Первое впечатление 📸
Город мерцал множеством огней, рассыпавшихся по небу как драгоценные искры, и отражался в мокром асфальте маленькими бликами. Шум машин, чужой и одновременно близкий, гулко проникал в голову Чимина, заставляя его прислушаться к каждому стуку собственного сердца. Ему хотелось вернуться в тихий уголок его детства, где мурлыкали коты на подъездах и запах fresh-baked хлеба тягал в окна бабушкиной кухни. Но в глазах матери заиграла теплая искра — та самая, которую Чимин видел лишь на редкие мгновения за долгие годы — и это обещало не столько спокойствие, сколько новую главу жизни.
За рулём сидел мужчина в строгом костюме, чьё лицо казалось выточенным из стали: ровные черты, внимательный взгляд и уверенная манера держать машину на нужном курсе. Именно он настоял на переезде, на резком повороте судьбы, который высушил многие знакомые дороги и открыл перед ними новый горизонт.
— Чимин, родной, почему молчишь? Как тебе город? — спросила мать Омега, которая сидела рядом, слегка откинувшись и позволяя ветру за стеклом поднимать её волосы. Она перевела взгляд на сына и чуть улыбнулась, та же улыбка, что когда-то согревала его ночи, когда дом был меньше и мир казался проще.
— Город как город, ничего особенно и непримечательного, — ответил Чимин и снова опустил глаза к экрану окна. В голосе звучала усталость, но и доля сомнения, как будто он искал небо за стеклом, а оправдание своей реакции на всё вокруг.
— Ничего, привыкнешь, — сказала мама мягко, но в её голосе сквозила уверенность женщины, которая знает: изменения — это испытание, после которого либо крепнет, либо разваливается всё до основания.
— Привыкну, конечно, — добавил он, хотя внутри всё ещё бурлил неприятный привкус переезда: где-то между старыми корнями и новыми потолками, между обыденной дорогой и темным водоворотом неопределённости.
Машина миновала блистательные башни, чьё стекло отражало небо, и остановилась перед одной из них — величественным монолитом, который, казалось, проглотит любого, кто осмелится приблизиться к его подножию. Чимин скептически посмотрел на здание, словно искал там ловушку или прятанную ловушку: толпа людей, их походка, звук шагающих ног — всё это ощущалось как очередной тест на выносливость.
— Идёмте, — произнёс альфа и взял чемоданы, ведущий Омегу за собой, словно и правда в этом мире есть чёткая роль для каждого:
— Не волнуйся, сынок, ты быстро привыкнешь, — тихо произнесла мама, крепко сжимая его руку и вытягивая плечи, чтобы Чимин почувствовал, что ему помогают на старте новой дороги.
— Если бы. Вы просто вырвали меня из зоны комфорта и притащили сюда, — сказал Чимин, и его голос смягчился на последнюю слоговую ноту: разочарование, усталость, желание вернуться назад.
— Родной, но ведь в прошлой школе у тебя были проблемы…
— А ты думаешь, здесь будет легче? — он поднял глаза к маме, и они встретились с её взглядом, наполненным тревогой и попыткой придать смелость. — Я уверен, что здесь будет двукратно сложнее. Здесь правила другие, и давление другое. Здесь всё возможно, но и вдвое суровее.
— Не утрируй, ничего не будет, — сказала омега, пытаясь улыбнуться, но её глаза блестели от волнения. Чимин не стал спорить: усталость превратилась в привычное ощущение нового начала, и он не был готов к спору, который обещал только дополнительную боль.
Шикарный пентхаус мерцал на фоне ночи, и каждый его угол казался чужой вестью — как будто они вошли в новую страницу книги, которую прежде не знали называть своей.
— Вот наш новый дом, — улыбнулся отчим, распахнув дверь и пропуская Омегу внутрь, а затем бережно сняв обувь и расставив чемоданы на полу. — Пойдёмте ужинать — прислуга уже накрыла на стол.
— Самое то, я очень голодна, — сказала мама, её глаза блестели от радости, и Чимин отметил, что её голос звучал теплее обычного, когда она говорила о доме.
— Я не хочу есть, спасибо, хочу лечь спать, — прозвучал голос Чимина, спокойный и ровный, как вечерний ветер в окнах. Ему хотелось унести свои усталые мысли в отдельный уголок и забыться там на несколько часов.
Мама и отчим обменялись взглядами, и, словно договорившись без слов, решили не настаивать. Чимин кивнул и поднялся на второй этаж, где ему, судя по всему, и полагалось найти свою комнату.
— Родная, ты не рассказала? — удивился альфа, заметив, как мама украдкой улыбается и смущенно опускает взгляд. — Чонгук — мой сын, — ответил альфа, и в его голосе прозвучало тепло, которое так и тянуло Чимина к началу нового знакомства.
***
Остаток дня Чимин провел в объятиях Морфея, утонув в бездне сна, вызванной мучительной усталостью после долгой дороги. Мягкая, словно облако, кровать приняла его в свои шелковистые объятия, словно предчувствуя его желание. "Может, жизнь в большом городе не так уж и плоха?" – мелькнула мысль, сотканная из предвкушения. Пленил вид из окна, шикарная комната, манящая возможностью создать свой собственный мир, и эта нежнейшая кровать, в которой он растворился, едва коснувшись.
Пробуждение наступило с приходом сумерек, когда солнце, словно робкий художник, бросало последние мазки заката на полотно городских зданий. Ночные огни, словно россыпь драгоценных камней, вспыхнули, озаряя улицы, словно звезды, спустившиеся с небес. Чимин, потягиваясь и рассеянно потирая сонные глаза, направился к душевой кабине, чтобы смыть остатки сна. Но стоило ему открыть дверь, как он врезался в нечто твердое, непреклонное, словно скала.
— Эй! — вырвалось у Чимина, все еще окутанного пеленой дремоты. — Смотри куда идешь!
— Может, это тебе стоит открыть глаза? — грубый, хриплый, обжигающий холодом голос достиг его слуха, словно ледяной ветер. Придя в себя, Чимин поднял взгляд и увидел перед собой высокого альфу, словно высеченного из камня. Смуглая кожа, туго обтягивающая рельефные мышцы, идеальный пресс, словно произведение искусства.
Лишь спустя мгновение, завороженный, Чимин осознал, что альфа стоит перед ним обнаженный по пояс, лишь спортивные штаны прикрывают его. На широком плече небрежно покоится белоснежное махровое полотенце.
— Так и будешь пялиться? — грубый голос вернул Чимина в реальность, и тот, словно пойманный с поличным, отвернулся, делая вид, что не замечал эту совершенную красоту.
— Или куда шел! — пробормотал Чимин, пытаясь скрыть смущение. — Нечего тут щеголять полуголым. Здесь, вообще-то, кроме тебя люди живут, — буркнул он.
— Ха! — усмехнулся альфа и, мгновенно схватив омегу за локоть, грубо развернул его к себе. — Мой дом, что хочу, то и делаю. И ты мне не указ, омега, — прорычал альфа, и, с той же грубостью оттолкнув Чимина, скрылся в своей комнате.
— Грубиян! — крикнул ему вслед оскорбленный Чимин и, хлопнув дверью, убежал в ванную.
Продолжение следует