trigger (ficbook.)[ЗАКОНЧEH]

Хосок выходит из ванной, протирая влажные волосы полотенцем, и идёт на кухню за содовой. Повесив его на плечи, он открывает бутылку и медленным шагом движется к спальной зоне. После душа его немного клонит в сон, и он с закрытыми глазами садится на кровать, прислушиваясь к телефонному разговору Тэхёна.

— …ага, да… нет, Джини, нет… да! — тот хихикает, поправляя чёлку. Встав с дивана, он подходит к окну и, опираясь коленом о подоконник, что-то высматривает на улице, которая сейчас освещается одними лишь фонарями. — О, он там? Можешь передать трубочку?.. Да, блин, на свидание хочу пригласить! Давай!

Хосок перевешивает полотенце на лестницу, ставит бутылку на прикроватный столик и лезет под кровать в поисках махрового носка, который он устало запузырил туда прошлым вечером. Тот, зараза, никак не хочет доставаться — Хосоку приходится включить фонарик на телефоне и беспомощно шарить пальцами по полу.

— Здравствуйте, Мин-сонсенним! — восклицает Тэхён, и Хосок, заслышав имя преподавателя, тотчас поднимает голову, больно ударившись макушкой об кровать. — Да-а, это Тэхё-он! Я у вас спросить хотел…

Наконец Хосок поддевает пальцем носок и начинает аккуратно вытаскивать его из-под кровати.

— …точнее не я хотел, а Хосок, но это неважно… Да… Это по поводу моего дня рождения. Хосок интересовался, сможете ли вы прийти…

Носок под кроватью забыт навсегда — Хосок вскакивает с колен и несётся к другу. Споткнувшись об диван, он переползает через него, ударившись ногой об спинку, и камнем падает на подоконник. Тэхён гогочет и пяткой отодвигает друга от себя.

— Почему он сам не спросил? Ну не знаю, стесняется, может…

Хосок громко цедит одно очень нецензурное слово и сильно бьёт соседа по бедру, тот протяжно стонет и театрально корчится от боли. Хосок уже жалеет, что вчера вскользь упомянул о Мине-сонсенниме, он даже не думал, что у Тэхёна хватит ума пригласить преподавателя, так ещё и от его имени! Мин-сонсенним же всё не так поймёт.

— Ну так что, вы придёте?.. Ой, да ладно вам, как будто в первый раз…

На другом конце провода слышатся громкий сокджинов смех и чьё-то бормотание.

— Ну, как хотите… Да, до свидания… Блин, зачем он сбросил? Мы с Сокджином-хёном ещё не договорили! — Тэхён громко цыкает, выискивая в журнале звонков нужный номер.

— Ты зачем ляпнул про приглашение?! — обвинительно вырывается у Хосока.

— Ну, а чё такого-то?

— Ничего! — Хосок слезает с подоконника и уходит на возвышение за всё ещё лежащим на полу носком. Ворчливо он добавляет: — Он хотя бы согласился?

— Неа, будет занят целый день. Хм, странно, — хмурится Тэхён, прижимая телефон к уху.

— Чего странного, вполне себе логичный ответ; что ему делать на студенческой вечеринке?

— Ну не знаю, не знаю, много чего, — загадочно говорит Тэхён и скрывается за дверью ванной комнаты.

Хосок на секунду замирает, пытаясь понять, что всё это значило, а затем машет на эти странные слова рукой (ну это же Тэхён) и уходит на кухню, чтобы унести невыпитую бутылку содовой обратно в холодильник.

” ” ”

      — Ишь как прихорашивается, — замечает Тэхён на следующий день, когда они начинают собираться в клуб. Как и ожидалось, он уже готов и сейчас садится на диван, вытянув ноги и засунув руки в карманы джинсов.

— Как будто к свиданию готовится, — поддакивает Чонгук, освобождая другу место.

— Отстаньте, — Хосок выглядывает из ванной комнаты с бритвой в руках лишь для того, чтобы кинуть грозный взгляд на шутников.

— Давай быстрее, там тебе брить нечего.

— Неправда! — обиженно тянет Хосок, смывая пену с лица. Достав лосьон после бритья, он легонько хлопает себя по щекам и добавляет: — Успеем, О Ван только через десять минут приедет.

— Это он для своего Юнги прихорашивается.

— Во-первых, он ничейный, — выходит из ванной комнаты Хосок и поднимается на возвышение. Вытаскивая аккуратно сложенную пёструю рубашку из шкафа, он продолжает: — Во-вторых, он не приедет.

— Пиздец, до сих пор не могу осознать, что мой старший брат — гей.

— Бисексуал, — автоматически поправляет Хосок.

— То есть все девочки, с которыми ты встречался в старшей школе, были лишь прикрытием?

— Нет, мне нравятся как девочки, так и мальчики, ты, невежда, — Хосок застёгивает ремень брюк и поворачивается лицом к друзьям.

— Пизде-ец…

— А ты чё против? — сужает глаза Тэхён. — Неужели я вырастил гомофоба?!

— Да нет, — чешет затылок Чонгук, — у меня Чангюн из ваших, просто мне нужно к этому привыкнуть. И у меня нет даже шанса увидеть племянников, да?

— Да господи, — Хосок проходит в прихожую, чтобы причесаться, — не тупи. Если мне понравится какая-нибудь девушка, и я на ней женюсь, то у тебя будут племянники.

В голове Чонгука сейчас происходит серьёзный мыслительный процесс — Хосок даже отсюда слышит, как крутятся его шестерёнки.

— Но у тебя никогда не будет девушки, — встревает Тэхён.

— Это ещё почему?

— Потому что тебе уже нравится Мин-сонсенним! — говоря это, Тэхён выглядит самым счастливым человеком на Земле. — Зачем тебе кто-то ещё?

Хосок закатывает глаза, кладёт расческу на тумбочку и лезет в нижний ящик за цепочечным браслетом, который ему в том году подарила мама Чонгука.

— Кстати, расскажите подробнее про этого Мин Юнги, а то мне так ничего и не объяснили, — просит Чонгук. На самом деле никто не планировал ему что-либо рассказывать, но он сегодня провёл с ними целый день, и это как-то вырвалось само собой. — А то про Сокджина я всё знаю, а про этого нет.

— Там нечего рассказывать, — нахмурившись, уходит от ответа Хосок, задумчиво почёсывая бровь — он не может вспомнить, куда засунул свои слипоны. Кажется, за дверь…

— Помнишь, на первых твоих гонках с нами был ещё один мужик? — сердобольно принимается объяснять Тэхён. Дождавшись кивка, он говорит: — Вот это и он.

— Маленький такой, с чёрными волосами?

— Ага.

— Кого-то помню… Нет, не помню. Фотки покажи.

— Сейчас, погоди.

Хосок наконец находит нужную обувь и с трудом влезает в неё — ложку они потеряли ещё в том году.

— Ну… такой. Сокджин симпатичней.

Тэхён насмешливо поглядывает на Хосока, ожидая хоть какой-нибудь реакции, но тот на слова брата никак не реагирует, снова рассматривая свои волосы в зеркале.

— До сих пор не понимаю, почему вы встречаетесь с тридцатилетними мужиками, а мне не разрешаете написать Пранприи.

— Так, ты не путай, это совершенно разное…

— Ну да, там два года, а тут целых десять лет.

— Я не против, чтобы ты написал Пранприи, — влезает Тэхён.

— Чонгук. Я не не разрешаю, просто не советую. Вы с ней вообще не пара.

— А Тэхён-хён с Сокджином как будто бы пара.

— Эй! — Тэхён выглядит задетым. — Мы идеально подходим друг другу! У нас много чего общего.

— Ну хорошо, — не сдаётся Чонгук, — а что насчёт тебя?

— А я ни с кем и не встречаюсь, — парирует Хосок.

— А если начнешь?

— Не начну, — Хосок громко смеётся: настолько эта идея ему кажется абсурдной. — Он мой преподаватель, старше меня и… он мой преподаватель…

— Ты это уже говорил, — издевается Тэхён.

— …и ещё тысяча разных причин.

— Но когда-нибудь ты закончишь университет, — говорит Чонгук, и после его слов в квартире воцаряется недолгая тишина. — И он больше не будет твоим преподавателем.

— Я думаю, к тому времени он мне уже перестанет нравиться, — Хосок улыбается, хотя внутри него всё замерло: он никогда не думал об этом. А ведь и правда, когда он выпустится, может ли у него появиться хотя бы отголосок шанса?

— А если не разонравится? Тебе будет двадцать один год, а ему тридцать один. Разница уже не такая большая.

— Но всё равно ощутимая, мы разных поколений.

— Но ведь хён и Сокджин нашли язык!

Хосок переводит взгляд на друга, и тот усиленно, как китайский болванчик, кивает.

— О да, несмотря на разницу в возрасте, у нас много общего!

Хосок не понимает суть этого разговора. Во-первых, он бессмысленный. Во-вторых, Мину-сонсенниму уже кто-то нравится, и этому кому-то он постарается признаться в своих чувствах к Новому Году. В-третьих, это всё тупо. Они словно сплетницы-школьницы.

— Вот видишь. У вас может что-то получится.

— Так, — Хосок прекрасно знает, к чему клонит младший, — номер Пранприи всё равно не дам.

— Да блин!

Хосок не против, чтобы Чонгук с кем-то встречался, ему и на возраст-то наплевать, он попросту слишком хорошо знает характер Пранприи, который совершенно не располагает для отношений. Хосок просто не хочет, чтобы уже в семнадцать лет брату разбили сердце.

Вроде бы точка в дискуссии уже поставлена, но Хосок не может удержаться и напоследок бурчит:

— Да и вы не забывайте, что существует такая вещь, как 'невзаимность'. А то вы так говорите, будто это как два пальца об асфальт.

— Кто не рискует, тот не пьёт во 'Всаднике' текилу, — по-философски замечает Тэхён и рывком поднимается с диванчика. — Ну что ж, думаю, пора одеваться, хорош волосы свои начёсывать.

— Мне так они не нравятся, цвет непонятный какой-то, — ноет Хосок, указывая на медленно отрастающие корни и потемневшую чёлку.

— Хочешь опять покрашу?

— Ага, чтобы ты меня каким-нибудь тёмно-красным сделал? Нет, спасибо! — Хосок тянется к вешалке за джинсовой курткой с шерстяной подкладкой.

— Ну почему мне нельзя с вами?! — тоже ноет Чонгук, медленно сползая с дивана. Он подходит к старшим и опирается плечом о стену, наблюдая, как те собираются.

— Потому что ты ещё мелкий, — Тэхён тычет пальцем в чужой лоб. — Вот через два годика и поговорим.

— Через полтора, — поправляет Чонгук с недовольной миной.

— Вот это прям существенно меняет дело!

Хосок хмыкает и подходит к брату за объятиями.

— Долго не сиди. И срач не разводи.

— Да я через полчаса к Чангюну свалю.

— И не кури со своим Чангюном.

— Да я бы никогда… — Чонгук, заметно нервничая, фыркает и отстраняется от брата.

— Угу.

— Ну ладно, погнали, — Тэхён нетерпеливо подпрыгивает и хватается за дверную ручку.

— Ключи, — Хосок щёлкает пальцами, напоминая.

— Да… ключи… — Тэхён охлопывает себя по карманам и вспоминает: — Гуки, принеси их, пожалуйста, они на моей кровати.

Хосок даже не удивлён; он качает головой и выходит из квартиры, держа руки в карманах.

      Когда они подъезжают к клубу, Сокджин-хён уже ждет их. Встретив Тэхёна коротким поцелуем (Хосок на это закатывает глаза: он правда рад за друга, но они делают это постоянно), а Хосока дружеским рукопожатием, мужчина предлагает пройти внутрь, поскольку список специальных гостей уже составлен. Парни соглашаются; гостей будет много, и они не устанавливали определённое время, потому как наверняка кто-нибудь, например, Пранприя или Ёндже, опоздает, и все остальные, как дураки, будут ждать опоздавших снаружи на холоде.

Оказавшись уже в самом 'Всаднике', они сдают верхнюю одежду и проходят в большой, нижний зал. Тэхён кричит что-то про 'охуенная песня, мужики!' и утягивает Сокджина-хёна за собой. Что-то Хосоку ненавязчиво подсказывает, что снять бронь и забрать алкоголь придётся именно ему.

— Здравствуйте, да, ваш столик готов, — когда он поднимается по металлической, с большими просветами, лестнице, на второй этаж, его встречает официантка и проводит к забронированной секции в самом углу. — Алкоголь и закуски сейчас подать?

Осмотрев выделенное им место (его немного пугает, что диваны образуют букву 'п', и один из них стоит спиной к перилам), Хосок кивает и уходит вместе с рыжеволосой девушкой за выпивкой — не ей же все тяжести в одиночку таскать. Ожидая, пока официантка всё соберёт на огромные подносы, Хосок, задумчиво надув щёки, прижимается к стойке всей нижней частью тела и пальцами стучит по деревянной поверхности.

— Здесь получается три подноса, я ничего не путаю? — уточняет девушка, заправив длинную прядь за ухо.

— …Да… наверное…

Официантка хмурится, но ничего не говорит, наклоняясь за очередной бутылкой. Хосок тем временем переводит взгляд на полку с алкоголем, которую в полутьме почти не разглядеть. Заметив 'Jameson', который они вместе с Мином-сонсеннимом распивали в преподавательской квартире, он предаётся приятным воспоминаниям (пусть утром он мало что и вспомнил), как неожиданно чувствует чужие руки на своей талии. Ладони ползут выше, шаловливо касаясь пуговиц рубашки, и Хосок испуганно отшатывается, замечая позади себя ухмыляющегося Минхёка.

— Господи, хён, ты меня напугал!

— Ха, я тоже рад тебя видеть! Где именинник? — Минхёк, встряхнув свои бледно-голубые волосы (которые стали почти белыми), осматривается вокруг.

— Внизу, танцует под 'охуенную песню'.

— А тебя как ишака отправили бухло забирать?

— Ага.

Официантка аккуратно выходит из-за барной стойки, держа в руках два огромных подноса. Хосок и Минхёк, натренированные работой в 'Sir’s burgers', тотчас профессионально забирают их в свои руки; тогда девушка забирает и третий, но и его приватизирует себе Минхёк.

— Нечего девушке такие тяжести носить, — поясняет он, послушно следуя за Хосоком к сектору. На непонимающий взгляд официантки он поясняет: — Четвёртый год подряд работаю в кафе.

— О, так мы коллеги!

— Я, кстати, тоже! — зачем-то встревает Хосок, небрежно ставя поднос на столик, хён рядом с ним делает тоже самое.

— Спасибо.

— О, это вам спасибо, — в темноте не видно, но по смущенной улыбке Хосок предполагает, что официантка покраснела.

Когда она уходит, один раз застенчиво обернувшись, он делает вывод:

— Кажется, ты ей понравился.

— А, вряд ли, её просто впечатлили мои джентльменские замашки, — отмахивается Минхёк, внимательно разглядывая подносы. — А кто у вас джин пьёт?

— Сокджин-хён, наш новый друг. Скоро с ним познакомишься, — Хосок расставляет тарелки с чипсами нори по всему столику. — Ты-то что будешь?

— Ой, ничего не хочу, — немного подумав, Минхёк исправляется: — Ладно, пиво выпью. Здесь есть?

— Есть, — Хосок аккуратно выуживает две коричневые бутылки и перемещает их к сидящему на диване Минхёку. — Держи.

— Спасибо.

— Хё-о-он! — то ли Тэхён слишком рад видеть Минхёка, то ли хочет перекричать музыку — он разводит руки в разные стороны и движется к забронированному сектору. Когда старший друг поднимается, Тэхён того порывисто обнимает и кричит: — Спасибо за то, что пришёл!

— Тэ, с совершеннолетием! — Минхёк протягивает имениннику длинный конверт. — Уж прости за неоригинальность, дарю деньги.

— Да ладно тебе, подарок — это то, что ты всё-таки пришёл!

Минхёк смеётся и, несколько раз похлопав Тэхёна по заду, передвигается к Сокджину-хёну.

— Здравствуйте, я Ли Минхёк. Как я могу к вам обращаться?

— Ким Сокджин, просто по имени, прошу, — мужчина холодно жмёт чужую руку и безразлично смотрит на нового знакомого.

— Хорошо, понял, — Минхёк усаживается обратно на диван, принимаясь расставлять тарелки с панчаном (•) по всему столу.

— Чжухон пишет, что они будут через пять минут, — лицо Сокджина-хёна освещается тусклым светом дисплея.

— Нужно проводить? — заботливо уточняет Минхёк.

— Нет, они знают дорогу.

Гости, ожидая новоприбывших, рассредотачиваются по сектору — Минхёк остается на том же месте, Хосок подсаживается к нему на подлокотник, а Тэхён с Сокджином-хёном приземляются на диван, который стоит у перил. Сокджин-хён сегодня в огромной, безразмерной рубашке, он ненавязчиво кладёт свою руку на спинку дивана, и не знающий человек бы даже не заметил, что мужчина аккуратно касается плеча Тэхёна.

— О, чуть не забыл, Тэ, тебе от мистера Клаффлина привет! — неожиданно вспоминает Минхёк. Парни в честь праздника сегодня отпросились, а вот ему пришлось работать. — Желает счастья, денег и так далее.

— Ха, это мило, — восторгается именинник, — у нас лучший босс в мире!

— Ну я бы не сказал! — в один голос возражают Хосок и Минхёк и в ту же секунду взрываются громким смехом.

— Смотрю, у вас здесь уже и без меня весело! — раздаётся низкий голос сбоку, и все, как по команде, поворачивают головы на звук. — Тэхён, с днём рождения!

Чжухон шуточно подбегает к имениннику, и они крепко обнимаются, Тэхён отчего-то начинает громко верещать со словами 'только не шею!'. Хосок тем временем обращает своё внимание на застенчивую девушку в длинном клетчатом платье, которая так и продолжает стоять с небольшим свёртком в руках. Её лицо ему кажется знакомым, и, стоит незнакомке аккуратно поправить свои короткие волосы за уши, он вдруг вспоминает, что это та самая тихоня, которая сидела за шестым столиком с Ёнсон-нуной, Сехуном и Джебомом.

— Здравствуйте, меня зовут Ли Чжухон.

— Здравствуйте, я Ли Минхёк. Мы с вами в 'Sir’s burgers' уже виделись, верно?

— Да, я часто захожу к вам. Обожаю ваши 'Ковбойские бургеры'! — дружественно стукнув ладонью по чужому кулаку, Чжухон отходит от диванов и возвращается к девушке, приобнимая ту за плечи. — Что ж, Тэхён и Хосок, давно уже хочу вас познакомить, это Чон Хвиин — моя девушка. Хвиин, это Чон Хосок и Ким Тэхён, про них я тебе тоже много чего рассказывал. Они тоже девяносто восьмого года рождения.

— Рад наконец-таки познакомиться с тобой, — с улыбкой говорит Хосок и привстаёт с дивана, чтобы пожать маленькую ладошку.

— Аналогично, — Тэхён подходит к парочке поближе. Когда ему протягивают свёрток, он удивленно поднимает брови: — О, не стоило, но спасибо.

— Открой дома, — Хвиин всего на секунду нежно обхватывает чужие руки, а затем поворачивается к Минхёку. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, думаю, имена друг друга мы уже слышали.

— Приятно познакомиться, — Хвиин коротко кланяется, а затем смотрит на Сокджина-хёна. — Привет.

— Привет, — Сокджин-хён, дернув пояс брюк, поднимается с дивана и холодно здоровается с девушкой, почти и не прикасаясь к ней во время объятий. — Рад тебя видеть.

— И я.

Хвиин возвращается к Чжухону и смущенно жмётся к нему. Тот что-то говорит ей, указывая на диван, на подлокотнике которого сидит Хосок, а затем отходит к остальным гостям; девушка следует совету и аккуратно присаживается, поправляя несуществующие складки на ровной ткани платья. Хосок, дабы как-нибудь унять это неловкое молчание, громко спрашивает, склонившись к собеседнице:

— Чем занимаешься?

— Учусь в полицейской академии.

Хосок старается не открывать широко глаза от удивления, вместо этого изображая вежливую заинтересованность. Ничего себе, да эта девушка едва достаёт Чжухону до плеча, её очень сложно представить офицером.

— Правда? И как, нравится?

— Да, учиться интересно. Хотя эти вечные тренировки сильно изматывают, — Хосок косит взгляд на руки Хвиин, наивно надеясь разглядеть хорошо развитые мускулы. — А тебе как университет? Я знаю, что вы учитесь на переводчиков, Чжухон мне всё уже рассказал, — с улыбкой добавляет Хвиин.

— О, да, с детства люблю изучать иностранные языки. Мне, правда, история плохо даётся, но это уже мелочи.

— Ой, мне она тоже никогда не давалась, — глаза Хвиин радостно загораются, словно она вспомнила что-то важное. — А, так это же у вас преподаёт Юнги-оппа! И как он? Как учитель, я имею в виду.

Хосок по привычке весь напрягается; выпрямив спину, он неоднозначно отвечает:

— Ну, это самый лучший вариант, который нам предоставили. Конечно, иногда он ведёт себя как…

— Задница? — насмешливо подсказывает Хвиин.

— Да, как задница, но в принципе… неплохо, правда. По крайней мере в этом году у меня успеваемость не на самом дне, — смеётся Хосок, вертя цепочечный браслет на запястье.

— Понятно, — это всё, что говорит Хвиин.

Снова воцаряется тишина, нарушаемая лишь криками танцующих внизу, битами музыки и смехом Сокджина-хёна. Хосок, решая проявить в себе джентльмена, участливо уточняет:

— Что пьёшь? Давай я за тобой поухаживаю.

— Водку, — Хвиин смущенно хмыкает, опустив взгляд вниз.

— Ой, тогда не поухаживаю, водка ещё не приехала, — Хосок наклоняется к Хвиин ближе и делает вид, что рассказывает какую-то тайну: — Здесь она отвратная.

— Я знаю, — подыгрывает девушка. — Тогда подождём.

— Ну что, друзья, может, начнём? — потирая руки, предлагает Минхёк, возвращаясь на диван у стены. Под его весом Хвиин немного косит влево.

— А как же других подождать? — возражает Хосок.

— Да они постепенно подтянутся, — отмахивается Тэхён, аккуратно вытаскивая бутылку джина. — Пранприя и Джису уже подъезжают.

— Ну как скажете.

Хосок снова встаёт, выискивая среди бутылок вино. Он, как и Хвиин, ждёт водку, но раз такое дело, то можно начать и с повышения градуса. Чжухон тем временем, стоит Хосоку наполнить бокал Хвиин, жестом просит сделать ему тоже самое.

— Предлагаю выпить банально за Тэ! — Минхёк встаёт и поднимает бутылку пива вверх, призывая остальных последовать его примеру.

— За Тэ! — раздаётся со всех сторон, и Хосок по привычке сразу же осушает свой бокал, Хвиин рядом отпивает лишь половину и ставит бокал обратно на стол. Чжухон что-то шепчет ей, и она смеётся, всучая и своему парню, и Хосоку тарелочки с пулькоги.

— Как я понимаю, теперь вечеринка официально началась?! — кричит Чжухон с набитым ртом, а затем поднимает вверх два кулака. — Да, давайте веселиться!

— Прошу прощения, парень, но вечеринка не начнётся, пока здесь не появится Монобан Пранприя! — опоздавшие возникают неожиданно, с визгами и раскрасневшимися лицами — кажется, кто-то уже успел открыть бутылку водки.

— Девчонки! — верещит Тэхён и кидается обниматься. Получив огроменный пакет и конверты, он быстренько закидывает всё к свертку, лежащему в углу между диваном у стены и перилами, и возвращается обратно. — Хён, и ты пришел!

— С совершеннолетием, дружище! — Хосок впервые видит такую широченную улыбку у Джинена; они обнимаются, похлопав друг друга по плечам, а затем Тэхён уходит к Сокджину-хёну. Джинён с Джису между тем занимают свободный диван.

— Соки! — Пранприя неожиданно усаживается на колени к Хосоку, и тому едва удаётся остаться на подлокотнике. — Как делишки?

— Всё прекрасно, — Пранприя не тяжёлая, но постоянно дёргающаяся, и держать её трудно — Хосок пальцами впивается в женскую талию, надеясь не потерять равновесие и не завалиться на Хвиин и Чжухона.

— Готов кутить всю ночь?! — произносит своё коронное девушка.

— Конечно!

Пранприя хихикает и тянется к пуговицам хосоковой рубашки.

— Ты слишком застёгнут, — расстегнув две верхние пуговицы, сетует девушка.

— Ой, а давай сразу третью! — шутливо предлагает Хосок и, когда подруга принимается исполнять его просьбу, протестует: — Эй!

— Сам предложил!

Хосок брыкается, заставляя девушку встать, а затем застёгивает обратно третью пуговицу. Пранприя фыркает, шутливо обижаясь, а затем достаёт из сумочки наполовину наполненную бутылку.

— Прибыла водка! Давайте, каждый по стопке!

— Мы только что выпили, — оповещает Минхёк.

— Так, а вот вас я не знаю. И вас. Тэ, познакомишь?

После долгого процесса знакомства, Пранприя возвращается к предыдущей теме:

— Так, Чжухон, доставай стопки. Вон они, в центре стоят. Давай, давай.

— Мы только что пили, — повторяет чужие слова Хосок. — Что нам теперь, каждый раз пить, когда будут приходить опоздавшие?

— А кто остался?

— Ю и Чхве.

— Никто не остался, мы уже здесь! — Кихён, игнорируя существование чужих ног, продвигается к имениннику и камнем падает на него, задев локтём Сокджина-хёна. — С совершеннолетием, Хён-а!

Тэхён смеётся, принимая поздравления, и убирает подарки к другим. Когда кто-то спрашивает о том, все ли здесь, и именинник отвечает, что да, Хосок непроизвольно морщит нос, осматриваясь вокруг. Значит, Мин-сонсенним действительно не смог прийти. Не то что бы он ждал (да чёрт возьми, он думал об этом целый день), но всё равно обидно. Ведь его пригласил именно Хосок…

— Извините, основное блюдо сейчас подавать? — неожиданно появляется официантка, касаясь плеча Хосока и отвлекая того от своих мыслей.

— Не я именинник, вам туда, — задумчиво уставившись в одну точку, говорит Хосок и неопределённо указывает пальцем в сторону Тэхёна.

— Минут через тридцать, я думаю.

— Хорошо, — девушка, мельком глянув на Минхёка, кланяется и уходит.

— Вау, — вырывается у Кихёна, — кто это был?

— Официантка, — умничает Пранприя.

— Нет, как её зовут?

— О-о-о, кто-то влюбился! — пищит девушка, подскакивая к другу. — За это определенно нужно выпить!

— Нет, я… — Кихён так и не договаривает, запнувшись о мысль. — Неважно.

— Ладно, давайте я вас всех познакомлю, — предлагает Тэхён. — Мужики, это Сокджин-хён, это Чжухон и Хвиин, а это Минхёк-хён…

— О-о, здорова! — восклицает последний, приобнимая Кихёна.

— О, откуда ты знаешь Тэхёна?

— Вместе работаем!

— Круто! — на непонимающий взгляд студентов Кихён поясняет: — Я сотрудничаю со старшим братом хёна.

— Диджей на радио, — уточняет Минхёк.

— За эту встречу тоже надо выпить! — восклицает Пранприя, и в этот раз её никто не обрывает.

Хосок наполняет чужие стопки, а затем опрокидывает свою. И ещё, и ещё. К тому времени, как приносят первое угощение, Хосок чувствует, как его накрывает стадия 'extra': из-за праздника они с Тэхёном даже как-то забыли о правиле двух стопок.

— Надеюсь, никто не против, что я заказал пиццу, жутко захотелось чего-нибудь американского, — оправдывается именинник, наблюдая, как на стол ставятся две огромные мясные. Хосок и Минхёк, как собаки Павлова реагирующие на всё, что касается уборки столов, помогают официантке. — Ёндже, твоя любимая! Попробуй, обязательно попробуй!

— Я понял, спасибо, — Ёндже кладёт себе в тарелку два кусочка и подкладывает один к Кихёну, который больше занят разглядыванием официантки. Та, заметив это, улыбается и прячет взгляд вниз.

Хосок, не особо голодный, съедает всего кусок и тянется за бутылкой, как вдруг её со стола забирает Джису.

— Эй, Джи!

— Я думаю, вам хватит, — строго говорит Джису, забирая бутылки также со стороны Пранприи и Тэхёна.

— В праздник Тэ ты забираешь у него водку, серьёзно? — хмурится Джинён, несогласный с решением своей девушки. — Они и выпили-то всего ничего.

— Оппа, знаешь, с их сопротивляемостью и этого достаточно. Ким, Чон и Манобан и так шумные, а когда выпьют так вообще пиздец, поверь мне.

— Боже, Джи, каждый грёбаный раз! — морщится Пранприя и шлёпает подругу по руке.

— А потому что каждый грёбаный раз вы нажираетесь!

— Так, друзья, это мой праздник! — напоминает Тэхён, пытаясь ровно сесть, но гравитация постоянно отбрасывает его обратно на спинку дивана. — И я разрешаю Тэхёну, Пранприи и Хосоку пить!

— Хотите, чтобы всё закончилось, как в тот раз?

— Слушай, тот диван и так был расшатан, — возражает Хосок, храбро пытаясь защитить и своё, и чужое честное имя.

— И стол?

— И стол, — соглашается Тэхён.

— Так, я хочу послушать эту историю! — смеётся Минхёк, передавая Хвиин тарелку с чипсами нори, и Джинён молча соглашается, кивая.

— О, сейчас расскажу! Такой ржачный случай, на самом деле! — Пранприя больше хихикает, чем говорит.

— Подождите хотя бы, пока не переварится пицца, — вздыхает Джису, сдаваясь. Она не зануда и не злюка, ей просто хочется защитить своих неумеющих пить друзей от очередного позора.

— Десять минут! — возражает Тэхён.

— Полчаса.

Хосок знает, что спорить с упрямой Джису бесполезно. Пока Пранприя принимается рассказывать увлекательную историю о сломанном диване, он под столом принимает стопку от Чжухона и под шумок выпивает, запивая всё это дело соджу (уже идёт всё подряд). Когда подруга заканчивает рассказ об их злоключениях, Хосок выпрямляется и делает вид, что до этого внимательно слушал рассказчицу.

— Погнали танцевать! — предлагает Пранприя.

— Да, да, танцевать! — тотчас соглашается Хосок, вскакивая. Из-за этого у него начинает кружиться голова, и он бедром въезжает в угол стола. — Танцевать!

Вытянув Джису и Джинёна за собой, Хосок спускается на первый этаж и сразу же у лестницы начинает двигаться, агрессивно дёргая руками в разные стороны. Джинён над младшим по-доброму смеётся и предлагает к нему присоединиться, но Джису отказывается, намекая на то, что им нужно уединиться. Джинён намек понимает правильно, и через секунду они исчезают.

Хосок из-за этого не сильно расстроен; во-первых, ему весело и одному, его устраивает одиночество, а во-вторых, он замечает неподалёку мелькающую пепельную макушку Чжухона. Постепенно Хосок начинает двигаться в центр этажа, прямо в танцующую толпу, наступая на чужие ноги и до хрипоты выкрикивая куплеты любимых песен. Ему и так душно от выпитой водки, а тут ещё тесная толпа и спёртый воздух, и Хосоку становится тяжело дышать. Встряхнув свою цветную чёлку, он проталкивается вперёд, работая локтями, и оказывается у сцены, поближе к выходу. Внезапно в него кто-то врезается, и первые секунды Хосок не может узнать в этом темноволосом привлекательном парне Чимина.

— Ха, Хосок, привет! Не знал, что ты тоже здесь бываешь!

Да, сегодня Чимин определённо выглядит привлекательно — чёрная лёгкая футболка, такого же цвета узкие джинсы и потное от танцев лицо; когда тот привычно поправляет волосы, Хосок замечает несколько колец на руке.

Трезвый бы Хосок оценил Чимина как обычного парня, но пьяный Хосок считает, что от Чимина так и веет сексуальностью.

— Да, сегодня день рождения Тэ, празднуем, как видишь! — кричит Хосок, хотя это вовсе необязательно — они и так стоят близко друг к другу.

— А, точно, совершеннолетие Тэхёна!

— Ага, а ты?

— А я просто тусуюсь с друзьями, — Чимин улыбается, закусив губу. — Мм, не хочешь немного потанцевать?

— А тебя не хватятся?

— Не, они вышли покурить.

— А, ну тогда я 'за'! Всеми конечностями! Даже головой!

Кажется, ярче улыбаться больше невозможно — Чимин коротко смеётся и утягивает Хосока за собой за запястье. Тот покорно идёт, стараясь не врезаться в двигающихся людей, и считает танцующие блики на чужой тёмной макушке. Когда число переваливает за десять, они останавливаются.

— Хосок, ты прекрасно выглядишь, — наклонившись к хосокову уху, мурлыкающим голосом сообщает Чимин.

Хосок смущенно осматривает себя, качая головой: не считая Пранприи, ему никто и никогда не делает комплиментов. Да и в принципе не за что ему их делать.

— Нет, правда, мне нравится твоя рубашка.

— Спасибо, ты тоже ничего.

Музыка нарастает, и они пускаются в смешной пляс, потому как один из них слишком пьян, чтобы соображать, а второй просто дурачится. Хосок захватывает чужие руки в плен, встав за спиной однокурсника, и по-дурацки двигает ими, изображая танец; Чимин на это лишь смеётся, позволяя делать со своими руками всё, что угодно.

Когда Хосок соглашался на танец, он не предполагал, что всё будет настолько откровенно — спустя несколько песен, стоит заиграть замедленным битам, Чимин прижимается к чужой груди и, виляя бёдрами, спускается вниз; Хосок нервно сглатывает. Ему не нравится Чимин в этом смысле, но чёрт, тот двигается слишком хорошо.

Оказавшись на корточках, Чимин тем временем поворачивается к лицу Хосока (а точнее к ногам) и, зацепившись за чужой ремень, резко поднимается. Заметив непонятное выражение на лице партнёра, он хихикает и кладёт свои руки на хосоковы плечи.

— Эй, расслабься, это всего лишь танец. Мне просто нравится этот стиль.

— Мне тоже.

Трезвый Хосок бы уже забеспокоился, но пьяный Хосок считает, что танцевать с Чимином такие танцы — это прекрасная идея, а нервно сглотнул он лишь потому, что это было очень неожиданно. Приободряюще улыбнувшись одним только уголком рта, Хосок позволяет чужому предплечью опуститься на его плечо, а сам принимается делать непонятную волну телом, которая сейчас ему кажется верхом танцевального мастерства. Чимин делает что-то похожее, но в более раскрепощённой форме, и Хосок чувствует, как его щёки начинают краснеть и отнюдь не от духоты.

Через несколько песен, когда снова начинается время электронной музыки, Чимин отстраняется, в который раз закусывая нижнюю губу.

— Эй, классно двигаешься! — замечает он, поправляя волосы.

— А ты забыл? Годы тренировок! Талант не пропьёшь!

— А, точно, — вспоминает Чимин. На всяких разных школьных мероприятиях Хосок всегда танцевал в центре, и это сложно забыть. — В любом случае спасибо за танец, пойду искать своих друзей. Перекур уже да-авно закончен.

— И тебе спасибо, было классно, — Хосок тяжело дышит, выравнивая дыхание после танца. Кажется, для них с Чимином это было самое долгое взаимодействие в жизни, и пусть они почти не разговаривали, а только двигались, он всё равно кажется интересным собеседником.

— Ладно, думаю, ещё пересечёмся, мы не скоро собираемся уходить.

— И мы. До встречи.

— До встречи.

На прощание Чимин едва слабо улыбается, а затем тотчас исчезает в ярких бликах 'Всадника'. Хосок провожает его глупой улыбкой, а затем решает вернуться на второй этаж, к друзьям. По пути он спотыкается о ровное ламинарное покрытие и налетает на подножие перил. Закатив глаза из-за своей неуклюжести, он недовольно поджимает губы и поднимается на пару ступенек, вцепившись пальцами в холодный металл. Он бы и ещё выше поднялся, но ему дорогу неожиданно перекрывает чья-то напряжённая фигура.

— Мин-сонсенним! — радости Хосока нет предела — он подскакивает на ступеньке и пытается пожать мужчине ладонь, но тот упрямо скрещивает руки на груди, не обращая никакого внимания на просьбу поздороваться. — Здравствуйте!

— Здравствуйте.

Единственное, что сегодня замечает Хосок во внешности Мина-сонсеннима, — это то, что нет пирсинга. Его даже как-то не волнует недовольный вид преподавателя.

— А я знал, что вы придёте, правда! Я знал!

— Что это только что было? — игнорируя слова своего студента, грозно спрашивает Мин-сонсенним. Он спускается на одну ступеньку, и Хосоку тоже приходится переместиться ниже.

— О чём это вы? Что было?

— Там, на танцполе, — мужчина неопределённо указывает куда-то вперёд (для Хосока назад) и спускается ещё ниже. — С Паком.

— Ох, вам обидно, что я с вами не станцевал, да?! — сразу всё понимает Хосок и успокаивающе гладит мужчину по рукаву кожаной куртки. — Ничего, ещё будет время, и с вами потанцую!

Мин-сонсенним то ли фыркает, то ли хмыкает, засовывая руки в карманы.

— Погодите, вы что, злитесь?! — теперь Хосок ничего не понимает, оказавшись у подножия лестницы. Его взгляд никак не может сфокусироваться на преподавателе, и он несколько раз моргает, прогоняя пелену с глаз.

— Я не злюсь.

— Тогда в чём дело?!

— Просто нормальные люди так не делают — приглашают одного, а потом танцуют с другим.

Хосок ещё несколько раз моргает, пытаясь осознать преподавательскую фразу, но у него ничего не получается — он не понимает, что от него хотят.

— Что?

— Ничего, — поспешно стушёвывается Мин-сонсенним, касаясь плеча Хосока. — Вас искал Ким-хаксен, а меня отправили на поиски. Пойдёмте.

— А-а, ладно, — Хосок позволяет себя увести, послушно переставляя ноги на лестнице. Когда они подходят к забронированному сектору, он спрашивает: — Вы давно приехали?

— Нет.

Мин-сонсенним подталкивает Хосока к правому дивану, а сам остаётся стоять.

— Сок-а-а! — верещит Тэхён и, сбив пустую бутылку из-под джина со стола, перемещается со своего места к Хосоку. — Хосоки, ты где был?!

— Танцевал! — Хосок смеётся и усаживает тяжеленного Тэхёна к себе на колени. — А где все?

— Пранприя и Минхёк-хён уехали за добавкой, а где остальные, я без понятия.

Хосок оборачивается к перилам и видит, как около них стоят Чжухон и Хвиин к сектору спиной.

— Я думал, Джи и Джинён с тобой.

— Они и были, но потом… мы потеряли друг друга, — Хосок решает не рассказывать о танце с Чимином, по крайней мере сейчас, перед Мином-сонсеннимом. Тот сегодня крайне нервный, и не хочется дёргать его по пустякам. — А как давно они уехали?

— Минут двадцать назад…

— Так, господа, у меня с собой два литра, готовьтесь отрываться всю ночь! — Пранприя как всегда появляется вовремя и эффектно — со взмахом волос и бутылками в руках. Заметив преподавателя, она тихо ойкает и медленно опускает ношу ниже. — Сонсенним, что вы… что вы здесь делаете?

— О, я… — Мин-сонсенним с мольбой в глазах поворачивается к Сокджину-хёну, но никто из студентов его отчаяния не замечает, поскольку все больше увлечены бутылками, чем каким-то там преподавателем.

— Знаете, жизнь — очень забавная штука, оказывается! — приходят на помощь Сокджин-хён и его обаяние. — Ваш преподаватель является моим другом, и я пригласил его сюда, даже не зная, что вы у него учитесь…

— О, отличная новость! Мин-сонсенним, давайте по сто грамм, а?! Как на это смотрите?

— О, нет, я… я только поздороваться подошёл, — пытается отказаться Мин-сонсенним, но его заведомо ждёт провал: спорить с Манобан (особенно с пьяной) просто бесполезно. — Да и неудобно как-то, я же…

— Ой, да ладно вам, в Таиланде профессора часто выпивают по выходным со студентами, и в этом нет ничего такого смертельного, — Пранприя бросает взгляд на садящегося на центральный диван Минхёка, а затем выискивает чистые рюмки. — Чжухон, Хвиин, бухло подъехало!

Парочка отлипает от перил и присаживается к Минхёку, а Хосок так и остаётся сидеть в одиночестве. Когда Мин-сонсенним получает стопку, ему кажется, что тот сядет к нему, но нет, преподаватель втискивается к вернувшемуся обратно Тэхёну и Сокджину-хёну. Стоит Пранприи первой опрокинуть свою порцию и с криками 'сейчас же приедет Анжела!' поспешно убежать, как Хосок забирает свою стопку и, буравя взглядом Мина-сонсеннима, медленно выпивает. Насупившись, он прижимает пустую стопку к губам и раздумывает о причинах плохого настроения преподавателя. Они сидят практически напротив друг друга, и Хосок видит, как Мин-сонсенним нерешительно допивает водку до дна. Что же случилось? Хосок искренне не догадывается, почему же преподаватель не подсел к нему, они ведь всегда вместе — Тэхён с Сокджином-хёном, Мин-сонсенним с Хосоком, два на два. Шаблон такой лёгкий, неужели сложно запомнить?! Пусть они друг другу ничего и не обещали, Хосок всё равно чувствует себя преданным. Это ведь именно он пригласил Мина-сонсеннима сюда, не Тэхён или Сокджин-хён.

— Здравствуйте! — внезапно появляется Ёндже и отрывает Хосока от его нерадостных мыслей. На секунду хмуро зависнув в глупой позе, он всё же медленно кланяется, а затем подсаживается на правый диван. Ненавязчиво так склонившись к Хосоку, он шепчет: — А что здесь делает сонсенним?

— Он друг Сокджина-хёна… А где Кихён?

— Пошёл кадрить официантку, — усмехается Ёндже, вставая с дивана. — Я ему, видите ли, для поддержки нужен. А сейчас за пиццей пришёл.

— Ха, ну удачи вам, — Хосок по-дружески похлопывает Ёндже по пояснице, пока тот набирает в тарелку три самых больших куска и исчезает.

Хосок, оставшись один, снова принимается сверлить взглядом преподавателя, у которого оказывается слишком сильное защитное поле — мужчина ни разу не поднимает глаз от своего телефона. Тогда Хосок обиженно пыхтит, тянется к погрому на столе и разгребает нагромождение из обёрток, стопок, пустых бутылок. Здесь самый настоящий свинарник, но Хосока это не беспокоит, потому что ему наплевать.

Выудив полупустую бутылку соджу, он небрежно вытирает горлышко рукавом и тотчас к ней прикладывается, откровенно забив на то, что градус нельзя понижать, раз начал с вина; разглядывая зеленоватое дно, он сначала даже не замечает, что слева к нему кто-то подсел.

— О, значит, теперь вы не злитесь на меня?

— Я и до этого не злился, — Мин-сонсенним сует свой телефон в карман и с силой отбирает соджу у чужих рук.

— Тогда почему ко мне не сели?

— А почему я должен был к вам сесть?

— А почему вы не должны были должны… Так, погодите, я запутался… — Хосок замолкает и прикрывает глаза, пытаясь собрать мысли в одну кучу.

Поставив чужую бутылку на край стола, Мин-сонсенним по-доброму усмехается и головой указывает на Тэхёна и Сокджина-хёна:

— Они постоянно 'незаметно' лапают друг друга, и меня это заебало. Да и вы выглядите… скучающим.

Хосок тихо пищит, не заботясь о том, что его могут услышать: он так счастлив, что Мин-сонсенним подсел к нему. Светлые эмоции внутри бурлят, как пузырьки шампанского, давят на грудь, и Хосоку хочется что-нибудь сделать, что-нибудь, например, взять в свои ладони чужие узловатые пальцы, которые наверняка на ощупь не такие грубые, какими кажутся на первый взгляд, пригладить чужую лохматую чёлку, или сказать какую-нибудь хорошую вещь. Внутри него всё искрится вспышками любви, и Хосок, глупо улыбаясь, забирается на диван с ногами. Сев по-турецки, он облокачивается боком о спинку и, едва сдерживая писк, спрашивает:

— А как прошёл ваш день? Что делали? Не устали?

Мин-сонсенним теряется из-за такого количества вопросов; вертя объёмное кольцо на большом пальце, он неуверенно выдаёт:

— Да ничего особенного, я… Я помогал сестре Джебома. Не знаю, помните ли его…

— Джебом? Конечно помню! Мне нравится его красивая улыбка!

— Да-а… — медленно соглашается Мин-сонсенним, поджав губы.

— А что ещё расскажете?

— Да больше и рассказывать-то нечего, — спокойным голосом говорит Мин-сонсенним, скосив глаза на чужие пальцы, которые поочерёдно утыкаются ему в бедро.

— Ну эй, расскажите что-нибудь! Какую-нибудь историю! Давайте! — Хосок тычет в чужое бедро усерднее, озорно поглядывая на его обладателя.

— Да правда нечего.

— Ла-адно, уговорили, тогда я вам что-нибудь расскажу! — добродушно соглашается Хосок, оставляя в покое чужую ногу. — Только это секрет! Придётся шептать на ушко!

Мин-сонсенним заинтересованно смотрит на своего студента и задыхается от удивления, когда тот всей грудью жмётся к нему. Правую руку Хосок непроизвольно кладёт на чужое бедро, а левой прикрывает рот и начинает горячо шептать:

— Кажется, за промежуточный экзамен вы поставите мне высший балл!

— Что?

— Сегодня я могу выиграть пари! — Хосок отстраняется, окончательно забыв про свою руку на преподавательском бедре — она так и остаётся лежать на том же месте.

— Этот человек здесь?

— Да, он сегодня здесь! — счастливо хихикает Хосок. Ему нравится наблюдать за тем, как вытягивается лицо Мина-сонсеннима, когда он несколько раз непроизвольно оглядывается, всматриваясь в лица приглашённых; это забавно.

— Правда? Что ж, вперёд, — Мин-сонсенним убирает чужую руку со своего бедра, и Хосок только сейчас это замечает, с испуганным вздохом прижимая свою конечность к груди.

— Я могу, но я не хочу.

— Что, 'отлично' на экзамене уже не так привлекает?

— Да не в этом дело, вообще-то.

— А в чём тогда?

— Я для признания слишком пьяный, а тот человек ещё слишком трезвый. Конечно, я могу его споить… — вспомнив о существовании водки, Хосок медленно тянется к бутылке на столе и также медленно наливает себе полную стопку. Не подумав, он предлагает: — Хотите и вам налью?

— Нет, спасибо… Хаксен, какая это по счёту?

— Оу… я… Я не помню. А вы только про стопки или ещё и про бокалы?

— Так вы всё подряд пили?! — в глазах преподавателя появляется плохо скрываемый ужас. — Так же нельзя!

— Я не маленький! Я знаю, что градус надо либо повышать, либо понижать! — разом выпив всю порцию, Хосок возвращается на диван, рука — тоже. Он боком откидывается на спинку дивана и внимательно смотрит на Мина-сонсеннима.

— Так если знаете, зачем…

— Просто захотелось! — обиженно и совсем не по-взрослому восклицает Хосок. Выпятив нижнюю губу, он легонько бьёт преподавателя в плечо. — Просто так!

Тот, на секунду прикрыв глаза, делает глубокий вздох и спрашивает:

— Вас не мутит?

— Сонсенним, не переживайте, у меня хорошая сопротивляемость к алкоголю! Правда!

— Я заметил.

Хосок по-детски морщит нос и что-то недовольно бурчит, поправляя чёлку. Снова вспомнив про свою руку на чужом бедре, он издаёт тихое 'упс' и убирает её, вместо этого хватаясь за преподавательскую ладонь.

— Хаксен… — стоит Хосоку подвинуться немного ближе, так, чтобы его колено упиралось в чужую ногу, как Мин-сонсенним отодвигается чуть левее. Так продолжается несколько раз, и, когда отодвигаться больше некуда, мужчина играет желваками и осматривает сектор на предмет других студентов. Никого нет, и он заметно расслабляется. — …Хаксен, что вы делаете?

— Я? Хочу сравнить наши ладони, — Хосок аккуратно соединяет их руки, следя за тем, чтобы они соприкались ровно-ровно. — Меня давно интересует этот вопрос.

— Да? Так вот чем вы занимаетесь на лекциях, я угадал?

— Конечно! Вас слушать невозможно!

— Что, всё настолько скучно? — погрустнев, уточняет Мин-сонсенним.

— Ну… явного таланта к этому у вас нет.

Их руки, как и думал Хосок, идеально подходят друг другу; только, может, преподавательские пальцы чуть длиннее, чем хосоковы. Его тянет к этой ладони, навязчивое желание переплести пальцы почти душит, и Хосока спасает лишь появление Джису и Джинёна.

— Мин-сонсенним! — преподаватель, услышав своё имя, тотчас вскакивает, как ошпаренный, заставив руку Хосока беспомощно упасть на диван.

— Ким-хаксен, здравствуйте!

— А что вы здесь делаете? — спрашивая это, Джису заметно прихорашивается, и Джинён рядом с ней весь напрягается.

Мин-сонсенним снова пересказывает историю о том, что Сокджин-хён — его друг, и тот пригласил его сюда, и ему снова предлагают выпить. Не сумев отказаться, преподаватель остаётся стоять, заинтересованно обсуждая с Джинёном и Сокджином-хёном непонятные вещи, и Хосок морщится, в который раз ощущая себя брошенным; ему не нравится, что на него снова не обращают внимание. Нахохлившись, он прожигает Мина-сонсеннима взглядом и послушно пьёт из высокого стакана воду, которую принесла Джису.

— Ты куда? — через несколько минут спрашивает Чжухон, когда Хосок, накренившись вправо, поднимается с дивана.

— В туалет.

— Давайте я вас провожу…

— Не надо, чё я сам, что ли, не дойду? — ощетинивается Хосок, когда его пытаются взять за локоть. Вырвав свою руку, он натыкается на соседний диван, аккуратно его обходит и продолжает свой путь к лестнице.

— Мин-сонсенним, хорошая мысль — проводите его, а то он на лестнице ноги переломает… — эти слова Джису несутся Хосоку уже в спину. Он проходит мимо остальных секторов и только достигает начала лестницы, как его снова хватают за локоть.

— Не надо мне помогать, — недовольствует Хосок и, невольно ускорившись, сбегает по металлической лестнице вниз. На предпоследней ступеньке он спотыкается и уже готовится прочертить носом ламинат, как его ловят за рубашку в районе поясницы; Хосок чувствует, как чужая грудь прижимается к его спине, и это заставляет его всего покрыться мурашками.

— Осторожнее, — раздаётся низкий голос преподавателя прямо над ухом. — Здесь ещё одна ступенька, аккуратно.

Оставаясь в таком же положении, они спускаются вниз, и Мин-сонсенним уже хочет отстраниться, но Хосок не даёт — хватает мужчину за запястья и быстро следует в сторону туалета. Преподаватель в итоге всё равно отодвигается, и Хосок разочарованно закусывает верхнюю губу, мечтая снова ощутить тепло чужого тела.

Очередь в туалет просто огромная — начинается у самого туалета, тянется на весь коридор, ведущий к нему, и заканчивается у вывески. На Хосока вдруг наваливается огромная усталость, он спиной прислоняется к началу стены и внимательно смотрит на Мина-сонсеннима, который с непонятным выражением лица стоит совсем близко, изредка отодвигаясь чуть правее, чтобы пропустить выходящих из коридора людей. Преподаватель сегодня какой-то странный, и Хосок не может понять, это из-за того, что он пьяный, или в мужчине что-то действительно изменилось? Одет по-обычному, кольца те же, только вот пирсинга нет, но в основном это тот самый Мин-сонсенним, которого он знает и любит… или нет?

Хосок ещё несколько раз бессмысленно скользит взглядом по фигуре преподавателя, а потом бросает это гиблое дело. Он смотрит туда же, куда смотрит мужчина — на проходящего мимо симпатичного парня, и впервые по-настоящему задумывается о том, что Мин-сонсенним когда-нибудь всё же найдет себе вторую половинку, и все эти слова Чонгука о том, что Хосок рано или поздно выпустится, совершенно не имеют смысла. У них же нет даже шанса. Хосок вдруг неожиданно шмыгает носом (привет, вторая стадия 'ядерьможизньдерьмовсёдерьмо') и скрещивает руки на груди — как же он устал от этих вечных 'страданиий', нытья, боли в сердце из-за Мина-сонсеннима. Он словно постоянно тянет за резинку, которая сильно бьёт жёсткой отдачей, и этому никак нет конца. И тут даже не Мин-сонсенним виноват, а сам Хосок, который каждый раз находит новую причину для пускания соплей. Например, сегодня ему кажется, что они не могут быть вместе исключительно из-за возраста.

— А человек, который вам нравится, вашего возраста? — не соображая, спрашивает Хосок, когда они продвигаются в очереди дальше, уже попав в коридор.

— К чему это вы? — хмурится Мин-сонсенним, неосознанно копируя позу своего студента — скрещивает руки на груди.

— Да я вот просто думаю… у Джису и Джинёна есть разница в возрасте, но это не мешает им быть вместе, они отличная пара, — оказывается, пьяный мозг Хосока ещё способен соображать и выкручиваться.

— А сколько лет разницы?

— Лет пять, что ли… Ну вот и как вы считаете, можно ли построить крепкие отношения, если люди разных поколений? А если разница в семь, десять, пятнадцать лет?

— Ну… — Мин-сонсенним действительно задумывается над этим вопросом. — Я считаю, что нет. Вряд ли.

Сердце Хосока глухо ударяется о рёбра.

— Почему? А как же Джису и Джинён, Тэхён и Сокджин-хён?

— Я думаю, они исключения из правила, — Мин-сонсенним пожимает плечами и отходит в сторону, пропуская влюблённую парочку. — Ну, зачастую людям разного возраста сложно найти общий язык…

— Но ведь мы с вами нашли.

— Ну мы с вами почти и не разговариваем, — парирует Мин-сонсенним, и Хосок вдруг понимает, что так оно есть — они же почти не контактируют. Хосок даже не знает, есть ли у преподавателя любимый цвет. — Я не утверждаю, что людям разного возраста прям совсем не о чем разговаривать, но… Чунмён был старше меня всего на пару лет, а у нас всё равно были проблемы.

— А-а… спасибо… Вы удовлетворили моё любопытство.

Стадия 'extra' окончательно сменилась на следующую; сейчас Хосок настолько расстроен, что ему хочется улечься калачиком прямо здесь, на грязном полу, и выплакаться: слишком уж больно услышать завуалированное 'нам при любом раскладе никогда не быть вместе' от человека, по которому сохнешь четвёртый месяц подряд.

— А что вы думаете по этому поводу?

— Я? Ну, мне кажется, что если людей действительно тянет друг к другу, то им ничто не помешает, даже возраст. Я сейчас, конечно, не про педофилию… — на эти слова Хосока Мин-сонсенним по-доброму усмехается. — Да и возраст не показатель зрелости, зачастую взрослые ведут себя, как дети. Я считаю, что настоящая любовь может пройти через все преграды.

Мин-сонсенним долго обдумывает сказанное Хосоком, в это время они успевают продвинуться ещё немного вперёд.

— В ваших словах есть смысл, — наконец замечает преподаватель, а Хосок лишь угрюмо кивает: разговаривать ему больше не хочется.

Через несколько долгих минут они приближаются практически к двери — от туалета их отделяет буквально пара человек. Мин-сонсенним, который до этого достал телефон, неожиданно издаёт непонятный звук.

— Они все собираются через несколько минут разъезжаться по домам.

— Что? Но ведь ещё слишком рано!

— Ну, вообще-то, сейчас почти двенадцать, — не отрываясь от телефона, сообщает Мин-сонсенним. — Монобан-хаксен стало плохо, они с Джинёном и Ким-хаксен уже уехали.

— Оу, — Хосок даже не знал, что уже так поздно. А ведь им завтра рано в университет…

— Поедете со мной.

— Что? А Тэхён?

— А Тэхён с Сокджином-хёном останутся.

— Зачем? — не понимает элементарного Хосок.

— За тем, что им нужно уединиться, — преподаватель выразительно смотрит на своего студента.

— Но я не хочу с вами ехать! — плаксивым голосом заявляет Хосок, нахмурив брови.

— …Постараюсь не обидеться, — поднимает брови Мин-сонсенним.

— Нет, серьёзно, я не хочу! — Хосок чувствует, как к горлу подкатывает тошнота; ему до сих пор обидно из-за того, что Мин-сонсенним считает, что разница в возрасте — это проблема. — Пусть меня отвезёт кто-нибудь другой!

— Нет никого другого! — начинает злиться Мин-сонсенним. — Поедете со мной!

Хосок оставляет чужую реплику без ответа: подходит его очередь. Закрывшись в маленькой комнатушке, он наклоняется над раковиной и понимает, что тошнота-то вполне реальная — он не успевает повернуться к туалету, и его рвёт прямо в раковину. Прислонившись к холодному зеркалу потным лбом, Хосок чувствует, что его знобит, судорога проходится по всему телу, и он снова кашляет желчью.

'Не стоило мешать градус', думает Хосок и с мучительным стоном отлипает от зеркала. Дёрнув кран с холодной водой, он наблюдает, как в сток раковины медленно уплывают остатки пиццы и водки, а затем несколько раз ополаскивает лицо, надеясь, что это хоть как-то отрезвит его… Ничерта.

— Хаксен, всё в порядке? — слышится приглушенный голос преподавателя. — Чон Хосок?

Хосок не отвечает, борясь с ещё одной волной тошноты, и с трудом выпрямляется, пытаясь выровнять дыхание. Ополоснув рот, он трясущимися руками выключает кран и медленно открывает дверь.

— Хаксен?

— Поехали домой, — жалобно просит Хосок.

Оставшиеся гости собираются в гардеробной 'Всадника'. Тэхён, напоследок попрощавшись с каждым смачным поцелуем (от Кихёна его пришлось буквально отдирать), пропадает вместе с Сокджином-хёном из поля зрения, нагрузив Хосока своими подарками. Кихён с Ёндже отчаливают вместе с Чжухоном и Хвиин, и в итоге они остаются втроём — Хосок, Мин-сонсенним и Минхёк.

— Вы на чём до дома? — участливо спрашивает преподаватель, когда они выходят на улицу, и поднимает воротник куртки.

— На автобусе. Может, на метро.

— О, давайте я вас подвезу?

— Нет! — непроизвольно вырывается у Хосока в тот момент, когда они проходят на парковку.

— Если я помешаю, то не надо…

— Да какое помешаю, вы что, — Мин-сонсенним, сверкнув глазами в сторону Хосока, добродушно улыбается и головой указывает на дальнюю чёрную 'Hyundai'. — Вы далеко живёте?

— Мм, да, придётся ехать через мост.

— Ничего страшного, нам по пути.

'Нам нифига не по пути', думает Хосок, но вслух не возражает, послушно садясь на заднее сидение. Он любит хёна и не против, чтобы тот поехал с ними, но он надеялся, что у них с преподавателем будет ещё немного времени наедине. Даже не говорить, просто сидеть в приятной тишине — уже счастье. Но, к сожалению, сегодня все боги повернулись к нему задним местом.

К дому Минхёка они подъезжают спустя двадцать минут — Хосок впервые видит, где его хён живет. Обычный спальный район, обычная многоэтажка, обычный двор — ничего интересного. Хосок со скучающим видом прощается с Минхёком и искусно делает вид, что спит, когда Мин-сонсенним пытается завести разговор. Через какое-то время он и правда засыпает, открывая глаза лишь тогда, когда чужая рука теребит его плечо.

— Приехали.

Сонно осмотревшись, Хосок протирает лицо и медленно вылезает на холодный ночной воздух. Мин-сонсенним помогает ему достать подарки и отнести их на нужный этаж — пакеты не тяжелые, но очень объёмные.

— Ну что… — Хосок нерешительно прислоняется к входной двери спиной. — Спасибо за вечер?

— А почему вы спрашиваете?

— А почему нет?

Мин-сонсенним открывает рот, намереваясь что-то сказать, но тут же захлопывает, стукнув зубами.

— Тогда, наверное, не за что.

На языке вертится излюблённое преподавательское 'делаем вид, что ничего не произошло', но он решает смолчать. Сегодняшний вечер определенно один из самых странных, проведённых с Мином-сонсеннимом. Хосок до сих пор не протрезвел и не уверен, что завтра вспомнит всё до мельчайших подробностей.

Хосок протягивает руку вперёд, намереваясь пожать чужую, как сделал это Минхёк несколько минут назад, но что-то его останавливает; ладонь так и остаётся висеть в воздухе. Мин-сонсенним хмурится, тем временем вытягивая свою (он держит руку так, словно хочет у студента что-нибудь забрать). Хосок поддаётся непонятному порыву (скорее алкоголю, ударившему в мозг) и переплетает свои пальцы с чужими, которые с готовностью смыкаются на его костяшках. Они несколько секунд глупо пялятся на свои сцепленные ладони, затем встречаются взглядами и в ту же секунду расцепляются.

— Спокойной ночи, — охрипшим голосом желает Мин-сонсенним, вытирая руки об куртку от несуществующего пота.

— Спокойной, — Хосок несколько раз глупо моргает, а затем со странным ощущением в груди заползает в квартиру, нагруженный подарками.