Глава 17. Чонгук
В одном матушка Патнэм оказалась чертовски права: лес действительно возбуждал нечестивую похоть. Поскольку со мной находилась Лиса, музыка леса ожила, послышался шелест листьев, крики совы и пересмешника. Даже сосульки засияли неземным светом.
Мне же хотелось одного - прижать Лису спиной к стволу и немедленно ею овладеть. Встретившись с ней взглядом, я заметил в темных глазах проблеск грусти, и сердце болезненно сжалось. Вот бы поцеловать ее прямо здесь! Возможно, она не злодейка Мортана, которую я знал прежде. Не могла она ею быть.
С другой стороны, нет ничего опаснее надежды. Мортана научила меня этому давным-давно. По сути, то был самый важный урок, который она мне преподала.
Время от времени она обещала нам с Ашуром, что через несколько недель освободит. Никогда мне не забыть собственной неописуемой радости при мысли о том, чем мы займемся в первую очередь, о том, как солнечные лучи снова коснутся наших лиц. Мы считали дни, заглядывая в щели в стене, чтобы узнать, когда взойдет светило.
Однако по истечении определенного времени Мортана заявила, надув губки:
- Прости, дорогой, я не могу смириться с тем, что потеряю тебя.
Это повторялось снова и снова и наконец до меня дошло: я ведь ее соперник в борьбе за престол, и Мортане нравится видеть меня полностью раздавленным.
Думаю, что и Ашура убило именно разочарование... ощущение близости свободы, которую выхватывают прямо из-под носа. После очередного визита Мортаны он перестал есть.
Глядя на Лису, я чувствовал, как угли разгораются снова.
«Может, она все же другая...»
Впрочем, я усвоил урок. В последний момент она наверняка найдет способ обмануть меня, не раскрыть тайну, которую я так жаждал узнать. Следовало помнить об этом. Вероятнее всего, она погасит еще теплящийся во мне огонек надежды.
- Чувствуешь? - спросила Лиса. - Нас окружает магия Умирающего Бога.
Она была права. В этом лесу первобытная магия Таммуза текла сильным потоком, очаровывая каждую ветку и каждый камень. Даже ковер изо мха, по которому мы ступали.
Шедшая впереди Лиса дрожала, вызывая желание обнять. Я-то был закутан в плащ, а она нет. Сам я давно потерял восприимчивость к холоду. Подземная темница, в которой я сидел, конечно же, не отапливалась. В январе и феврале стены и пол в ней покрывались льдом. Не имея одеяла на протяжении ста пятидесяти лет, я научился спать на промерзлых каменных плитах.
Хотелось отдать ей плащ, но это было бы безумием. Если она и в самом деле Мортана, придется ее убить. А как это сделать, если не в силах видеть, как она стучит зубами?
Вдалеке, между деревьями, виднелся небольшой каменный домик, и я испытал непреодолимое желание отвести ее туда и согреть у огня.
У меня в жизни имелась всего одна цель, и заключалась она вовсе не в том, чтобы обеспечивать своему злейшему врагу удобства. Того, что Мортана сотворила с моей матерью, Ашуром и остальными, должно было с лихвой хватить, чтобы погасить тлеющий огонь моей похоти.
При ходьбе Лиса покачивала бедрами, словно приглашая подойти ближе. Даже в нелепом шерстяном платье она возбуждала меня, вызывая каменную твердость в паху. Очевидно, дело было в аромате суккуба, подобном сочному спелому фрукту. А еще в том, что я точно знал, как великолепна ее нагота. Алебастровая кожа, розовые соски...
Черт возьми. Было бы гораздо проще, если бы не воспоминание о взметнувшихся в воздух ногах Лисы, о ее выгнувшемся навстречу мне теле, жаждущем слияния.
Я сжал руки в кулаки. Сколько бы ни уверял себя, что она мой враг, мой соперник, тело считало иначе. Оно решило, будто Лиса должна принадлежать мне, будто мы созданы друг для друга.
И если мне стало настолько трудно сдерживаться в ее присутствии, решил вернуться к прежней линии поведения: грубить и оскорблять. В надежде, что тогда она станет держаться от меня подальше, раз сам я не в состоянии держаться подальше от нее.
Наконец-то я смогу избавиться от ее раздражающего присутствия.
Даже если это станет единственным разумным поступком с тех пор, как она вернулась.
Я скользнул взглядом по спине Лисы, неспешно спускаясь ниже, к узкой талии. Плотский голод терзал сильнее прежнего, сущность инкуба изголодалась по ее прикосновениям, по теплу ее тела.
Обернувшись, она вопросительно уставилась на меня. Судя по всему, Лиса не понимала устройство мира, в котором оказалась, и от этого мне становилось еще труднее помнить, кто она такая.
Морской ветер трепал темные волосы, а она смотрела на меня как завороженная. Магия леса влияла на нас обоих.
Я устремил взор на ее невероятно прекрасное лицо, на полные губы.
- Этот лес заколдован, - прошептала Лиса. - В нем я чувствую себя... немного больше похожей на демона.
Немного больше похожей на суккуба.
Вопреки намерению и дальше поддерживать образ скучающего зануды и отпустить какую-нибудь оскорбительную остроту, я нагнал ее. Лиса поспешно положила ладонь мне на грудь, возможно, чтобы удержать на расстоянии. От ее прикосновения у меня тут же ускорилось сердцебиение.
Я уловил, как ее сердце бьется в такт с моим, слышал ее сделавшееся прерывистым дыхание.
- Вон там есть хижина. - Кивком головы я указал в нужном направлении. - Ты могла бы обогреться, прежде чем двинемся дальше.
«Мортана. Она же Мортана!»
Она прищурилась, глядя на меня. Облачка выдыхаемого пара обволакивали ее лицо, а в глазах сверкнула искорка озорства.
- Ты действительно находишь меня скучной? Когда мы впервые встретились, ты заявил, будто не лжешь о том, кем являешься и что отличает людей от демонов. Только вот я сомневаюсь, что ты говорил правду. - Она нахмурила брови, на щеках появился нежно-розовый румянец. - Почему ты на самом деле оставил меня в живых?
Конечно, Лиса была чертовски права, и я все сильнее подпадал под ее чары. Но признаваться в этом не собирался, поскольку это единственное спасало меня от полного самоуничтожения.
- Если ты думаешь, будто нравишься мне, то спешу разочаровать: все дело в моем обаянии инкуба. - Я засунул руки в карманы плаща. - Мои заверения остаются в силе. Ты всего лишь красивая заноза в заднице.
Я заставил себя произнести эти слова, невзирая на ощущение, словно их говорит кто-то другой и что они лишены смысла. Вот именно, полная ерунда.
Лиса склонила голову набок.
- Хоть и заноза, но все равно красивая - ты сам так сказал.
- Неужели?
- Это никуда не годится! - возмутилась она. - Если ты действительно считаешь меня всего лишь досадной помехой и не испытываешь ко мне никакого уважения, значит, у тебя ужасный вкус. Боюсь, ты сам недостаточно хорош для меня. Душу твою взвесили и сочли недостойной. И вот еще что, Чонгук. Смертный мужчина куда лучше сумеет оценить меня по достоинству.
Она отвернулась, а я испытал физическую боль, как от вонзившихся в грудь когтей. Меня захлестнула безумная, необъяснимая волна ревности, хотя я понятия не имел, к кому ревную. Неужели к смертному?
Во мне взыграла демоническая сторона натуры, вокруг разлилась тьма. Тело взяло верх над разумом, и я стал подкрадываться к Лисе.
«Я должен заполучить ее, потому что она создана для меня».
Чувствуя, как кровь бурлит в венах, я схватил ее за руку и развернул лицом к себе. Глаза Лисы потемнели, а губы растянулись, обнажая клыки. Вот и пробудилась прекрасная демоническая сущность - свирепый суккуб.
Она зашипела.
«Что я творю?»
- Я вовсе не считаю тебя скучной, - признался ей. - Но ненавижу за то, что ты сделала. Поскольку я уверен, что проклят, не могу не думать о том, как ты обхватываешь меня ногами за талию и целуешь в губы. Эти мысли не идут у меня из головы.
Лукаво усмехнувшись, Лиса погладила меня по груди.
- Жаль, что твоя ненависть ко мне так сильна. - Она пожала плечами. - Я с легкостью смогу найти другого, который меня полюбит. Матушка Патнэм вроде уверяла, что Умирающий Бог очень даже красив?
Во мне все сильнее разгоралась ярость. Я прислонил Лису к стволу дуба, вдавив ладони в шершавую кору. Хотелось входить в нее снова и снова, до тех пор, пока она не забудет о существовании другого.
Лиса уставилась на меня широко распахнутыми глазами.
- Боже мой! Да ты ревнуешь?
Она, конечно же, играла со мной, словно кошка с мышью.
- Я иду внутрь. Да и ты замерзнешь, если останешься здесь.
Шагая к домику, я услышал, что она семенит за мной. Мы почти добрались до хижины, скособоченной крошечной постройки с увитыми плющом каменными стенами, припорошенными снегом.
- Разве тебя волнует, замерзла я или нет? - удивилась Лиса. - Ты же меня ненавидишь.
Она видела меня насквозь, что не могло не раздражать.
- Приходится следить, чтобы ты не замерзла до смерти, пока не расскажешь, как убить Намджуна, - обронил я, протискиваясь в дверь маленькой хижины.
Ничего лучшего мне в голову не пришло, ну да ладно.
В домике, судя по виду, давно никто не бывал, но при желании вполне можно было навести уют. Я сразу шагнул к холодному пустому очагу, рядом с которым обнаружилась кучка дров. Подстелив хвороста для растопки, принялся укладывать на него поленья, одно за другим. На полу валялось погнутое огниво, обрывки бумаги, кремень. С детских лет у меня сохранились воспоминания о том, как управляться с этими штуками, поэтому я чиркал металлом по кремню, пока не высек искру - а от нее занялась бумага. Бросив ее сверху на поленья, я понаблюдал за тем, как разгорается огонь.
Механические действия дали мне возможность привести в порядок мысли. Я напомнил себе, что не следует позволять этой женщине снова манить меня ложной надеждой. Поворошив поленья железной кочергой, заставил пламя запылать сильнее. Было что-то очень приятное в разжигании огня глухой зимой.
Обеспечив нас теплом, я осмотрел остальную часть домика. В нем имелись всего одна комната и чердак, на который вела приставная деревянная лестница. Напротив очага стояла низкая скамья, а на полу лежала черная медвежья шкура. Это зрелище тоже очень успокаивало.
Но когда я взглянул на Лису, омытую золотистым светом пламени, в голове снова воцарился сумбур. Я пытался уверить себя, что мысли мне путает лесная магия, и перебирал в памяти причины, по которым не следовало касаться этой женщины и пальцем.
Я встал с корточек, пытаясь по ее глазам догадаться о том, что она замышляет. Намерена ли снова попытаться сломить мой дух?
Глядя сверху вниз, я едва сдерживался, чтобы не поцеловать ее. Лиса вскинула брови.
- Зачем лгать мне? Зачем говорить, будто находишь меня скучной?
- Чтобы держать тебя на расстоянии, поскольку мне едва удается бороться с соблазном.
«Вот черт! Что я болтаю?»
Наклонившись, я вдохнул ее запах, а она приглашающим жестом выгнула шею.
- Дело в том, Лиса, что я знаю, как сильно ты хочешь меня. Я инкуб и, можно сказать, чувствую вкус твоего возбуждения. Ты сводишь меня с ума, но и я делаю то же самое с тобой.
Щека Лисы прижалась к моей, и от соприкосновения с нежной кожей мое возбуждение многократно возросло. Я отстранился и посмотрел ей в глаза, упиваясь ее красотой, тем, как темные радужки таинственно поблескивают в лунном свете.
- Если и так, инкуб, то как ты намерен поступить дальше?
- Я намерен погубить тебя поцелуем.
Изогнувшая женские губы легкая улыбка бросала вызов и манила одновременно. Я улавливал мощную пульсацию ее желания. Ее привлекательность напоминала приказ, которому я не мог не подчиниться.
Лиса уронила рюкзак на пол.
- Что это значит - «погубить поцелуем»?
Я провел пальцем по ее горлу, наблюдая за реакцией тела.
- Я последний в мире инкуб, мне нет равных. Я погублю тебя безвозвратно, милая.