56
Чимин вежливо отказывается от помощи медбрата, вызвавшись самостоятельно довезти альфу до операционной. Чонгук уже надел приготовленную длинную больничную рубаху белого цвета, с зелёными окантовками на подвёрнутых рукавах.
У альфы коротко сбриты волосы до середины затылка, оставшаяся длина зафиксирована в высоком небрежном пучке. Чон отбивает пальцами хаотичный ритм по металлическому тонкому подлокотнику на инвалидном кресле и отклоняет голову вбок, когда Чимин в очередной раз проезжает ладонью по сбритой части затылка.
— Как там детка? — спрашивает Чонгук, подтянувшись на кресле, принимая более удобное положение. В груди отдалённо скребётся неприятное чувство, вызывая необоснованную встревоженность. Альфа хмурится: с чего бы ему вдруг взяться, если сейчас он спокойнее удава, а о том самом минимальном, но тем не менее неудачном проценте проведения операции даже не думает?
— Празднует, что ты, наконец, свалил, — хмыкает Чимин, уступая дорогу пожилому омеге, медленно идущему не без помощи супруга. — И что он вообще нашёл в тебе?
— Зависть — плохое чувство, Чимин-а, — довольно улыбается Чонгук, полукруговыми движениями разминая шею.
— Да что ты? — прищурился альфа.
— Да, — кивнул Чонгук, шутливо строя серьёзное выражение лица и сведя брови к переносице.
Пак мелко улыбнулся, упираясь взглядом в плечи сидящего альфы перед собой. Он ведь уже решил, что обязательно поговорит с Чонгуком на тему их с омегой отношений. Не понравилось ему это нервное тэхёново поведение и измученные глаза. А зная хосоков нрав… Надо что-то решать. Хватит омеге страдать.
— Чонгук, — заговорил Чимин, недовольно гортанно рыкнув, замечая идущего в их сторону помощника хирурга, по пути натягивающего медицинскую маску. Не успел. Альфа вопросительно промычал в ответ. — Тэхён… тебя ждёт.
Чон прикрыл глаза, благодарно коротко кивнув. Наверное, этих самых слов ему сейчас очень не хватало. Чимин по-дружески шлёпнул его по предплечью, напоследок кидая бодрое: «скоро увидимся». Он остался смотреть на удаляющие фигуры, пока те не скрылись за дверьми операционной.
***
Тэхён открывает глаза, фокусируя взгляд на стене напротив, и чувствует лёгкую тяжесть пледа, которым он укрыт. Омега мимолётно хмурится, не помня, чтобы он хотя бы брал его с собой. Наверное, всё-таки машинально прихватил на всякий случай и просто забыл.
Он с усилием отрывается от поверхности чонгуковой кровати, и принимает сидячее положение, чувствуя, как прохладный воздух осел на нагретой под пледом коже, заставляя продрогнуть, и как от голода неприятно сосёт желудок. Тэхён укутался в плед, ощущая нестерпимую потребность в воде, и неспешно поднялся путём раскачки, сейчас походя на объёмного пингвина.
Ким слегка прокашлялся, чувствуя першение из-за пересохшего горла, одной рукой придерживая плед, чтобы тот не упал и не лишил его накопившегося тепла, костяшками второй руки потирая сонные глаза.
Он напрямую идёт к кухонным шкафчикам, приподнимаясь на носочки, беря первую попавшуюся чёрную кружку. Вода приятно журчит и пузырится, наполняя кружку, и не менее приятно смачивает горло, утоляя жажду.
Тэхён опирается боком о нижний шкафчик, двумя руками обхватывая кружку, и задумчиво смотрит в большое окно в пол. Краем глаза не сразу замечает что-то странное в гостиной, что вызвало лёгкий испуг, мимолётно прокатившийся по стенкам внутри. Он медленно поворачивает голову в сторону дивана и топорно косится на двух альф, в ожидающей позе сидящих на диване и внимательно смотрящих на него. Чимин, подпирая рукой лицо, сквозь сомкнутые губы прыскает от смеха первый, прикрывая рот ладонью, наблюдая замешательство на лице омеги, который так до сих пор и стоит с кружкой у самых губ.
— Так, значит, ты встречаешь любимого альфу? — грозно спросил Чонгук, щуря взгляд и разочарованно качая головой. — Что, даже на шею не кинешься?
Альфа поднялся на ноги, слыша, как кружка с грохотом была поставлена на столешницу, наблюдая, как мешающий плед оказался на полу, а омега вырос перед ним, вжимаясь своим телом в чужое, точно желая слиться в одно целое, и жадно сжимает футболку на крепкой спине.
Чонгук уткнулся носом в белокурую макушку, наслаждаясь запахом собственного шампуня, граничащего с природным запахом Тэхёна. Он отстранил от себя омегу, грубоватой кожей на подушечках пальцев ласково касаясь подбородка, подталкивая его вверх. Губы, так желанно найдя друг друга, слились в нетерпеливом и мокром поцелуе (которому даже сидящий всего в паре метров Чимин препятствием не был) звонко и сладко причмокивая. Омега хватается за чужие плечи, пытаясь придвинуть Чонгука ещё ближе, реагируя россыпью мелких холодящих мурашек на прикосновения жадных губ к собственной шее, тёплых ладоней к голой коже под задравшейся широкой футболкой.
— Я всё ещё здесь, — напомнил Чимин, неловко изогнув поджатые губы в полуулыбке, смотря на стену в противоположной стороне от двух присосавшихся к друг другу людей.
Альфа мысленно даёт пинка под зад Паку, который вот вообще влез не вовремя. Маленький что ли и впервые увидел как люди целуются и касаются друг друга?
Чонгук долго всматривается мутноватым после операции взглядом в карие глаза напротив, где полопались мелкие сосудики на белке из-за долгих слёз, и не может насмотреться, утолить жажду. Он не очень чётко видит омегу перед собой, но, как прогнозировал док, это волне нормально и всего лишь на небольшой период времени. Взгляд бегает по лицу, останавливаясь на алых, искусанных и совсем не мягких губах, пока ладонь по направлению к ключицам скользит на тонкой шее.
Всё это только его.