♡ Drabbles | Blackbangtan ♡

12. очаровательное разочарование.

Читать строго под Foreplay - Jalen Santoy или Rose - Eyes closed!

Liskook.

Чонгук поднимает голову к синевато-серому небу, в котором находит себя. Такое же грубое, переменчивое, не поддающееся контролю. Холодные снежинки медленно пархают и невесомо ложатся на его лицо, так, словно целуют его кожу, застревают в густых ресницах.

Он вглядывается в него. В это неприветливое небо, что очаровывает людей и наоборот - разочаровывает. Она тоже звала его своим очаровательным разочарованием. Она тоже любила посмотреть на небо. Она тоже любила это ощущение - от обжигающего ее щеки снега, после которого они покрывались пунцовым румянцем.

-Где ты, Лиса? Как твои дела? - он тянется рукой к безграничному пространству над его головой, понимая, что это безнадежно.

Их отношения тоже такими были. Безнадежными. Такими, словно белый, но горячий вихрь. Отчаянными.

Каждый из них был твердо убежден, что весной - они  не вспомнят имен друг друга. Каждый из них бездумно целовал, если оставалась хоть капля времени. Каждый из них боялся, что данного не хватит для того, что бы надышаться его запахом или ее макушкой.

Но они были уверенны - это всего лишь увлечение. Они не болели друг другом, ведь даже не покашливали.

(Но могли ли они знать, что не все изничтожающие болезни можно обнаружить, пологаясь лишь на кашль?)

Эти чувства, что они вызывали друг в друге... Готовы поклясться, что они ничто иное, как поцелуй Вселенной.

Венский вальс, что они танцевали на том корабле.

Она любила читать ему свои стихотворения на ночь.

-Ну и?

-Что "и"?

-Какое твое любимое стихотворение моего сочинения?

-Ты, - кошачья улыбка и рука, по хозяйски закинутая на ее плечи.

Когда он так говорил, то они целовались и потом долго-долго смеялись. Так смеялись, что после болел живот и они краснели.

Они клялись на мизинцах, были друг с другом как дети. Чонгук и не подозревал, что без нее - разобьется о скучные будни. Не подозревал, что она - его парашют.

Что то в ней было магнитное. Он знал, что кто столкнулся красотой Пранприи, – тот и благословлён ей, и проклят.

О да, Пранприя. Как же он обожал крутить на языке эти буквы, будто смакует невероятное блюдо. Обожал произносить ее имя и расстягивать, произносить дразняще, с томной нежностью, будто это искусство, какая то картина, чье имя нужно величать как Божий дар.

Он цитировал ей каких-то просветителей и романтиков, а она приходила от такого в восторг.

По ночам врывался в ее каюту и крепко крепко прижимал к себе.

"Знаешь, я так соскучился, Пранприя, хоть ты только минут 20 тому назад ушла".

Она обнимала его в ответ и зарывалась пальчиками в волосы, прильнув к губам, а он подхватывал ее молодое тело, а затем, телами сплетенными, они будто рухнули на матрас. А потом поцелуи и поцелуи, касания, электричесво, взрывы и ток, огонь, нет, ледяной пожар - так за секнду пролетала вся ночь.

"Иди сюда, чтобы я смог целовать тебя, пока ты не поймешь, насколько ты милая."

Они спорили о модерне и тайнах рун, но не могли подобрать слов, чтобы передать свои чувства и ощущения.

"обжигающий лёд твоих уст,
твои хрупкие нежные руки, —
я хочу заучить наизусть,
как евангелие от разлуки."

Манобан настолько вдохновляла и сокрушала одновременно, что ему приходилось собирать себя и свои чувства, разбитые в осколки, что ранили, будто мемуары, выжженные на солнце, по кусочкам, сжимая те в своих руках, пуская кровь.

Чертова тайка. Такая странная и сумасшедшая, совсем необузданная днем, но кроткая и смеренная по ночам, выгибающаяся в спине от одного только прикосновения его пальцев к ее сокровенному месту.

Зашкаливал пульс.

"ты — это то, что прекраснее слов и нот.
я жёг мосты, но опять о тебе пишу.
дни без тебя — не волнующее кино,
а лишь помехи, бессмысленный белый шум.
в каждом твоём робком взгляде и взмахе рук 
больше поэзии, чем в сотне строк о них.
я буду честен до дрожи, я не совру,
если скажу, что ценю тебя больше книг,
больше картин, больше песен. и продолжать
можно ещё очень долго, но смысла нет;

ты — это острая кромка того ножа,
коим судьба перерезала
глотку мне."

Именно это он прочел ей в последний день их встречи, даже не подозревая об этом. Он тогда в шутку сказал ей, чтобы она вернула ему способность писать хоть о чем то другом, кроме нее. В тот день, когда судно пошло ко дну, забрав ее и утопив их любовь с ее улыбками навсегда.

***
Вот так вот. Написала это, ибо вдохновилось человеком из своей жизни, что страдает от похожей ситуации. Чона - спасли, а Лиса - так и осталась в море, где и встретила свою смерть. Прошло лет 7 после этого инцидента. Чонгук женат, но помнит и до сих пор носит ту подвеску, что была подарена ему Лисой.

Не для всех это будет типично и, возможно, это даже тяжело в чтении, но я вложила сюда часы своих раздумий, потому надеюсь, что вам понравилось (?).

Спасибо за прочтение! Не забудь поставить ♡звездочку♡