Антибиотик

Который раз он наблюдал, как Тэхен губил себя. И в каждый такой раз пытался объяснить ему, что это опасно, и в любой момент все может кончиться трагедией, но Тэхен только лишь усмехался и говорил, как бы успокаивая:

— Все будет хорошо.

Чонгук прекрасно знал, что это были просто слова. За год лечения он слышал такое множество раз.

Их встреча не была похожа на момент из какой-нибудь сопливой дорамы. Все было гораздо приземленней, напоминало собой начало истории, у которой не могло быть хорошего конца. Чонгук, закончив университет, пришел на работу в местную психиатрическую больницу, где было много таких, как Тэхен. Плюнув на свои интересы, он посвятил себя медицине и всю свою сознательную жизнь шел по стопам отца, чувствуя огромную вину за то, что тот ушел из жизни так рано. За его плечами еще не было никакой практики работы с душевнобольными людьми, поэтому, когда стеклянные двери кабинета вдребезги оказались разбиты, а парень, сделавший это, приставил к его горлу хирургический нож, Чонгук растерялся и даже подумать не мог, что будет его лечащим врачом.

Как оказалось, буйного парня звали Ким Тэхен, и он долгое время проходил лечение в больнице. Чонгук был не удивлен, когда узнал диагноз — наркомания. Парень был под так называемыми «ломками» и много раз пытался сбежать, чтобы накинуться очередной дозой. Чону поручили его лечение через неделю после их необычной встречи. К слову, в тот момент Чонгук удивил весь коллектив, урегулировав всю ситуацию с Тэхеном лишь одними словами... Просто у Чонгука был опыт общения с наркозависимыми людьми. Его мама была наркоманкой.

Лечение проходило сложно, потому что Тэхен не хотел вступать в общение никакими способами, а другие врачи строго настрого запрещали отвязывать его от кровати, потому что боялись очередного побега. Лишь спустя несколько месяцев непрерывного лежания на кровати Тэхен заговорил.

— Моя сестра... Она там совсем одна.

Чонгук тогда опешил, а потом, выяснив адрес парня, пошел к нему домой, чтобы проверить. Как он и думал, никакой девочки или девушки там не было. Тэхен обманул его. Когда Чон возвращался в больницу, его выловила соседка Тэхена и рассказала, что у того и правда была сестра, но она давно умерла от передозировки.

Чонгук воспользовался полученной информацией и разговорил Кима. С тех самых пор Тэхен стал менее буйным, и лечение, наконец, сдвинулось с мертвой точки. После нескольких месяцев беспрерывного лечения и общения, Чонгук мог с уверенностью выписать Тэхена из больницы, что он, конечно же, и сделал, вот только побоялся оставлять его без своего присмотра полностью. Он взял его к себе в квартиру на реабилитацию...

***

Ким, вернувшись с небольшой прогулки, медленными шагами прошел мимо сидящего на диване Чонгука, держа какой-то пакет в руке. Чон наблюдал за каждым его движением. В последнее время Тэхен стал вести себя странно: уходил, не предупредив, возвращался позже, чем обычно, постоянно улыбался и, что самое странное, стал как-то по-теплому касаться его...

Тэхен с тяжелым вздохом сел в кресло и стал шебуршать пакетом. Чон не сразу увидел, что тот достал, поэтому встал с дивана и в открытую направился к Тэхену. В этот момент все его мысли рухнули в никуда, все его труды, которые он вложил в лечение Тэхена, канули в небытие. В руках у Кима был наркотик.

Чонгук просто не мог в это поверить. Получается, все это время, пока он занимался своей врачебной деятельностью на благо жизни Кима, Тэхен просто уходил и накидывался этой дрянью на стороне. Чон почувствовал себя дерьмовым врачом и ужасным сыном. Он не смог вылечить своего первого серьезного пациента, он не смог за ним проследить, не смог уберечь человека, в которого влюбился... Его нервы просто не выдержали. Тэхен в наглую притащил в его дом пакет с дурью, при этом совсем не стесняясь. О чем он думал вообще?

Чонгук замахнулся и со всей своей силы ударил Тэхена по руке, которой тот держал шприц. Голова пошла кругом, поэтому Чон сразу же прислонился к стене. У него и самого сейчас были небольшие проблемы со здоровьем, и ему совсем не хотелось рухнуть прямо тут. Повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Чонгука. Тэхен сидел неподвижно, приходя в себя от произошедшего. На его руке стал вырисовываться четкий красный след. Чонгук вдруг ощутил нестерпимую моральную боль. Он ударил Тэхена, пусть и заслуженно, но ударил. Ему так же было больно за все то время, которое он проводил вместе с ним, наблюдая и стараясь ему помочь, но теперь, кажется, ему стало вполне понятно, что Тэхена нельзя изменить. Пока был в больнице, он уверял себя, что Тэхен страдает и винит себя в том, что сгубил и свою сестру, и себя самого, что отвечал агрессией тем людям, которые пытались ему как-то помочь. Теперь он видел, что страдания и слезы Тэхена по ночам в больнице были лишь чертовой игрой. И, кажется, игрой были не только они. Все эти красивые слова, нежные объятия и забота, скорее всего, тоже были лишь для того, чтобы пустить пыль в глаза.

Чонгук заметно дернулся, когда положение Тэхена изменилось. Он свесил голову вниз, и Чон услышал четкий смешок, что пронесся эхом по квартире. Наверное, это стало самой жуткой вещью, которую когда-либо в своей жизни слышал Чонгук. В данную минуту он сделал то, чего нельзя было делать, а именно — как-то препятствовать больному. Чон вжался в стену, потому что прекрасно помнил, на что был способен Тэхен. Он помнил его большие руки на своей шее, нож в опасной близости к своему горлу и нескончаемые агрессивные крики. Тэхен встал и вплотную подошел к Чонгуку, вжимая его в стену.

— Перестань, — дрожащим голосом выдал Чон, боясь хоть как-то задеть тело Тэхена, — Будет только хуже.

— Хуже быть уже не может, — усмехнулся он, показывая свои зубы в ухмылке.

— Ты... Зачем ты это сделал? — собравшись с духом, спросил Чонгук. Тэхен находился так близко, что он мог чувствовать, как билось его сердце.

— Почему же мне нельзя это сделать? — удивился Тэхен, плавно скользя руками по шее Чона вниз, к плечам.

— Ты совсем идиот? — выругался Чонгук, совсем не понимая, что теперь делать. Вырваться из его теплых рук или постоять так подольше... Совсем немного.

— Ты знаешь, что я люблю тебя? — вдруг произнес Тэхен.

Чонгук замер, всматриваясь в глаза Тэхена. Была ли это очередная пыль в глаза или правда? Он не мог разобрать, лишь чувствовал медленно подступающую боль к сердцу и внезапные слезы на глазах. Страх, что исказил в этот момент лицо Кима, отпечатался в памяти Чонгука. Тэхен нежно коснулся его щеки, стирая слезы, а после поймал почти у самого пола, потому что сил у того уже совсем не осталось, а пол выглядел таким притягательным сейчас.

— Эй, ты чего? — взволнованно спросил Тэхен, прижимая Чонгука к себе.

— Я просто, — сквозь легкий дурман в голове прошептал Чон, — Влюбился.

И то, что было дальше, кажется, осталось вне памяти Чонгука, потому что лицо Тэхена перед глазами поплыло куда-то вверх, смешавшись со светом, что исходил от люстры под самым потолком, а потом стало так легко и приятно, будто обнимала родная мама. Все проблемы разом пропали: последние слова отца, любовь к своему пациенту и предательство Тэхена. Вместо них в темноте теплые прикосновения Кима и его слова про любовь.

Чонгук открыл глаза, и его моментально ослепили утренние лучи, что просачивались через приоткрытые занавески. Он зажмурился и, потянувшись, нащупал спинку кровати. Своей кровати. Повернувшись набок, Чонгук увидел спящее лицо Тэхена, что находилось в нескольких сантиметрах от подушки, и его большие руки на своей ладони. Перед глазами сразу же всплыл вчерашний нелепый разговор, в результате которого он, скорее всего, отключился из-за своей чертовой болезни.

В голове было по-прежнему пусто. Чонгук, тихо вынырнув из-под одеяла, направился на кухню. Тело неприятно ломило, отчего ориентироваться в пространстве стало гораздо сложней. На столе стояла пачка хлопьев, которую еще вчера Чонгук приготовил, чтобы перекусить, поэтому он, недолго думая, стал доставать молоко из холодильника. Просто желудок неприятно бурчал, требуя чего-нибудь съестного.

— Доброе утро, — раздался чужой голос за спиной, отчего Чонгук вздрогнул и выпустил хлопья из рук.

— Аккуратнее, — раздраженно проговорил Тэхен, наклоняясь, чтобы помочь собрать просыпавшиеся хлопья.

— Как себя чувствуешь? — спросил, когда все было убрано. Чонгук тяжело выдохнул, оценивая свое состояние. Тэхен вдруг коснулся его лба тыльной стороной ладони, чем вызвал у него легкое недоумение, а после встал на носочки и дотронулся слегка влажноватыми губами.

— Температуры нет. Я вчера сильно испугался за тебя, — выдохнул Тэ, сплетая пальцы с пальцами Чона, — Кажется, вчера ты все неправильно понял. Это были антибиотики.

Чонгук, все еще не приходя в нормальное состояние, слегка оттолкнул Тэхена и направился в гостиную. Странный пакет все еще валялся на полу, и Чон быстро поднял его. Ему хотелось быстрее убедиться в правдивости слов Тэхена, хотелось поскорее забыть всю вчерашнюю ахинею и поскорее поверить, что Тэ его правда любит, что он не играл с ним все это время. Там оказался обычный антибиотик, просто в ампулах.

— Почему ты мне сразу не сказал? — крикнул Чонгук, сжимая пакет в руках. На глаза вновь навернулись слезы от наступающей радости, от облегчения. Тэхен подошел сзади и приобнял Чонгука, располагая свою голову на его плече.

— Прости... Хотел позаботиться о тебе, ты ведь сам этого не делаешь.

— Я так испугался... Побоялся, что не смог спасти тебя.

— У тебя получилось, — улыбнулся Тэхен, разворачивая Чонгука к себе лицом, — А теперь, — он опустил взгляд на его губы, — Позволь мне закончить то, что я не успел сделать вчера.

Губы Тэхена оказались теплыми и слегка влажными, а поцелуй напоминал тот первый, который был у Чонгука в средней школе когда-то давно. Тогда он и подумать не мог, что будет любить мужчину.

— Я люблю тебя, — прошептал Чонгук, зарываясь пальцами в волосы Тэхена и втягивая его в более откровенный поцелуй. Он чувствовал, как чужие руки блуждали под его футболкой, но не казались чем-то лишним, неприятным. Все было так, как должно было быть отныне и навсегда.

Тэхен аккуратно отпрянул, притянул Чона к себе еще ближе и почти в самые губы шепнул:

— Ты стал моим антибиотиком, Чонгук.