Open your heart
- Ты меня обманул? - спросил я после часа игры. Мы давно перестали показывать свои карты. Юнги легко влился в игру. Не совсем понимал, какие комбинации бьют - по крайней мере, он так утверждал, - но это было и неважно: он все еще выигрывал у меня почти каждый раз. Я радовался, что альфа отказался от моего предложения сыграть на секреты. - Ты уже умел играть, верно?
- Нет.
- Прячешь карты в рукаве или типа того?
Я без раздумий схватил его за руку, перевернул ладонью вверх и провел пальцами по запястью. Теперь я отчетливо увидел его татуировку. Три цифры: 13,06,13. Палец сам по себе обвел эти цифры - без его разрешения.
Мин встретился со мной взглядом:
- Я не мухлюю.
Я отдернул руку:
- Это была шутка.
Парень собрал свои карты и отдал их мне:
- Может, нужно лучше тасовать.
Я уже хотел было возразить, но понял, что Юнги пошутил, когда его губы искривились в улыбке. Мои руки покрылись мурашками, и я их потер. Было холоднее, чем я думал.
- Я замечательный тасующий, - отрезал я. - Тебе просто повезло. Очень, очень повезло.
- Ты меня поймал. Я самый везучий парень в мире. В голосе альфы не был заметен сарказм, но я знал, что он язвил. И был прав. Вне карточной игры удача была явно не на его стороне. Кроме того, хоть он и ловко меня обыгрывал, эта игра не улучшила его настроения. Если уж на то пошло, парень еще больше замкнулся в себе.
Я кивнул на татуировку:
- Что она означает?
- У меня есть еще одна толстовка.
Только через мгновение я понял, что это не ответ на мой вопрос. Но, осознав, что все еще тер руки, вместо того чтобы попытаться разговорить парня, несколько раз кивнул:
- Да. Я немного замерз. Здесь холодно, правда? Как думаешь, есть способ подобраться к закрытому термостату?
- Не знаю. - Мин встал и, подойдя к рюкзаку, достал для меня серую толстовку.
Если я думал, что к спальному мешку пристал его шоколадный запах, то эта толстовка могла с таким же успехом побывать на его теле. Пахла она потрясающе. Я натянул ее на себя и, совершенно не задумываясь, поднес ворот к носу.
- Она какое-то время лежала в моем рюкзаке, - сказал Юнги, будто мне был противен запах и я старался не дышать.
- Нет, все нормально. Спасибо.
Альфа занял свое место, и я раздал карты. Теперь, когда он демонстративно избегал моих вопросов, я мог смотреть только на его тату. Интересно, что она означала? Почему он мне не сказал об этом? Я многое хотел о нем узнать.
Я взял свои карты - в этот раз раздача получилась достойной.
- Готов уже сыграть на вопросы? - спросил я.
- Что ты имеешь в виду?
Я отложил карты, чтобы посмотреть Юнги в глаза:
- Если я выигрываю, то задаю тебе вопрос, на который ты должен ответить честно. Выигрываешь ты - вопрос с тебя.
- Ты ведь понимаешь, что я выиграл последние девять раздач?
- Девять? Правда? Ты считал?
- Да.
Я засмеялся:
- Тогда тебе нечего терять.
Юнги поднял свои карты и просмотрел их.
Я расправил карты веером и попытался изобразить беспристрастность:
- Хочешь обменять карты?
- Одну.
Я передал парню карту, затем тоже обменял одну. И не смог сдержать улыбку, когда собрал фулл-хаус. Но альфа выложил роял-флэш, и моя улыбка тут же погасла.
Не успел я даже показать ему карты, как он сказал:
- Итак, мой вопрос: как думаешь, где твои друзья? Отвечай честно.
Его вопрос был похож на удар под дых.
- Откуда ты знаешь, что победил?
Юнги положил руки на стол и кивнул на мои карты.
Я выложил их, показывая, что он прав. Парень посмотрел на мои карты, затем снова на меня, но уже в ожидании.
- Я тебе уже это говорил. Думаю, они ищут меня.
- Так, значит, вся эта честность в пари всего лишь для видимости?
- Ладно. Отвечаю честно... Мне кажется, они решили, что я отправился домой, потому что устал или расстроился.
- И как бы ты добрался до дома?
- Наверное, они подумали, что я позвонил отцу или папе.
- С чего бы им так думать?
- С того, что я делал так прежде.
Мин склонил голову набок:
- Ты часто покидаешь компанию, никому не сообщая?
- У меня проблемы с тревожностью. Часто паникую. Я никому не говорил об этом, кроме родителей и брата. Друзья наверняка думали, что у меня проблемы со сном, поэтому я часто использовал этот предлог, чтобы уйти домой.
- Из-за чего?
- Из-за всего. И из-за ничего тоже. Обычно я могу с этим справиться. Но бывают моменты, когда не могу, и тогда убегаю.
Я перетасовал карты и подумал свернуть игру, но Юнги уже задал мне самый плохой вопрос, все остальные теперь окажутся пустяком, а мне по-прежнему хотелось многое узнать о нем.
Мин ничего не ответил, и я тогда добавил:
- Я принимаю лекарство. Невелика беда.
Только теперь мое лекарство лежало в рюкзаке в машине Хосока. Его отсутствие в течение трех дней не конец света, но все же есть повод для беспокойства.
Я поймал взгляд альфы, бросая ему вызов: он мог спросить о чем-то еще. Не спросил. Я раздал карты, и Юнги снова победил. Я вздохнул и стал ждать. Парень откинулся на спинку стула и долго пристально смотрел на меня, будто идеальный вопрос мог появиться сам собой. Он никогда так долго не смотрел на меня, и я не выдержал его взгляда. Начал водить пальцами по деревянному столу. Обидно, что Юнги было сложно придумать для меня вопрос, когда мне самому хотелось узнать о нем так много.
- Почему ты всегда прячешься за фотоаппаратом?
- Что? - Я вскинул на альфу глаза. И даже не знал, как на это ответить, потому что это больше походило на лживое заявление, чем на вопрос. - Это не так. Мне нравится фотографировать. Конец истории.
Мин кивнул и подался вперед, будто ждал, когда я снова раздам карты.
- Это правда. Мне очень нравится. Нравится на вечность запечатлевать момент. Нравится видеть вещи под другим углом. Нравится выделять что-то из цельного и решать, на что это будет похоже. Мне нравится предсказуемость фотоаппарата, нравится то, что он делает все так, как я ему говорю. Нравится запечатлевать эмоции...
Юнги вздернул брови, словно мой ответ его удивил, но так ничего и не сказал.
- Я ни от чего не прячусь, - добавил я.
- Рад слышать, что тебе нравится, - улыбнулся парень.
- Так и есть, - кивнул я.
Как Мин это делал? Как без особых усилий вынуждал меня говорить о себе так много? Я глубоко вдохнул, немного успокоился и раздал карты.
Комбинация вышла неплохой. Пришлось обменять только одну карту. И когда я взял новую, вышел фулл-хаус. Я постарался никак не отобразить это на своем лице.
Мин обменял три карты, и я нервно постукивал ногой в ожидании, пока он рассмотрит свою комбинацию. Он выложил на стол две пары карт.
- Ха! - воскликнул я и открылся. - Наконец-то!
Парень, скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула.
Я хотел получить столько ответов, что было сложно остановиться на каком-то одном вопросе. Мой взгляд упал на запястье альфы. Мне очень хотелось знать значение его татуировки, но, так как он до этого не захотел отвечать, я был уверен, что и сейчас останусь без ответа, несмотря на нашу сделку.
Может, Мин все-таки ответит на этот вопрос:
- Почему ты в прошлом году попал в колонию для несовершеннолетних?
- Я думал, все знают эту историю.
- До меня доходили слухи, а мне нужна правда.
- Не стоило тратить свой вопрос. Слухи верны.
- Ты кого-то избил?
- Да.
- Кого? Почему?
- Третьего приемного отца. Потому что он этого заслуживал.
- Что он сделал?
- Был придурком.
- В смысле?
- Ему нравилось бить свою жену. Я хотел, чтобы он понял, каково это. Когда пришли копы, его жена защитила его и сделала меня козлом отпущения. Они выдвинули обвинения.
- Отстой!
Юнги вздернул плечом и бросил мне свои карты. Затем резко встал:
- Я проголодался.
С этими словами он вышел из-за стола и направился к двери.
Думаю, мне повезло, что он ответил на один вопрос. Стоило догадаться, что эта ставка положит конец игре.
🍫
Когда я вошел в комнату отдыха, Юнги сидел перед телевизором и доедал батончик. Спальник так и лежал на диване. Я присел на свой край и укрыл им колени.
Потом приподнял уголок:
- Хочешь укрыться?
- Мне и так нормально.
Мой батончик по-прежнему лежал на кофейном столике, и, пусть желудок не особенно протестовал, я все равно взял его и начал есть. Глупо использовать еду как отвлечение от происходящего. Но как еще исправить ситуацию?
- Могу сосчитать на пальцах одной руки, сколько таких батончиков я съел за всю жизнь, но этот - самое вкусное, что я когда-либо пробовал.
- Да.
- Ты много их ешь?
- Нет.
- А какой у тебя любимый батончик?
- Ты думаешь, раз мы сыграли в покер, то теперь друзья?
Меня охватила злость.
- Нет. Просто пытаюсь убить время.
Наверное, альфа хотел, чтобы я ушел, но я никуда не собирался, потому что он вел себя как придурок. Я положил голову на подлокотник и переключил свое внимание на телевизор. Шел какой-то баскетбольный матч. Я не считал парня фанатом баскетбола. Да и вообще до этих выходных относил его к категории смутьянов. И пока что Юнги подтверждал мое мнение. Я натянул спальник на плечи.
Будь здесь Джин, мы бы прижались друг к другу и долго болтали о последних влюбленностях. Как в прошлую субботу. Мы сидели у него дома на диване и болтали, пока по телевизору фоном шел фильм.
- Когда ты признаешься Хосоку, что он тебе нравится? - спросил друг.
Он единственный из всех ребят, кому я рассказал о Хосоке. Не потому, что не доверял другим, просто вне школы проводил с Джином больше времени, поэтому и разговаривали мы чаще.
- Я не знаю. Мне сложно ему открыться. Нервничаю каждый раз, как начинаю...
- Не из-за чего тут нервничать. Ты ему нравишься.
- Кажется, ему все нравятся.
- Но ты больше. Мы все это видим.
- Тогда почему он не пригласил меня на свидание?
Джин сжал мою руку:
- Думаю, некоторые альфы могут быть такими же неуверенными, как и омеги. Ты посылаешь ему смешанные сигналы.
- Да?
- Да, флиртуешь, а когда он отвечает тебе, отступаешь.
- Что правда, то правда. Я начинаю слишком много думать. Я всегда слишком много думаю.
- Так не думай. Вы вместе такие милые.
Я вернулся в реальность с улыбкой на лице. Я скучал по Джину. Это глупо, ведь мы виделись только вчера, но должны же были провести вместе все выходные. Я с нетерпением этого ждал.
Я уставился на обертку в руке - уже доел батончик. Обертка от батончика Юнги лежала на кофейном столике. Снова мысленно перечислил всю нашу еду. Ее количество не увеличилось. Но все будет в порядке. Люди выживали в диких местностях и с меньшим количеством продовольствия. Но почему от этой мысли мое сердцебиение участилось? Нет, я не запаникую!
Иногда мои проблемы наносили мне удар исподтишка. Когда я даже не ожидал. Когда надеялся, что отлично справился с панической атакой. Мое сердце словно не слушалось. Я знал, что эта ситуация была невыносимой и что мое тело решило сыграть в догонялки, но не здесь, не на глазах у Юнги. Он уже и так меня осуждал.
Я встал, стараясь скрыть неровное дыхание, и вышел из комнаты. Я ощущал себя как в ловушке. Мне нужен свежий воздух. Можно найти где-нибудь окно и открыть его. Но тут я вспомнил, что прошлым вечером подергала за ручки почти все окна, и мой мозг закипел. Я направился к лестнице и этаж за этажом проверял окна, до которых не добрались мои руки. К самому верхнему этажу, четвертому, я запыхался. Коридор здесь напоминал своего рода хранилище. Помещение с кучей коробок, в которых лежали самые разные вещи: старые украшения, рулоны тканей, скатерти. Так много всего. Меня окружил целый лабиринт из вещей.
Сердце буквально вырывалось из моей груди. Я прислонился к стене. Хватит, хватит, хватит, хватит... На глазах выступили слезы, в ушах слышался гул... Я психовал, почувствовав панику, и это меня угнетало.
- Все в порядке, - сказал я, но не поверил в свои слова.
И тут я заметил в другом конце коридора дверь - неприметную, белую, с металлической ручкой по центру. Раньше я ее не видел.
Я едва не споткнулся о собственные ноги, когда бросился к двери и распахнул ее. Дверь вела к металлической спиральной лестнице. Каждая ступенька скрипела, а сама лестница ходила ходуном под моим весом. Крепко цепляясь за пыльные перила, я все же поднялся на самый верх. Там меня ждала еще одна дверь - с жуткой деревянной совой в конце перил. Я дернул за ручку и чуть было не вышел на крышу, но вовремя опомнился. Крыша была остроконечной, и даже без снега на ней небезопасно. Порыв холодного ветра ударил мне в лицо, мигом высушив пот. Я раз за разом с удовольствием вдыхал морозный воздух.
Сердцебиение замедлилось, дыхание выровнялось. Но ноги все равно тряслись, поэтому я опустился на верхнюю узкую ступеньку и выглянул на покрытую снегом крышу. Неразумно думать, что я мог бы просидеть здесь до конца выходных. Небо потемнело, скоро появятся звезды.
Я представил, что лежу на своей кровати и в темноте смотрю на мерцающие звезды на потолке. Я буду там через два дня, а может, и раньше. Я подумал о том, что помогало мне расслабиться: как папа расчесывает волосы, отец что-то напевает, пока жарит яичницу, старший брат везет меня за мороженым в выходные, когда приезжает домой из колледжа. Тело полностью расслабилось от этих приятных мыслей.
Я вытер глаза. Они иногда слезились во время панических атак. Это раздражало. Но такое случалось не часто. Только тогда, когда какие-то события застигали меня врасплох. А сейчас я сорвался. Неудивительно, если учесть, как необычно прошли последние сутки. Я снова приду в норму, когда все это закончится, продолжал я твердить себе. Мне просто надо это пережить.
Я откинулся назад и уперся ладонями в пол.
- Почему я не могу лучше контролировать свое сознание? - простонал я в потолок.
Нет, не в потолок. Я смотрел внутрь огромного колокола, с которого свисала веревка. Это колокольня. Ну конечно. Я много раз с улицы видел колокольню, а оказавшись внутри, просто о ней не подумал. Я сидел на колокольне под колоколом, в который никогда не звонили.
Я подскочил, схватился за веревку и потянул. Кто-нибудь да заметит, что звонит колокол, который никогда не звонил. Обязательно!