жизнь или смерть. - Я засмеялся. - Было мило с твоей стороны в итоге отказаться от участия. Ты правда хотел участвовать, или это с самого начала было просто шуткой?
Надо было раньше спросить Хосока об этом. Такие детали не казались важными, но теперь они рассказывали мне больше о том, каким человеком он был... есть. Спрошу его об этом, когда он очнется. И почему я прежде не задал ему эти вопросы? Он интересовал меня. Разве я не должен желать знать о нем все?
- Не думаю, что хотел бы быть талисманом. Засмущался бы перед толпой. Но из тебя вышел бы отличный лесной волк, хотя бы потому, что тебе нравится находиться в центре внимания. И тебя, кажется, не волнует, что о тебе подумают. Интересно, в этом костюме очень жарко? У меня бы начался приступ клаустрофобии. Ты знал, что я начинаю паниковать в замкнутых пространствах? Хотя где я не паникую, верно?
Я никогда не рассказывал друзьям так подробно о своем тревожном расстройстве.
- То, что ты рассказал ему, не считается, Чимин. Он в коме, - закатив глаза, тихонько пробормотал я.
В животе громко заурчало, и я приложил к нему руку. Телефон показывал семь часов. Я окинул палату взглядом, рассматривая аппараты, белые стены, тикающие часы.
В животе снова заурчало, и я поднялся:
- Увидимся в понедельник.
Я отправил короткое сообщение его отцу. Да, я избегал его родителей. Они хотят новостей о прогрессе состоянии сына, и мне претила мысль, что рассказать нечего. Но главным образом мне просто нужно было отсюда выбраться.
🍫
Когда я завел двигатель, в машине громко заиграла музыка, напугав меня. Я быстро выключил ее и, вырулив с парковочного места, поехал в школу. От одной только мысли о баскетбольном матче меня всего скручивало. Я не хотел туда идти. Там шумно, многолюдно и просто невыносимо. Я не знал, мог ли сейчас, после больницы, справиться еще и с этим. Но я сказал друзьям, что приеду, так что выбора не было. В любом случае, я всегда мог оттуда уехать.
К тому времени как я добрался до школы, прошло уже больше половины игры. Я нашел друзей в центре трибун, на их щеках красным была нарисована цифра пятнадцать.
Я засмеялся:
- Вы все поддерживаете Джиуна?
Джиун был звездой баскетбольной команды. "Не альфа, а мечта". Я снимал его для ежегодника, но вне этого мы практически не пересекались.
Сегодня зал казался более переполненным и шумным, чем обычно. От этого завибрировало в груди, а глаза заслезились.
- Ты в порядке? - спросил у меня под ухом Джин.
Я уперся локтями в колени и опустил голову на руки:
- Да. Просто волнуюсь за Хосока.
- Дай мне знать, если волнение сработает, и тогда я внесу свою лепту.
Я улыбнулся:
- Иногда мне кажется, что сработает.
Друг положил руку мне на спину:
- Просто подумай о молочных коктейлях, которые мы будем пить через полчаса. Это решение всех проблем.
🍫
Наверное, молочные коктейли действительно решение всех проблем, потому что в ту секунду, как мы вошли в "Milky Way", всё сразу стало намного лучше. Как минимум тише. Я заказал большой шоколадный коктейль и булочку с мятой. Заняв место, я вспомнил, как мы с Юнги обсуждали, что съедим именно это после нашего освобождения из библиотеки.
- Почему ты улыбаешься? - спросил Джин, присаживаясь рядом со мной.
- Потому что все прекрасно.
- Правда?
Я еще не рассказал Джину о Юнги, но сейчас мог бы. Худшее уже все равно произошло: Мин оказался в приюте. То, что я расскажу Джину, ничего не изменит.
- И...
- И, что?
- В библиотеке...
- Мин Юнги, - произнес он.
- Что? Откуда ты... - Я замолчал, заметив, что друг смотрит на дверь.
Мой взгляд сразу последовал к стойке, к которой шёл Юнги и еще несколько человек. Сердце пропустило удар.
- С кем это он? - спросил Джин. - Я никогда его ни с кем не видел. Это его отец?
- Это его приемный отец.
Или групповой отец, я не знал, какое у этого человека официальное наименование, но именно этот мужчина открыл дверь и позвал Юнги, когда я пришел в приют. Он поговорил с кассиром, затем передал тому кредитку.
Я сидел весь на взводе, крепко сжимая в руках коктейль, и ждал, когда Мин повернется и посмотрит в мою сторону. Я мог бы ему помахать. Он мог бы помахать в ответ. Это докажет, что он не пытался отделаться от меня в тот день на крыльце, как мне показалось.
Наконец Юнги повернулся, но просто окинул взглядом зал, задержавшись на мне лишь на секунду, после чего двинулся дальше. Полный игнор. Я откинулся на спинку сиденья. Неудивительно, что у него нет друзей.