5 Глава
-Сколько же можно?- стонет Чонгуг и, скомкав одеяло, нагромождает получившуюся мягкую воздушную кучу себе на голову. Помогает мало.- господи помоги...
Но толи Бог не слышит мольбу Чонгука, еле разборчивую из-за пухового одеяла, толи Чонгуг недостаточно набожен, что высшие силы приходили на помощь сею же секунду, но как бы то не было, его мучения не прекращаются. Чон молотит ногами по кровати и, вскоре обессилев, замирает.
Сердце пропускает удар.
Неужели, думает Чонгуг, прислушиваясь. Он даже убирает одеяло с головы, не веря ушам своим. Так и сеть. Тишина... была.
Новый мощный всхрап сотрясает комнату и нежно барабанные перепонки макнэ, и блаженная улыбка сползает с красивого лица, сменяясь на искажённое яростью выражение.
-Ким Намджун,- яростно шепчет Гук, плюя на этикет, садясь в кровати и поднимая с пола подушку, слетевшую туда во время прошлого выплёскивания эмоций.- Что с тобой вот вообще не так?!
Чонгук спускает на пол ноги, сначала касаясь холодной поверхности босыми пятками, а затем полной ступнёй, морщится от немедленно атакующих тепло холодных иголочек, но всё же встаёт. Он уже заученным движением берёт подушку в подмышку, отчаянно ерошит волосы под храп лидера, пинает одеяло и топает к двери.
В коридоре он останавливается, раздумывая куда податься. В гостиной довольно удобный диван, но чтобы туда лечь, надо с начало разобрать гору одежды( накануне группа вернулась после затянувшейся фотосессии и не было ни сил, ни времени всё убрать). Чон смотрит на дверь в комнату Хосока, Чимина и Тэхёна, где ему всегда рады и любезно подвинуться, поделятся одеялом, отдадут подушку и даже слова против не скажут, но его тянет совсем в другую сторону, в другую дверь и другую комнату, откуда он здорово рискует быть выставленным, обложённым трёхэтажным матом и награждённым пинком бледной даже не по-мужски стройной ноги.
Макнэ вздыхает, мнёт подушку в руках и решительно направляется к двери. Никто из ребят не запирает комнаты, чтобы в случае чего менеджер мог беспрепятственно войти к ним, разбудить и поднять на ноги. Дверь открывается с тихим шорохом, и Чонгуг, не нарушивший ночное зрение, оглядывает комнату и два матраса на возвышении. Традиционные футоны- прихоть Юнги, который без вопросов уступил его сосед. Джин вообще слишком добрый и бесконфликтный. Гук бы спорил до посинения, настаивал на своём, давил на все слабые места оппонента, но добился бы своего. И футонов бы не было. Была бы кровать. Одна. Большая
Юнги спит на левом футоны, как обычно на спине, аккуратно укрытый одеялом, голова лежит на подушке и руки сложены на животе. Руки Чонгуг не видит, просто знает. Сокджин спит на животе, его широкие плечи выделяются на белом постельном белье и Гук украдкой ( пока никто не видит) распрямляет собственные и прикидывает сколько ему ещё заниматься в тренажёрном, что бы получить такие же. Не то чтобы он комплексовал, но "плечистый макнэ" звучит круче, чем "плечистый хён". Чонгуг беззвучно фыркает и тихо крадётся к левому футону.
Авось пронесёт, надеется Гук и кладёт собственную красную подушку рядом с бирюзовой юнгевской. Чонгуг ложится слева от Мина, чтобы создать хоть какую-то видимость, что Юнги-хён только его. Макнэ поднимает голову, выглядывая плечи Джина, но тот спокойно спит. Чон тихонько приподнимает одеяло и за уголок тащит к себе, накрывая сначала одну ногу и даже хватает на кусочек второй. Больше свободного одеяла нет, и чтобы его добыть, надо приподнять спящего и высвободить подоткнутый край. Чонгуг, приподнимаясь на локте, раздумывает долгих две минуты, за которые любуется светлым, красивым лицом хёна, а затем сжимает губы в линию и с ухмылкой обнимает Юнги, заводя руку тому под бочок, нащупывает кусок ткани и тянет наверх.
Юнги дрейфует в стране снов прямо на границе с явью. Дрема, в которую он плавно переходит, позволяет ему расслышать шорох, чьи-то легкие шаги, почувствовать чьё-то близкое присутствие, но расслабленный Юнги отмахивается от всего, наслаждаясь спокойствием и тишиной. Белое облако, на котором он дрейфует по морю снов, внезапно приобретает красный цвет и начинает пахнут как любимый гель для душа Чонгука. Лёгкая возня у его бока вкупе с тянущими ощущением ткани по ногам заставляют его насторожиться. Он чувствует чьё-то лёгкое дыхание на чувствительной коже шеи, и сон разлетается вдребезги. Мин открывается глаза.
-Твою мать,- с чувством произносит Мин Юнги и шарахается в сторону, разглядев нависшего над ним Чон Чонгука,- Ты, малой, совсем пизданулся, что бы вот так приходить ко мне ночью?
Гук в панике наваливается сверху и зажимает старшему рот рукой, косясь на соседний футон, но там странно тихо.
-Я не могу спать в своей комнате,- шепчет младший, совсем не торопясь слезать с Мина.- Сегодня Намджун-хён решил превзойти самого себя. Там словно трактор не может завестись.
Юнги молча смотрит в глаза макнэ, находящегося сейчас непростительно близко, и ждёт, пока тот отойдёт на безопасное расстояние. Руки, находящиеся до сих пор под одеялом, теперь не высвободить, а значит он беззащитен и уязвим. Юнги вносит пункт "быть придавленным кем-то сверху, когда руки скованы" в список того, что ненавидит, и шумно выдыхает в руку Чона.
-Я уберу руку, только не ори,- жарко шепчет Чонгук и медленно пальц за палецем убирает руку.- И я сегодня буду спать тут.
- Ты с дуба рухнул?- шипит Юнги, тоже кидая взгляд на спящего Сокджина.- иди к Тэхёну или Чимину или к кому ты там спать ещё ходишь.
-Я хочу спать здесь,- упрямится парень, просто укладывается рядом и по-свойски тянет к себе одеяло.- ложись давай, завтро рано вставать.
Юнги просто немеет с подобной наглости, таращится на голое плечо макнэ, торчащие из-под одеяла, переводит взгляд на своё бедро, оголившееся в момент, когда одеяло Юнги перестало быть исключительной его собственностью, и вдруг по-девчачьи так смущается того, что надел короткие и свободные шорты вместо пижамных штанов.
- Хён, долго ещё будешь на меня смотреть?-Чонгуг нехотя выпутывается из одеяла, ведёт носом по его поверхности, ощущая ароматкондиционера для белья и тонкого шлейфа самого Юнги.- я знаю, что я красивый, и так уж и быть, завтро после салона можешь смотреть на меня сколько влезет.
Юнги фыркает, забывая о смущении, опускается на подушку и отворачивается. Скромности в макнэ не занимать! Шуга ещё пару минут возмущённо сопит на радость затаившемуся ради какой-то цели Чонгука.
Мин усиленно пытается снова заснуть: он успокаивает дыхание, удобнее ложится, закрывает глаза и ждёт, пока придёт сон. Обычно всегда срабатывает. Вот у-кого у-кого, а у Мин Юнги со сном проблем не было никогда. До этого момента.
Юнги чешет лоб, затем правый бок, гоняет бегающих по предплечьям мурашек от слишком близкого присутствия Чонгука за спиной, затем шумно вздыхает и уже собирается встать и пойти спать в гостиную, как неожиданно тяжёлая рука Чонгука опускается поперёк его груди и притягивает замершего Мина к горячему телу нежданного соседа. Юнги даже дышать забывает, он косится на макнэ, который выглядет так, будто крепко спит, пытается выпутаться из неожиданных объятий, но спящий Чонгуг напрягает мышцы, и Юнги с проклятием оставляет попытки вырваться. В его мысли закрадываются подозрения, что нифига это не случайно, и что кое-кто коварный на самом деле не спит, но Шуга почему-то молчит, лишь немного ёрзает, что бы удобнее устроиться и, окутанный власной аурой, исходящей от Гука, почти мгновенно засыпает.
А кое-кто коварный и в самом деле не спит. Чонгуг довольно улыбается, ставя галочку в мысленном плане-графике, снова напоминает себе не торопиться, придвигается ближе, утыкаясь носом в плечё хёну и наслаждается моментом.
Завтра Юнги с него три шкуры спустит, но это будет только завтра.