22.
Ты не имеешь права требовать, чтобы тебя любил тот, кого любишь ты сам. Никто не обязан разделять твои чувства и отвечать на них. Если чувства взаимны - это великое и редкое счастье. Если нет - обычное явление.
Фильм оказался жутко неинтересным. Юнги начал зевать уже на второй минуте, а Чимин сошёл с ума от глупости сюжета и стал разглядывать людей вокруг себя.
В основном, зрителями являлись подростки, решившие, видимо, прогулять дополнительные занятия с репетиторами, и пара студентов на последнем ряду, мотивы которых были более, чем ясны. А вот другой причины, почему у школьников осталось время на кино вечером в среду, кроме прогула, у Пака в голове не нашлось. Сам то он был золотым ребёнком и с утра до ночи сидел за учебниками или на подработках, но никак уж не в кино.
- Мелкий - зовет шёпотом Мин, старательно закрывая рот рукой, чтобы никто не понял, что это именно он сейчас что-то вякнул посреди фильма.
Младший отвлекается от своих объектов изучения на другой, можно сказать основной, объект и с вопросом смотрит ему в глаза.
- Скучно? - спрашивает тот, вглядываясь в даже в темноте такие яркие зелёные блестючки на лице шатена.
Тот поджимает губы и кивает. Скучно.
Был бы это фильм про барби, или про путешествия в будущее, Чимин, может, и оценил бы. Он бы переборол себя и посмотрел бы боевик, будь там Дуэйн Скала Джонсон. Перетерпел бы слащавые любовные сцены, если бы главную героиню играла Энн Хэтэуэй или Лили Коллинз. Но вдаваться в подробности этой мелодрамы в жанре фантастики парень уж точно не хотел ни за какие деньги мира.
Тем более с такой ужасной, даже для него очевидно низкопробной, актёрской игрой. Хуже сыграть могли только камни, но и у тех диапазон эмоций был бы шире. Даже племяшка Чимина Соль поняла бы, что дядя и тётя на экране совсем друг друга не любят и жить долго и счастливо не будут. А ведь малышке всего 7 лет.
- Уйдем? - спустя пару минут предлагает Юн, пододвинувшись чуть ближе к краю своего кресла, чтобы быть тише, чем в прошлый раз.
Нет. Отмахивается и машет головой из стороны в сторону шатен, пряча руки в пустом ведёрке от попкорна. Спустя пару минут кривит лицо от сладкой содовой и с благодарным взглядом принимает от старшего бутылку простой воды.
"И это предвидел, черт" - то ли ругается, то ли обзывается Пак, наслаждаясь холодной жидкостью, попавшей в уставшее от сладкого и солёного горло.
Герои на большом экране встречаются под драматичную музыку спустя год после расставания и целуются. Девушка плачет, а парень рассказывает о том, как его отправили служить в Северную Корею и как он каждый день молился о том, чтобы его любимая не забыла про их обещание любить вечно. И вот прошло десять минут с начала фильма и теперь оставшиеся два часа зрителям предстоит увидеть процесс привыкания двух любящих сердец друг к другу, ведь за год те наверняка поменялись совершенно
"Глупости" - думает Пак. Кажется, это его новое любимое слово и он никогда не устанет его повторять, но в этот раз Чимин правда верит в то, что измениться до неузнаваемости за год невозможно, и что из Северной Кореи не вернуться, и, спустя год после последней встречи, любви между двумя, как раньше, не быть.
Верит, но краем глаза все равно смотрит. Вот они долго говорят под трагичную музыку о том, как скучали. Вот она рассказывает, чем все это время занималась. Он показывает фото с друзьями из армии и свои шрамы на теле. Заверяет её, что позвонить ну никак не мог и вообще берег её, никак не связываясь и не давая знать, что жив.
"Придурок" - думает зеленоглазый зритель, вновь возвращаясь к изучению своего окружения - "Мог письмо написать и с раненным бойцом отправить сюда, в Южную Корею. Захотел бы - нашел бы способ. Не так ли?"
- Давай уйдем? - вновь шёпотом предлагает Юнги, тыкая задумавшегося младшего в плечо - Мне тоже не нравится.
- Нет, не надо. Нам стоит досмотреть - пыхтит куда-то в чужое ухо Пак и демонстративно заинтересованно смотрит на экран.
- Интересно стало? - старший смотрит не на причину мурашек на своих руках, а куда-то сквозь него, стараясь справиться с откуда-то взявшимися неидентифицированными им эмоциями.
- Нет, но мы купили билет и... - начинает объяснять было шатен, но его пихают в спину и требуют замолчать.
- Чимин - зовет старший, зыркнув на парня сзади, который, кажется, и без слов уже находится в процессе осознания своей ошибки - Мы уходим.
Брюнет поднимается с места, игнорируя чужой бубнеж, берет за руку зеленоглазого, боясь напугать того своей резкостью, и выводит из кинозала.
Пак молчит. Словно чувствует, что вот сейчас нужно помолчать, потерпеть с вопросами, оправданиями и шутками. Тихо идёт за старшим, который каким-то образом особенно быстро передвигается, считая шаг за два. Они выходят из здания, проходят пару десятков метров и Юн останавливается посреди улицы. Отпускает медленно руку младшего, делает несколько глубоких вдохов и выдохов и поворачивается.
Вот сейчас можно, чувствует Чимин. Сейчас у хиппи и взгляд мягче, и сами глаза не такие темные. Да и видно, что он готов к глупым и не очень вопросам.
- Чего ты? - принимая позицию "я карапуз и на меня орать нельзя" спрашивает Пак, проведя от локтя вниз рукой по чужой руке.
- Малыш, погоди секунду, я успокоюсь - отрывисто отвечает Мин, глазами ища место присесть, лишь бы не смотреть в чужое зелёное болото вопросов и сомнений.
- Хорошо - понимающе произносит шатен и указывает на небольшой выступ в стене между двумя зданиями кофеен - Присядь.
Брюнет послушно опускается на импровизированный бетонный стул и пялится на Чимина, коричневые волосы которого очень кстати подсвечивает единственный луч солнца, попавший в этот переулок.
Тот изучающе смотрит, пытается понять, может ли сейчас что-то сказать старшему и если может, то что. Но вместо слов, как-то совсем не по-дружески, хотя может и очень даже, зарывается своей пятерней в чужие чёрные волосы.
- Тебя разозлил я или кто-то другой? - осторожно начинает Пак, гладя чужую поникшую голову, стоя в метре от её хозяина.
- Ситуация - кратко отвечает Мин, а в голове очень себя ругает.
Как он мог позволить Чимину хотя бы на секунду подумать о том, что злятся на него? Абсурд. Ни за что в жизни. Как можно злиться на ребёнка солнца и нежности? И плевать, что этот ребёнок мужиков взрослых бьёт, как сумоист, и, если надо, матами сверху донизу покроет. Все равно он самая настоящая мелочь, 6 лет от силы.
"Мелочь, а приятно" - зачем-то вспоминает фразу Юн и сдерживается, чтобы не заржать.
А Чимину не до шуток. Он то шаг вперёд сделал уже и ой-ой какой шаг, пусть и стоит все ещё в метре от брюнета.
Это, наверное, выглядит очень странно со стороны, то, как он полностью выпрямил руку перед собой, и все ещё водит пальцами где-то в чужих волосах.
- Ты хочешь обсудить это или мне стоит помолчать? - очень правильно уточняет Чимин у брюнета, садясь рядом на свободный краешек и все же прекращая гулять рукой в темных локонах.
- Не молчи - просит Мин и быстро приходит в себя - Почему не хотел из кино уходить?
- Ты же уже заплатил за билеты, потратился - объясняет Пак, смотря в стену перед собой.
- А яйца тухлые ты тоже все равно варишь и ешь? - с вызовом смотрит брюнет, но взгляда в ответ не получает - Или, может, ногу доламываешь, если в кости только трещина?
- Это другое - оправдывается младший.
- Нет, это то же самое - настаивает Юнги - Ты слишком держишься за все, не можешь позволить себе расслабиться.
- Ну.. - Чимин хочет перевести тему, хочет забыть об этом разговоре.
- Эй, в конце концов, это же я купил билеты. Не экономь мои деньги - хмыкает Юн и легонько толкает зеленоглазого в плечо - Э!
Сидевший на самом краю выступа, расслабившийся юноша теряет равновесие и соскальзывает, но чужие руки вовремя хватают его.