33
— Я вроде допиваю всего второй стакан пива, — хмыкает Чимин, облизнув пухлые губы. — Но в голову уже вдарило осложнениями в виде твоего пиздежа.
— Тебе дай крышку от коньяка понюхать — сразу вырубишься, позорище, — хохочет Чонгук, игнорируя колкие высказывания, залпом осушая рюмку терпкой прозрачной жидкости, чувствуя, как по телу прошлась обжигающая волна.
— Пей, пей, — щурится альфа, раскидывая руки в стороны на спинке кожаного диванчика в углу, — всё равно твой пьяный язык доведёт до правды.
— Не только до правды, — самодовольно хмыкает Чон, осушая ещё одну, намеренно игнорируя аккуратную тарелочку с нарезанными дольками сочащегося лимона, посыпанные сахаром.
— У тебя гон? — вдруг спрашивает Чимин, медленно стерев с лица расслабленную улыбку, закидывая ногу на ногу. — Вчера ты явно не подрывал спину, разгружая камазы.
Пак за столько лет смог выучить чонгуков организм, наверное, лучше чем он сам. Чонгук напивается до бессознательного состояния либо чтобы забыться и расслабиться, либо перед гоном, считая, что переносит его легче именно так.
Хотя скачущий на члене омега, чьё лицо расплывается в глазах, явно справляется с этим в разы лучше.
— Гон, — подтверждает Чонгук сдавленным голосом, вливая в себя очередную стопку, рывком запрокинув голову. — Планирую зависнуть в отключке до боя, а там уже не до него будет.
— А потом стоять на арене с бодуна, — кивает альфа, показывая поднятый вверх большой палец, мол «молодец, уважаю, братан». — Проведи с Тэхёном, — пожимает плечами Чимин. Ещё бы пару месяцев назад он и мысли не допустил такой у себя в голове, но Чонгук…
— Скажешь ему и останешься без языка, — спокойно отвечает Чон, всё же зажевав дольку лимона вместе с кожурой. Пак уловил предупреждающие нотки в его голосе.
Не то чтобы Чонгуку совсем срывает башню во время гона… Просто излишне ноющий от возбуждения член и невольные дёрганья тела (как у наркомана перед начинающейся ломкой) порядком раздражают. Сразу повышается активность вместе с нервозностью. Чонгукова природа в такие моменты находится в предъебанутом состоянии.
— Будешь развлекаться с другим — ранишь его.
— Блять, не завалишься, тебя петухом сделаю, — рыкает Чонгук, представляя как херово будет эти начальные несколько дней в одиночку. Под конец неудобства притупляются, поэтому не критично.
— Не расстраивайся, — Чимин кладёт ладонь на плечо, сжимая его, даря поддержку. — Против руки то, я думаю, Тэхён не будет против.
Пак прыскает, Чонгук смахивает его руку с себя с негромким «пошёл ты».
***
Тэхён подпёр кулачком щёку, незаинтересованно ковыряя палочками в салате. В здании играет приятная живая музыка, тусклый свет торшеров, отливающий тёмно оранжевым оттенком, не напрягает глаза. Где-то сбоку слышны звонкие удары изящными бокалами и приглушённые разговоры, в которые нет желания вслушиваться.
Хосок вновь привёл его в дорогущий ресторан, желая сделать приятное и порадовать. Только вот рассадник похотливых толстопузов, считающихся только с собой, ни черта не радует. Один тот же салат стоит как половина зарплаты кассира. Наверное, Тэхён просто не заметил кусочков золота в нём.
Омега встречается взглядом с одним из таких изрядно выпивших папиков. Тот расстегнул пару пуговиц на белоснежной рубашке известного бренда, раскинувшись на стуле, как господин, правящий всем грёбаным миром, буквально раздевая его похотливым взглядом. В грязных мыслях давно уже втрахивает его в постель с шёлковыми простынями, придавливая сверху массивным телом. Наверное и золотом украшены — папики такое любят.
Альфа делает вид, что слушает своего омегу, который о чём-то увлечённо щебечет, отправляя в рот кусок кровавого стейка именно той рукой, на пальцах которой золотые кольца потолще, часы (стоимость которых целая квартира для семьи в центре города) тяжелее, показательно облизывая губы.
Тэхёну мерзко настолько, что хочется этими же палочками выколоть глаза и стереть из памяти увиденное. Может быть Хосок бы и предпринял что-нибудь, хотя, вероятнее всего, вновь отдав предпочтение «мирному решению проблемы», но он покинул Тэхёна, отвечая на неотложный и невероятно важный звонок.
Но был бы здесь Чонгук — папику бы пришлось вновь отстегнуть парочку слитков для платиновых гриллзов.
Тэхён не замечает, как дурацкая улыбка сама появляется на его губах, об одном лишь упоминании Чона. Не замечает и как возвращается Хосок, тихо ругаясь себе под нос, нервно кидая телефон на край стола.
— Почему не притронулся к еде? — более спокойно спрашивает альфа, выжидающе смотря. — Я снова не угодил?
Омега молча поднимает взгляд, заставляя его поменяться в лице, смягчиться что-ли, пыл усмирить.
— Не хотел есть в одиночку, — лжёт Тэхён, приподнимая уголки губ. — Что-то вновь на работе?
Хосок слегка вздёргивает брови в удивлении, не ожидая, что омега так смиренно поведёт себя, да ещё и причину психованности спросит. Конечно же ему приятно, что его омега интересуется жизнью, что ему не наплевать.
Не наплевать…
— С кем я работаю, о боже, — вздыхает Хосок, едва не завыв в голос. — Солнышко, скоро ты точно останешься вдовцом.
Тэхён хмыкает и обхватывает губами горлышко высокого бокала, ощущая на языке кислинку. В голову ударяют недавние события, в груди тянет теплеющее волнение.
Только вот здешнее шампанское напоминает больше испортившийся разбавленный компот — омега к нему больше не притронется.