54
— Ну что, — Чимин задумчиво водит костяшками по своим губам, смотря в пол. — Завтра мы улетаем, помнишь?
— Помню, — рассеянно кивает Хосок. — Волнуешься?
— Вообще-то нет, но после последних новостей от его лечащего врача…
— Чим, минимальный процент того, что операция может пройти не утешительно, — напоминает альфа, приподнимаясь и поддерживающе хлопая его по предплечью.
Чимин пересекается взглядом с Тэхёном, замечая долю беспокойства и встревоженности в глазах, и мимолётно прикрывает глаза, безмолвно успокаивая омегу, что всё нормально. Дать бы себе подзатыльник, что так бестактно поступил, проявляя слабость.
— Ты приедешь? — обращается Пак к альфе, всё ещё поддерживая зрительный контакт с Тэхёном. — Твоё присутствие в качестве поддержки не помешает.
— Разумеется, о чём речь? — Хосок трёт ладони между собой и поднимается на ноги, направляясь к холодильнику. Он открывает дверцу и тянется за коробкой тыквенного сока, желая освежиться холодным напитком, но вместо этого топорно смотрит перед собой, трясся почти пустой коробкой. — А… А где весь сок?
Омега медленно переводит взгляд на стакан с тёмно-оранжевым соком в своей руке, неуверенно выпуская трубочку из губ. Брови альфы ползут вверх, на лбу наблюдаются мимические морщины, а уши двигаются назад.
— Ты что, выпил всю коробку? — Хосок понижает голос, с неподдельным удивлением тараща глаза на Кима.
— Тебе жалко какого-то сока? — хмыкает Чимин. — Раз так, то завтра я куплю тебе целый ящик этих чёртовых двухлитровых коробок.
— Да мне не жалко, просто это тыквенный сок!
— Вот именно, что это чёртов тыквенный сок, а ты его, — он головой кивает в тэхёнову сторону, — я уверен, убить готов прямо сейчас.
— Чимин, он терпеть не может этот, как ты выразился, чёртов тыквенный сок! Тыквенный, Чимин! Тэхён его ненавидит, — альфа трясёт коробкой у своего уха, мелодией соприкасающихся остатков с картонными стенками ещё раз удостоверяясь, что он не сошёл с ума в связи с последними событиями, изрядно помотавшими его нервы.
Тэхён на мгновение теряется, судорожно придумывая, как оправдываться. Сказать, что кроме этого проклятого сока (который сейчас из-за бешено стучащего сердца точно выйдет обратно, и который он так яро выявил желания попробовать именно сейчас) он видеть больше ничего не может и не хочет, равносильно тому, что придти к маленьким детям с огромной энциклопедией — вопросов «а как?», «а почему?», «а что?» — ему будет не избежать.
— Я поправился, — первое, что приходит на ум дерзко выпаливает Тэхён и нервно, со стуком ставит стакан на низенький журнальный столик. Он встаёт слишком резко, чувствуя лёгкое помутнение в глазах и тяжесть, образовавшуюся в животе из-за выпитой почти целой коробки, но не показывает виду, вздёргивая подбородок. — Фигура мне важнее, чем отвращение к этому мерзкому напитку.
Он удаляется из комнаты, кидая Чимину сухое «пока», заставляя обоих рассеянно смотреть себе в след. Тэхёну взвыть хочется из-за тупости, которую только что сморозил. Он никогда в жизни не был тем, кто упадёт без чувств, когда увидит на весах плюс один килограмм или прибавившийся сантиметр в бёдрах.
Хосок так и стоит с полуоткрытыми губами и хмуро-растерянным лицом, переваривая информацию, которая никак не желает осознаваться, а Чимин дивится, как у Тэхёна в который раз, даже если это до невозможности идиотская и очень палевная ситуация, получается снять с себя все возникшие подозрения и выйти сухим из воды.
И ведь альфа ведётся на весь тот бред, что в спешке родится в омежьей голове в стрессовой ситуации. Даже, бывает, начнёт копаться в себе, ища ту самую несуществующую вину которую незаметно перевесил на него Тэхён.
(песня)
Омега трясётся от смеси тревоги, неприятно раздражающей своей мерзкой липкостью изнутри, ненависти к себе и собственной слабости, что не может поговорить с Хосоком, и измученно прикрывает глаза, молясь, чтобы его прямо сейчас не начало рвать.
Тэхён спиной ложится на не расправленную постель, ёжась от прохлады постельного белья, и перемещает тёплые ладони себе на (пока ещё плоский) живот, мечтательно слабо улыбнувшись. Он и сам всего пару дней назад на гинекологическом приёме узнал, что внутри него растёт новая жизнь, которой уже четвёртая неделя идёт. Безумное желание сорваться и оповестить Чонгука самым первым, но омега лишь поджимает губы и терпеливо ждёт момента, когда альфа сумеет своими глазами увидеть снимок плода их горячей любви.
Мелкая холодная дрожь пробегается по коже — так странно, непривычно и даже слегка страшно осознавать, что в нём развивается маленькая копия Чонгука или его самого. Теперь он обязан сделать всё, чтобы малыш не смел чувствовать его страх или тревогу.
Тэхён подушечками пальцев круговыми движениями касается кожи вокруг пупка и тихо, не сдержавшись, смеётся, чувствуя, как дорожки горячих слёз невероятного счастья быстро срываются с внешних уголков глаз, щекоча уши.
Малыш, размер которого пока что даже не превосходит размер горошины чёрного перца, зачат в горячей и взаимной любви.