Ледяная весна

- Как течка у сына прошла? - Сехун едва переступил порог, и вопрос сорвался с губ, полный тревоги.

- Ужасно, Сехун. До врача дошло. Не думала, что ему будет так тяжело, - в голосе Миён звучала неподдельная обеспокоенность.

- А сейчас он как? - альфа впился взглядом в жену, будто вытягивая ответ.

- Сейчас получше, но... - Миён запнулась, словно подбирая слова.

- Что «но»?

- Он всю течку из комнаты Чонгука не вылезал, гнездо там свил, в его вещах, - выдохнула Миён. - Он и сейчас там...

- Гнездо? - Сехун удивлённо вскинул брови. Инстинкт гнездования - это когда омега ищет защиты, уюта рядом с альфой. Миён молча кивнула. В этот момент в гостиную вошёл Чонгук и поймал на себе странный, изучающий взгляд родителей.

- Чего вы так смотрите? - Чонгук нахмурился, не понимая подвоха. - Если не возражаете, я к себе.

- Нет! Туда тебе нельзя! - выпалила Миён, ошарашив сына.

- С чего вдруг? - Чонгук усмехнулся, прекрасно понимая, о чём речь, но продолжая играть в невинность. - Мне срочно нужно в свою комнату, так что извините, - сказал альфа и, не дожидаясь ответа, рванул на второй этаж, перескакивая через ступеньки, лишь бы успеть до того, как омежка ускользнёт.

Дверь распахнулась, и Чонгук замер. Чимин стоял у его шкафа, аккуратно перебирая чистые вещи. Пак заметил альфу сразу, но не обернулся, продолжая деловито развешивать рубашки.

- Я постирал твои вещи и разложил всё по местам, - Чимин старался не смотреть в глаза, избегая зрительного контакта. - Ещё раз прости, что так вышло. - Он прокашлялся и попытался проскользнуть мимо, но Чонгук перехватил его за локоть, притягивая к себе.

- Ты думаешь, так просто отделаешься, Вишенка? - Чонгук усмехнулся, обдавая шею омеги жарким дыханием. - Знаешь, как мне было плохо без тебя рядом?

Чимин округлил глаза от такого заявления.

- Да ты что, всерьёз? Говоришь, как будто у тебя самого течка была, - съязвил Чимин, вырывая руку из цепкой хватки. - Слушай, я уже извинился за своё поведение. Отстань от меня, ладно?

С этими словами Чимин выскользнул из комнаты, скрываясь в своей. Чонгук остался стоять как громом поражённый, медленно роняя рюкзак на пол.

***

Глухой стук по груше эхом разбивал залы позднего тренинга. Чонгук держал ремни крепко, как будто пытался выхватить из железной груши целый шторм своей злости. Пот струился по вискам, скатывался по шее и еле касался черной ткани майки, но альфа не замечал слежавшейся прохлады вокруг. Он бил и бил, пока ремень не скрипнул на прочной раме, и груша не вырвалась из подцепей, подпрыгнула и осела обратно. Тишина после удара была тяжелой, как плотная пелена.

Юнги подошёл ближе, тихий голос пробрался между стальными стенами зала: - Чонгук, ты в порядке?

Чонгук не ответил. Он продолжал работать кулаками, чуть забывая дыхание. У него внутри всё сжималось ледяной сгустком, и казалось, что каждая секунда охлаждает ещё одну рану, которую он предпочёл не показывать миру.

- Чонгук! - крик был громче, но не тревожнее. Юнги стоял совсем рядом, но держался на расстоянии, которое не давало клыкнуть к боли напрямую. Робко наклонялся к другу, как к тесной двери, через которую можно было бы пройти - если только в тебе хватит смелости.

Альфа наконец сделал резкий мощный удар, и груша вылетела прочь, слегка сотрясаясь от удара, как от подводного течения. Она зависла на секунду в воздухе, затем упала обратно на крепёж и остановилась.

- Что с тобой? - спросил Мин ещё раз, но голос его был тихим, как мотыльковые крылья, которые не хотят тревожить ночь.

- Ничего, - отрезал Чонгук, и в его словах не было и тени сомнения. Слова вышли слишком резкими, как лезвия - короткие и прямые.

- Вижу твоё ничего. Ты раньше никогда так себя не вёл. - Мин не уставал быть прямым, даже когда речь шла о другом человеке, а не о себе.

Чонгук сморщил лоб, не поднимая глаз. Взгляд его опустил на пол, прокатываясь по темной плитке, и внутри снова возникла та самая холодная волна, которая не даёт ему дышать свободно. Он знал, что друг прав. Но правота не лечила раны.

Где-то в углу спортивного зала, за сеткой и блинами из спортивного инвентаря, сидел Чимин. Он был стройнее, чем казалось на первый взгляд, и рядом с ним - Техён, которого Юнги знал как тихого странника с необычным взглядом на мир. Вокруг них шумели омеги, но глаз у самого яркого из них хватало на то, чтобы выделяться даже в толпе - омега, словно светлячок в темноте, который притягивает внимание, но не кричит об этом. Рядом проплывал гул разговоров, как мягкий ветерок, и в нём что-то большее, чем обычный смех.

- Кались давай. - голос прозвучал как просьба к миру, к отдыху после бури.

Чонгук снял перчатки, и тяжесть их тяжести исчезла лишь на мгновение, когда он опустился на скамью у стены, расправил колени, расставив их чуть шире. Темные волосы упали на лоб, скрывая глаза, которые уже не скрывали боль - только знал, как долго она пряталась там, глубоко внутри.

Юнги сел рядом, словно намереваясь дать поддержку своими словами, но зная, что молчание может быть сильнее любого обещания. Чонгук поднял глаза и встретил взгляд Чимина - безмолвный вопрос полз по ним, тонкой ниткой связывая прошлое с настоящим.

- Чимин? - коротко спросил альфа. Чонгук кивнул. Мин знал своего друга. Знал его от головы до пят. Чонгук никогда не реагировал так на омег; в обычные дни он терпелив, настойчиво держался на границе чужих чужбинов, чтобы не подпускать никого к сердцу. А сейчас он сидел и страдал из-за Чимина, потому что тот задел то место внутри, которое ещё никто не смел трогать. То место, где сердце, состоящее из льда и снега, пыталось найти тепло.

И, казалось, с появлением Чимина лед начал трещать.

Продолжение следует...