***
Сидел на корточках, обняв колени одной рукой, и гладил котёнка по рыжей макушке другой: успокаивал. Маленькое ушко дёрнулось, а Тэхён продолжал: вёл по позвоночнику, чувствуя ладонью, как вздымался пушистый живот от учащённого дыхания.
«Мягко», — сказал и улыбнулся, проходясь большим пальцем по светлой переносице животного. «Ты устала?» — спросил, видя, как закрылись глаза Дженни и как её дыхание медленно стихало. «Не понравился корм?» — спросил у уснувшего котёнка, когда заметил непереваренные кусочки на мордочке и передних белых лапках.
— Испачкалась. Ты спи, а я за салфеткой встану.
Прошёлся ладошкой по шерсти ещё раз и поднялся. Аккуратно переступил через Дженни и подошёл к кухонному столу, где стояла открытая коробка того, что кушала Дженни. Тэхён потянулся за бумажными полотенцами, что всегда лежали в углу, и обернулся, когда услышал внезапное и обеспокоенное:
— Тэхён, что с Дженни?
Не заметил, как мама Чон вернулась с работы, а он так хотел её встретить!
Выпрямился, прижимая рулон к груди, и улыбнулся, прикладывая указательный палец к губам.
— Тише, — шепнул, руки не опуская, — она спит. Поела и уснула. Не будите.
— Тэхён, где ты это взял? — сказала женщина и посмотрела с серьёзным видом на коробку с кормом.
— В кладовой, на полке, — ответил он маме Чон и по-доброму улыбнулся.
— О, Боже… — вздохнула та и прикрыла рот ладонью, глядя сверху-вниз на спящего непробудным сном котёнка. — Тэхён, иди к себе немедленно!
Он положил полотенца на место и кивнул. Почему мама Чон так расстроена? Тэхён же всегда кормил Дженни, что на этот раз не так?
Он вышел из кухни, кидая — как окажется — последний взгляд на рыженького котёнка, над которым сейчас склонилась женщина. Такая красивая и плавная.
Парень улыбался всякий раз, когда наблюдал за тем, как мама Чон каждое утро завязывала свои тёмные волосы в тугой узел на затылке; внимательно следил за движением кисти, когда она красилась бледно-коричневой помадой. И даже сейчас его губы весело подрагивали, когда он увидел, как нежно и ласково она подняла с пола кухни спящую Дженни и унесла её в сторону чёрного хода, что выходил в небольшой сад. Кажется, мама Чон хочет, чтобы котёнок поспал на свежем воздухе. Что ж, это… мило? Так же выражаются люди, да?
Тэхён поднялся по лестнице, завернул за угол и хотел было пройти мимо комнаты лучшего друга, как услышал внезапное:
— Эй, зайди сюда! — мальчишка выглянул из-за косяка и потряс своей иссиня-чёрной головой, высматривая, нет ли родителей поблизости.
Тэхён улыбнулся и уверенно шагнул в комнату. Остановившись посреди большого ковра, сразу же зарылся босыми пальцами ног в густой длинный ворс. «Мягко», — прошептал вновь и постарался запомнить — записать — это ощущение.
— Мама пришла? — шепнул мальчишка, закрывая дверь, напоследок воровато осмотревшись.
Тэхён похлопал глазами и сел на месте, прижимая колени к груди. Посмотрел внимательно на маленького друга и улыбнулся:
— Да, пришла. Вынесла Дженни спать на улицу. Сегодня тепло… — сказал и обернулся на большое окно.
Рыжие закатные лучи, которые пробивались через тонкое стекло, играли пылинками и мелким пухом, что пробирался в комнату через приоткрытую форточку. Мальчишка отогнал одну пушинку от носа и приземлился напротив Тэхёна, закусывая нижнюю губу. Та застряла в щели от отсутствующего переднего зуба, и босоногий парень улыбнулся шире, находя эту картину тоже милой.
— Чонгук-ки, хочешь пойдём погуляем в сад? — спросил у мальчишки и наклонил голову к плечу, пытаясь проанализировать причину такой паники на столь юном лице.
— Ты ведь мой друг, да? — бросил в ответ и посмотрел так серьёзно, как только мог.
Подол тёмно-синей футболочки с потрёпанным принтом Человека-Паука нервно теребили пухлые пальчики, а острая коленка подрагивала в нетерпении.
— Конечно! Гукки, ты мой самый лучший друг! — сказал громко и округлил глаза от такого нелепого вопроса. Тэхён развёл руки, готовясь обнять мальчишку, но тот в ответ выставил маленькую ладошку и поджал губки.
— Тогда… Обещаешь молчать и никому никогда-никогда не говорить, что я подсказал тебе, где лежит корм?
Тэхён незамедлительно кивнул и оттопырил тонкий длинный мизинец для несокрушимой клятвы.
— Обещаю.
— Отлично, — подытожил ребёнок и сплёл мизинцы. — Давай лучше в приставку… Как-то не хочу показываться родителям на глаза…
— Давай, — согласился Тэхён, но через полчаса пришла мама Чон и увела его, чтобы «о чём-то серьёзно поговорить»
Незаметно минует три года. Чонгук-ки сегодня исполняется восемь, и Тэхён испытывал то, что люди называют волнением, готовя вместе с мамой и папой Чон вечеринку-сюрприз.
Гукки в школе и придёт только через несколько часов, но тем не менее подготовка началась сразу после того, как ранним утром его чёрная макушка скрылась за дверьми школьного автобуса.
По поручению мамы Чон, Тэхён пошёл в кладовую и поздоровался со спящей дымчатой кошкой по пути. Она появилась сразу после Дженни, буквально на следующий день, но Тэхёну больше не разрешали кормить животных и вообще подходить к какой-либо еде.
После «серьёзного разговора» в виде небольшой перепрошивки системы, Тэхён занимался теперь только мелкими поручениями и играл с Чонгуком: всё-таки он был подарен ему на пятилетие.
Парень зашёл в кладовую, произнося тихое, но чёткое «свет», и начал искать необходимую коробку с инструментами. Перебирал пластиковые матовые контейнеры, но не нашёл нужное. Тогда, присел и заглянул в самый угол кладовой в неприметную коробку. Выудил оттуда старые игрушки, поломанные планшетные компьютеры, шило с засохшей красной гуашью на рукоятке, которая пахла не краской, а просто странно. Нашёл самодельную рогатку и металлические подшипники мелкого размера, молоток с той же странной гуашью на металле, несколько птичьих перьев и небольшую шкатулку. Открыл и увидел маленькие белые палочки, похожие на те, которые люди вынимают, когда едят рыбу. Только у этих форма другая и некоторые тоже красной краской испачканы.
Положил всё обратно и поднялся, рыская в других коробках. Всё-таки нашёл нужные инструменты и вышел, произнося такое же чёткое «отключить». Тэхён пошёл в гостиную с видом победителя не замечая, как кошка, резко проснувшись, принюхалась ему вслед и, спрыгнув с насиженного места, направилась к кладовой.
Сегодня среда, а значит у Гукки дополнительные занятия по стрельбе из лука. Все приглашённые друзья приехали, и в доме стало шумно. Тэхён знаком только с парой мальчишек. Он приветливо им помахал, отсиживаясь в углу гостиной и ждал, когда же приедет его лучший друг и начнётся вечеринка.
Чонгук искренне удивился, когда он открыл дверь, а свет резко включился и все выпрыгнули из укрытий с громким «сюрприз!». Мама и папа Чон попросили загадать желание и задуть свечи на торте, когда все собрались в просторной кухне.
Тэхён подарил подарок сразу после родителей — он же член семьи, он таковым себя считал с первого дня и вовсе не потому, что это было заложено в его программе.
Когда его звали присоединиться к семейному столу за ужином, хотя Тэхёну есть не нужно, он считал себя частью семьи; когда мама и папа Чон хотели сделать семейное фото, они звали Тэхёна, потому что он — часть семьи. Поездки за город вчетвером — часть семьи. Поход в аквапарк — часть семьи. Просмотр ужастика — семейный. Мама Чон, папа Чон, Гукки и Тэхён — семья. Родители. Друг. Брат.
Чонгуку тринадцать и его взяли в баскетбольную команду средней возрастной, хоть он и должен пока быть в младшей. Вымахал за лето, стал почти как Тэхён, полголовы не хватает.
Он увидел Гукки в саду спрятавшегося за деревом. Неподалёку ютился рыжий мяч, грязный от травы и мокрой почвы. Светлая футболка с номером «01» намокла от пота и липла к тощей спине. Тэхён подкрался, хитро щуря глаза и выставляя вперёд кисти рук. Шагал медленно, как кошка, готовясь с воплем наброситься на друга и рассмеяться после. Он остановился в метре от мальчишки и заглянул тому за плечо, услышал бормотание и тихие нечеловеческие стоны.
— Гукки? — спросил тихо, с интересом вздёргивая брови и сминая полы своей светлой рубашки.
Мальчишка подпрыгнул на месте от неожиданности и упал на пятую точку, упираясь руками в мягкую почву позади себя. Тэхён натянул улыбку и перевёл взгляд в сторону — туда, куда смотрел сам Чонгук.
— А что со Смоуки? — сказал тихо, с интересом, и присел на корточки рядом с другом. — Уснула?
Чонгук молчал, зло поджав губы и прожигая взглядом воздух над головой Тэхёна.
— Ей, похоже, снится кошмар… Смотри, как часто дышит.
Парень коснулся загривка животного и погладил медленно по влажной шерсти. Он отнял руку и увидел на ладони алые, перемешанные с росой и грязью разводы. Чонгук же свёл брови на переносице и чуть оскалился. Кончик его носа подрагивал, губы дрожали, готовые вот-вот выпалить первые связные слова, но только его рот открылся, голос матери раздался совсем рядом.
— Боже! Чонгук-ки, как ты?
Тэхёна оттолкнули грубо: кажется, это впервые. Он упал, впечатываясь ладонями в гравий позади себя, раздирая нежную кожу до проводов. Мама Чон прижала сына к себе и покосилась на бездыханную кошку, ощупывала родную кровь на предмет ран и порезов, а когда столкнулась взглядом с Тэхёном, тут же его отвела.
Он не понимал причин такого поведения. Смотрел влажными от выступающих слёз глазами на родных ему людей и хотел спросить, за что с ним так. Он сел прямо и протянул руки к дрожащей женщине, что продолжала прижимать к груди Чонгука и с ужасом смотреть на домашнего питомца. Замечая перед собой перепачканные кровью и грязью ладони, она брезгливо и с некой толикой ужаса шарахнулась и произнесла зловещее:
— Не смей приближаться.
Такого выражения всегда добрых глаз Тэхён ещё не видел. Как могут эмоции так быстро меняться, а, главное, почему?
— Мама…
— Не смей меня так называть.
И фраза ужалила змеёй в самое ядро, пустила яд по схемам. Импульсами чужая ненависть ударила по программе, но Тэхён отстранился.
Он лежал на кухонном столе и изучал белый, яркий потолок. Его руки — вдоль тела, пальцы теребили швы любимых домашних штанов, а босые ноги стучали одна о другую. Он мычал себе под нос какую-то песенку, что недавно услышал в приёмнике и косился на папу Чон, что стоял возле входа на кухню и разговаривал с мужчиной в белом халате.
Лицо у незнакомца доброе и красивое: Тэхёну нравится. Он говорил спокойно, не повышая голос. Тэхён не мог разобрать слов, но по лицу папы Чон видел, что речью мужчины тот недоволен.
— Здравствуй, Тэхён, — сказал мужчина и улыбнулся приветливо. — Моё имя Ким Сокджин. Ты знаешь, почему я здесь?
Тэхён поджал губы и нахмурил лоб, обдумывая.
— Мама недавно разозлилась на меня, но я не знаю почему. Вы поэтому здесь? Чтобы разобраться?
Сокджин вновь улыбнулся, но как-то вымученно, и кивнул.
— В какой-то степени да, так и есть. Мне придётся отключить тебя, Тэхён, на вре…
— Нет! — вскрикнул Тэхён и сел. Папа Чон дёрнулся навстречу, но доктор выставил руку вперёд. Он улыбнулся снова, так ярко и по-доброму, что Тэхён не мог не улыбнуться в ответ.
— Тэхён, это на время. Мне просто нужно проверить твою систему на баги. Это стандартная операция. Я включу тебя так быстро, что ты и не заметишь. Словно спать лёг.
— Спать? — Тэхён знал это слово. Оно было в его словаре и программе. Он видел его, когда все домочадцы брели в свои комнаты поздним вечером. Тэхён же на это время садился в своей личной комнате на кушетку, клал руки на колени и просто до самого утра разглядывал пейзаж за окном.
Он видел каждый сезон и мог в красках его описать. Что солнце ярче осенью, потому что поджигает листву на деревьях. Солнце ослепительно зимой, когда отражается от белоснежного снега и слепит глаза прохожих. Тэхён же просто притуплял яркость или вообще включал тепловизор: для удобства.
— Хорошо, — согласился Тэхён и, улыбаясь своей квадратной улыбкой, лёг обратно на стол.
В углу кухни он заметил Чонгука в объятиях матери. Его взгляд из-под бровей и лёгкая ухмылка на губах ассоциировались у Тэхёна с чем-то неприятным, но он отогнал эту мысль как можно быстрее: Чонгук его самый лучший друг и они всегда будут вместе.
Чонгуку семнадцать. Он выше Тэхёна на полголовы и шире раза в полтора. Он в первом составе баскетбольной команды и очень красивый. Красивее даже мамы и папы Чон вместе взятых.
— Чонгук, давай в приставку поиграем?
А в ответ короткое: «Некогда» и толчок в плечо, а через час:
— Мам, сейчас Чимин придёт. Мы будем в комнате играть в приставку, не мешай нам! И даже не кинул взгляда на Тэхёна. Чонгук уже большой и сам заводит себе друзей. Ещё больше, чем было раньше.
Тэхён вышагивал по узкому коридору взад-вперед возле дверей в комнату Чонгука и не решался постучать. Тэхён тоже хочет в приставку. Тэхён — первый и лучший друг Чонгука, зачем ему Чимин?
Из комнаты доносились звуки борьбы и треск пулемётной очереди автомата. Чонгук играл в любимую игру Тэхёна вместе с Чимином. Чимином — даже не лучшим другом Тэхёна! У Чимина нет тепловизора и он не знает секретов Чонгука. Чимин не был рядом, когда Чонгук сломал руку в шесть или выбил зуб в тринадцать. Тэхён тогда себе тоже выдернул, потому что Гукки сказал, что ему обидно ходить без зуба одному.
Тэхён хоть и старая модель андроида-друга, но он умеет обучаться и распознавать и применять свои эмоции.
— Гукки, — сказал Тэхён, открывая дверь в комнату друга. — Я тоже хочу!
И встретился со взглядом Чонгука: тёмным и полным ярости.
— Блин, Чонгук, слезь, — прошептал Чимин, который был красный от пота и в странной позе на комоде: словно залезть на него пытался, а Чонгук сзади помогал.
— Лежи, — был ответ, и Чонгук приложил Чимина головой к лакированной поверхности. — Чего ты хочешь, Тэхён? — спросил он, встряхивая головой и убирая влажную от пота чёлку со лба. — Хочешь так, Тэхён?
И толкнулся на Чимина, выбивая из него хриплый стон. Штаны Чимина были запутаны вокруг его лодыжек, а Чонгуковы джинсы приспущены до середины бедра.
— Хочешь этого, Тэхён? — и снова толкнулся на Чимина, прижимая его рыжеволосую голову к комоду. Тот трясся после каждого толчка. Фотографии в рамках падали на пол, а Тэхён стоял в дверях, сведя брови на переносице.
— Ему больно, Чонгук, — сказал Тэхён, сжимая ручку двери. — Отпусти его.
— О-о-о, поверь, Тэхён-и, ему точно, — и толчок сильнее, — не больно. Да, Чиминни?
— Иди в жопу, — прохрипел Чимин, а Чонгук поспешил исполнить его просьбу так и не убирая широкую улыбку с лица.
— Тэхён-и, поедем на природу? Только ты и я?
Тэхён давно не ездил на природу. Мама и папа Чон стали больше работать, а Чонгук — заниматься учёбой. Времени на поездки не было, и Тэхён чах и ржавел под крышей большого дома.
Кошек больше не было, как и другой живности. Проход на кухню Тэхёну был запрещён, и его спальня стала его обителью на большую часть дня. Дней. Месяцев.
Тэхён расплылся в улыбке и кивнул, глядя в глаза Чонгуку.
— Поехали. А когда?
— Да прямо сейчас, — пожал Чонгук в ответ плечами и провёл по волосам, зачёсывая их назад. Красиво-то как. Тэхён запомнит это движение и тоже будет так делать. Он хочет равняться на своего друга, быть во всём ему подобным.
Тэхён ещё никогда не ездил на пассажирском сидении. Обычно он всегда сидел сзади, за водителем и наблюдал за проносящимся мимо пейзажем через боковое стекло. Но теперь Чонгуку разрешалось водить, и поэтому Тэхён сидел рядом с ним и видел перед собой расстилающуюся полосу дороги, а по краям её лес: густой, зелёный и пестрящий жизнью. Чонгук сказал выходить ещё через несколько минут езды. Он достал из багажника покрывало, термосумку и взял Тэхёна за руку. Так же, как в детстве. К Тэхёну возвращался друг. Никакого Чимина больше.
— А куда мы идём?
— Особое место!
Тэхёну и Чонгуку читала о таком месте мама Чон перед сном. Говорила, что есть одно место, где все — люди и андроиды — счастливы.
— Туда, где плачут львы, — шёпотом произнёс Тэхён, а на недоумённый взгляд Чонгука закусил губу и покачал головой.
Чонгук расстелил покрывало посреди небольшой полянки и сразу же улёгся навзничь, запихивая за голову руки.
— Ну, чего встал? Ложись!
И похлопал по месту рядом.
Тэхён тоже о таком слышал: близкие люди всю ночь напролёт смотрят, как звёзды скачут по небу, и от этого становятся счастливее. Он упал рядом и повторил за Чонгуком. Лежать на руках удобно. Наверное. Раз так делает Чонгук, значит и вправду удобно.
Где-то в кронах пели птицы свои песни перед тем, как отправиться спать. Ветер гулял меж веток и подвывал в такт. Рука Чонгука легла на живот Тэхёна и пробралась под футболку. Тэхён засмеялся, хоть и не чувствовал щекотки. Они раньше так делали. Тэхён умел хорошо подыгрывать, но чаще всего он был тем, что щекотал Чонгука. Рука скользнула вниз по бедру и легонько его сжала. Тэхён перестал смеяться и повернул голову к Чонгуку. Тот смотрел в ответ, чуть приоткрыв рот, а рукой продолжал гладить ногу Тэхёна.
— Тут тоже бывает щекотно? — просил Тэхён, проделывая это и с Чонгуком. Тот вдохнул глубоко и резко кивнул. Тэхён улыбнулся и продолжил, наблюдая за реакцией Чонгука. Тот не смеялся, а продолжал лежать, блаженно прикрывая глаза и закусывая нижнюю губу.
— А теперь повыше. Вот сюда, — подсказал он и скользнул рукой меж ног Тэхёна.
Тот послушно повторил и свёл брови на переносице, когда Чонгук чуть прогнулся в спине и толкнулся в руку.
— Хорошо, а теперь сделай вот так, — продолжал Чонгук, водя рукой вверх-вниз по промежности Тэхёна. — Давай же, это такая игра. Ты же хочешь поиграть со мной, Тэхён?
— Хочу, Гукки, — кивнул в ответ и в точности повторил всё, что сделал Чонгук.
С губ того сорвался тихий стон, а пальцы свободной руки впились в чёрную шевелюру.
— А теперь, Тэхён, хочешь покажу кое-что? — и не дожидаясь ответа, он повернулся и навис на Тэхёном, тут же упираясь возбуждением в его пах. — Делай, как я.
Он склонился над андроидом и мазнул языком по мягким губам Тэхёна.
— Холодные, — заметил Чонгук, чуть отстраняясь. — Я согрею.
Он поцеловал Тэхёна, чуть закусил и оттянул нижнюю губу и толкнулся вперёд. Вот во что они играли с Чимином. Тэхён послушно подался вперёд и прикрыл глаза, как это сделал его друг. Он приоткрывал рот и старался повторить всё то, что делал его друг. Тепло, исходящее от тела Чонгука, передавалось и Тэхёну. Микросхемы пускали ток по проводам и те, накаляясь, делали кожу андроида румянее.
— Умница, — поддерживал Чонгук и пробирался руками под резинку Тэхёновых штанов. — Продолжай, не останавливайся. Запусти мне пальцы в волосы и легонько сожми. Да, вот так.
Пока Тэхён продолжал целовать Чонгука, тот сжимал вялый, твёрдый орган андроида, который, как оказалось, был припаян для красоты, а никак не для дела.
— Повернись, — сказал Чонгук после тщетных попыток. — Повернись и встань, как Чимин тогда, помнишь?
— Я не хочу, — сказал Тэхён и нахмурил брови. Он не будет делать так же, как Чимин. Тэхён — особенный друг, и играть в ту же игру, что Чонгук играл с Чимином ему не хочется. — Нет.
— Встань, блять, на четвереньки, — прорычал Чонгук и одарил Тэхёна звонкой пощечиной. Послышался лёгкий треск шарниров на нижней челюсти, но Чонгук ударил ещё раз, когда Тэхён вновь покачал головой.
— Встань! Ты моя игрушка и должен делать, что я велю!
Он выдернул Тэхёна из-под себя и грубо перевернул на живот.
— Нет, Чонгук! Я твой друг! — кричал Тэхён, выворачиваясь. — Я не игрушка! Я твой друг!
Чонгук пытался схватить руки Тэхёна и вытянуть их над головой, но андроид брыкался и ёрзал, пока случайно не огрел своей рукой Чонгука по голове. Тот коротко вскрикнул и упал на бок, хватаясь за висок.
— Тупой андроид, — прорычал Чонгук и поднялся на ноги. — Пародия на человека.
И, метнув на Тэхёна грозный взгляд, метнулся в чащу.
***
Тэхён знал, что такое страх, только понаслышке, но оставшись один в лесу, где вокруг сплошная непроглядная вечерняя тьма, как никогда раньше мечтал не знать значения этого слова.
Он пробирался сквозь кусты и ветки в надежде найти дорогу обратно домой и извиниться перед Чонгуком за то, что не смог поиграть в то, во что он хотел. Колючих веток меньше не становилось, а вот света — да. Солнце почти скрылось, а последние лучи, что ещё силились пробиться сквозь множество стволов, угасали с невероятной скоростью.
Тэхён перешёл на бег, когда филины запели свои песни, а звуки леса стали громче. Он бежал, не осознавая, куда он бежит. Мчал вперёд, лишь бы не останавливаться, а со всех сторон ощущал пристальные взгляды чего-то непонятного и нереального.
Он побежал быстрее, когда услышал отчётливое: «стой!» где-то сбоку, но страх потупил его операционку, и он понял, что падает куда-то слишком поздно.
Он нашёл себя спустя пару мгновений в грязи, среди железа и запчастей для андроидов. Что-то по бокам копошилось и жужжало, а вскоре над головой послышались звуки лопастей и показался яркий луч, который заставил Тэхёна прикрыть глаза.
На его голову тут же рухнула груда мусора, придавливая его со всех сторон и ломая левую руку. Звук лопастей пропал так же быстро, как и появился, но Тэхён, выбираясь из-под груды металлолома, заметил десятки фигур, хромающих и скрипящих. Они подбирались к свалке, чтобы найти себя: кто руку, кто ногу, а кто целую голову. Тэхён с ужасом наблюдал за тем, как старые, никому ненужные андроиды, собирают себя по кусочкам, цепляются за эти детали, как за спасительный круг, но для чего? Они никому больше не нужны, как… Как и Тэхён.
— Луна восходит, — прошептал кто-то со ступнёй в руках. — Луна! — крикнул он громче, смотря прямо в глаза Тэхёна и тут же бросаясь наутёк.
Но луна же красивая, зачем её бояться?
Тэхён, присев на сваленное дерево, придерживал сломанную руку и наблюдал за тем, как из-за большого обрыва вырастала огромная луна. Он ещё никогда прежде не видел столь красивой и большой луны. Из окна его комнаты был виден лишь небольшой кусочек, который размерами не превосходил и монеты. А сейчас перед ним восходила огромная, ослепляюще-белая луна, а андроиды бежали кто куда и не желали наблюдать за этой красотой. Луна росла, вздымалась всё выше в воздух, а за ней показались и тросы с пришитой, кажись, на них небольшой корзинкой, где сидела пара скрючившихся человечков с большой пушкой.
— Одного вижу! — взревел мужчина в больших очках, какие носят пилоты, и выстрелил в Тэхёна большой сетью с током.
Тэхён открыл глаза, когда его руку пытался оторвать с концами какой-то робот-дворецкий.
— Простите, она Вам ещё нужна? — вежливо поинтересовался он, сверкая своим красным глазом.
— Да, нужна, — ответил Тэхён и сел. Он был в большой клетке, которую раньше видел только на картинке, а рядом с ним по меньшей мере дюжина андроидов. Дворецкий, обидевшийся на то, что Тэхён не поделился своей рукой; робот-няня — самый первый вариант модели Тэхёна, можно сказать, что дальний родственник. Был садовник и робот-почтальон, у которого всё время отходила передняя крышка и оттуда вываливались различные железяки.
— Мне это нужно, — говорил он. — Это нужно доставить.
— А куда мы едем? — спросил Тэхён у дворецкого, но ответил ему андроид, который предупреждал о луне.
— Туда, где плачут львы, малыш.
Но Тэхёну туда больше не хотелось.
Через несколько минут Тэхён увидел яркие огни и услышал оглушительный рёв мотоциклов и толпы, что радостно улюлюкала и кричала. В воздух вздымались столпы огня из пушек, а скрежет металла резал слух.
— Мне нужно доставить почту. Меня ждут, — продолжал пиликать робот-почтальон, а Тэхёна окликнул робот со ступнёй.
— Малыш, не мог бы ты подсобить? Отключи мне, пожалуйста, симстим. Вот тут, — он постучал себе по затылку и наклонился. — Могу потом и тебе отключить, чтобы не было так уж сильно больно.
Но Тэхён даже не успел коснуться, как клетка остановилась и группа людей, с токовыми дубинками, начала вытаскивать роботов и андроидов.
— А ну пошли! — рявкали мужчины, а Тэхён, прижимая к себе израненную руку, жался ближе хоть к кому-нибудь, кто внушал доверие.
— Тише, — сказала дальняя родственница и тепло улыбнулась. — Там, где плачут львы, все равны. Это место далеко отсюда. Там горизонт сходится с небом и солнце шипит, как аспирин в стакане. Ты видел закаты, малыш?
Тэхён сквозь пелену накативших слёз едва мог различать дорогу до амбара, куда запирали всех андроидов. Он не мог вспомнить солнце, луну, как выглядят папа и мама Чон. Он не знал вкуса шоколада, но знал, что ворс на ковре — мягкий.
— Сюда их! — гаркнул уже другой голос, и Тэхёна за шкирку поволокли на импровизированную арену, где уже над другими андроидами и роботами люди устроили жестокую расправу: четвертовали, били палками, проезжая мимо на мотоциклах, стреляли ими из пушек — и всё на потеху зрителям.
Тэхёна подтолкнули к помосту, над которым в большом чане что-то кипело и противно пахло. Тэхёну и роботу-няне связали руки за спиной, но Тэхёнова не выдержала и отломилась с противным скрежетом. Толпа ревела и просила расправы. И человек, прежде чем нажать на «пуск» спросил, есть ли у Тэхёна последнее слово.
— Есть, — шепнул он, скользя напоследок взглядом по толпе. — Чонгук, прости, что я не настоящий.