№18
— Если ты останешься тут, я уйду. Я не хочу тебя терять, но... Если тебе нравится тут, то в этом мире просто нет меня.
— Ви, я уже мёртв, понимаешь? Я не чувствую своего физического тела, и это место - всё, что у меня осталось из счастья. Здесь ты всегда читал, здесь мы всегда друг-друга лапали, совращали, тут ты лешил меня девственности... это наше с тобой место, но теперь мы его, скорее всего, никогда не увидим.
У Тэ из глаз потекли слёзы. Он, конечно, понимал, что Гук в чём-то прав, но сам Ви жив и поэтому не может оставаться здесь дольше суток.
— Тогда скоро я отсюда уйду. Я же живой... И тут я остаться не смогу...
— Я понимаю... я бы очень хотел вернутся, Тэ... я очень хочу опять почувствовать. Почувствовать тепло твоего тела, твои прикосновения, почувствать тебя... — Гук подошел к парню, прикоснувшись к его щекам и сцеловывая солёные слезы.
— Может всё-таки возможно выбраться отсюда? Может есть шанс? Давай просто поищем? Я обязательно найду выход! — Ви обнял тебя, плача.
— Как ты сюда вообще попал? Тебя здесь не должно быть, я отдал тебе свою здоровую кровь и забрал себе твою зараженную, ты не мог умереть. И ты говорил, что жив. Как?..
— Я просто принёс нас к гадалке, она надела шлемы на нас и я оказался в твоём сне, — объяснил Ви, не отпуская тебя из своих крепких объятий.
— Послушай, Ви... я скрывал от тебя многое, хотя мы и были вместе... и пока не поздно я хочу рассказать тебе, прости что при жизни не сделал этого...
Тэ не понимающе смотрел на тебя, думая о том, что ты мог скрывать
— Я слушаю тебя, Кукки.
— Я... я курил... я пил, очень много... я принимал наркотики, я терзал своё тело и некоторыми ночами моя кровать пустовала... Я пытался совершить самоубийство, и не один раз... но на моём теле нет сейчас ни единого шрама из-за какого-то препората, который мне насильно вкалывает мачеха... раны заживают быстрее, чем у обычных людей... а мои зелёные глаза...
Ви понял, что вообще жил с человеком, которого не знал совершенно. Вроде бы Тэ всегда говорил правду Гуку, а тут получается, что доверия и не было вовсе. Он даже не знал, что сказать и как реагировать.
— Они заставляли меня вкалывать тебе что-то, заставляли давать тебе таблетки... я соглашался, но не давал их тебе... они тебя никогда не любили, они хотели чтобы я убил тебя... но я не мог и не могу... и никогда не смогу... я всегда ссорился с ними, я убивал тех, кого они присылали чтобы убить... а когда я был между жизнью и смертью они уродовали твоё тело... ты можешь не общаться со мной, я не буду навязываться... я ужасен... убийца... — ноги подкашивались от слабости, силы выкачивали жгучие слёзы, режущей болью сдерживаемые в глазах. Он уткнулся лбом в плечо Тэхёна, зарывшись в его вишнёвом свитере. Тело Чонгука беззвучно подрагивало, он плакал.
Ви заключил тебя в свои тёплые и нежные объятия, поглаживая по спине.
— Гукки.. Ты мог бы сказать мне, мог бы поделиться всем этим и мы бы придумали решение.. Но я не виню тебя, нет. Я тебя безумно люблю и никогда не разлюблю. И тебя одного в этом сне тоже не оставлю, поверь уж. Тем более без тебя я никто.
— Я люблю тебя... больше родины, больше планеты, больше всего мира... ты для меня всё... ты - моя вселенная, Тэ... — выдавил он громким шёпотом. Слёзы давали о себе знать и в голосе. Он говорил с трудом, воздух сжимал грудь, пытаясь сдерживать крики и слёзы одновременно.
— Не стоит плакать, милый. Я буду оберегать теперь тебя так, как ты это делал всегда. Я буду твоей опорой и защитой. Только успокойся и давай думать, как вернуться вместе.
— Тебе нужно вернуться в реальность... в кармане худи лежат бумаги, это твои... думаю, там будет что-то что поможет... А я буду терпеливо ждать тебя здесь...
— Ты сможешь? Точно? Я не смогу оставить тебя здесь одного... — Тэхён обнимал тебя, целуя в макушку.
— Ты рядом... всегда... И я тоже, — он подня голову, стерая слёзы и всхлипывая.
— Я обязательно вытащу тебя, — поцеловал в губы, будто отдавая всё тепло и всю любовь тебе.
По телу Гука пробежала приятная дрожь возбуждения. И как он вообще мог чувствать? Но сейчас всё мысли были затуманены, не хотелось, чтобы Ви уходил, но больше хотелось в реальность, улететь куда-нибудь далеко, купить огромный дом и трахать Тэхёна везде, где только можно и где только нельзя.
Ви отстранился от таких желанных губ, хотя сам не хотел уходить отсюда, от его любимого.
— Я так не хочу уходить, но хочу вытащить тебя отсюда, чтобы мы смогли остаться вдвоём.
— Давай, Тэхён. Борись. Я не люблю печальных концов.
Тэ слегка улыбнулся.
— Жди меня, только дождись, хорошо? Я скоро вернусь, обещаю.
— Я никуда не уйду, — он легко мимолётно коснулся губ парня.
Ви вдруг пропал, очнувшись в шлеме. Сняв, он порылся и нашёл те самые документы. Прочитав, юноша сразу понял, что можно вытащить тебя из сна с помощью лекарства, переданного через поцелуй. Но это лекарство нужно было самому смешать, поэтому он попросил гадалку, которая ни раз выручала их. К вечеру следующего дня всё было готово. Взяв в рот таблетку, поцеловал тебя, передавая её.
Чонгук сидел в кресле, читая книгу, которую читал Ви последний раз. Он сидел так долго, день или два, уже доходя до корки. Читая последнюю страницу, он почувствовал что-то на своих губах. Какое-то приятное и родное тепло. И тут он как бы провалился сквозь землю. Повсюду тьма, холод и боль, ощущаемая всем телом, слабость... но становилось всё теплее и теплее, страх сменялся спокойствием. Лёгкие наполнил воздух, тело ощущало прикосновение ткани. Он открыл глаза. Перед ним стояло смутное очертание чьего-то лица, что было ужасно ему знакомо.
Ви отстранился, смотря на тебя и думая, сработало или всё-таки нет. Тэ переживал эти сутки, волновался за тебя и сердце стучало бешено, что аж отдавало в виски.
— Гукки? Ты тут? Скажи хоть слово или дай знак....
Чон улыбнулся, слабо но искренне счастливо. Его зрение стало ещё хуже из-за пелены слёз. Он жив. Тэхён спас его. Вот только чем он пожертвовал? По щеке стекла слеза.
Тэ вытер твои слёзы, улыбнувшись.
— Я наконец-то смог тебя защитить. Гукки, я тебя люблю, — обнял очень крепко и с теплотой.
Он никогда не скажет, что отдал частичку себя в лекарство. Он отдал много крови, чтобы вытащить тебя с того света и сейчас был слаб, но счастлив.
Чонгук обнял в ответ. Дыхание пришло в норму, но тело покалывало словно иглами.
— Я тоже тебя люблю... — он поцеловал шею, в которую прежде уткнулся. Парень запустил ладонь в мягкие волосы, наслаждаясь запахом и прикосновениям. Пульс участился, Ви очень и очень близко. От одних прикосновений к его телу Гук таял, словно снег, он с каждой гребанной секундой хотел чувсвовать, как лежит под ним, как он водит руками под футболкой, целует шею, прижимается ближе... нет, ему не хотелось секса, он хотел, что парень возбуждал своими ласками, лапал всё что можно и всё что нельзя. А потом он бы поменял их местами и начинал делать тоже самое.