Медленно

원어스(ONEUS) — 태양이 떨어진다 (Twilight)

      — Техен вчера разорвал с нами контакт.

      Эти слова режут по сердцу, а ноги работают быстрее мозга, поэтому Чонгук уже выворачивая с парковки, осознаёт, что в принципе, он имеет право знать. Чон благодарен Чимину, что поднял его раньше положенного, ведь пробки только начинают формироваться, и ничто не мешает ему нестись по улицам города. Чувства затуманивают разум, а нога жмёт на педаль, разгоняя машину до бешеной скорости. Пусть штраф, беременный его ребёнком омега важнее.

      Чонгук не помнит, как оказался у двери нужной квартиры, долбя в неё, смутно понимает, что пожилой сосед пытается привести его в чувства и донести, что уехал. На жалкое «куда?» старик лишь пожал плечами.

      Он снова в машине, снова мчит, опять бьёт кулаками по нужной двери. Джинву пугается от резкого и громкого «где?», стоит ему дверь открыть. На вопрос «кто?» оказывается с рыком «Техен» прижатым к стене прихожей. Омега белеет от страха, а глаза влагой наполняются. Он вспоминает письмо с деньгами и выдавливает из себя тихое: «Уехал. Куда — не знаю. Хосок…» Но договорить не успевает.

      Спорткар снова разгоняется до запрещённой скорости, а через несколько минут с визгом шин тормозит около нужного здания. Чон не знает, куда идти, потому заглядывает в каждый зал.

      — Чонгук? — притормаживает, идущий с бутылками воды, Чимин. — Я что-то забыл?

      Но альфа не видит и не слышит его, открывая следующую дверь и взглядом находя искомого. В два шага Чон оказывается рядом, прерывая хореографию и резко разворачивая Хосока к себе.

      — Куда он уехал?

      Если бы Чонгук был в нормальном состоянии, то не узнал бы свой голос: стулёж на грани слышимости.

      — Кто? — недоумевает Хосок.

      И Чонгук понимает, что Ким альфе ничего не сказал. Чон отпускает Хосока и отступает несколько шагов назад. Только сейчас он замечает, что зрение затуманено, касается глаз, проводит по щекам, выставляет ладони перед собой и смотрит: слёзы, он плачет. Ноги подкашиваются и Чонгук оседает на пол, придерживаемый Хосоком и подлетевшим Чимином.

      В голове пустота, сердце болит, ощущение, будто душу вырвали.

      — Телефон, — просит он осипшим голосом. — Дайте… Телефон.

      Чимин порывается к шкафчикам у стены, выуживает из сумки телефон и несёт альфе. Гук выхватывает его и набирает заученный номер. «Не существует» бьёт под дых, а тело содрогается от первого всхлипа.

      На ватных ногах Чонгук пытается встать, и у него это получается с помощью танцоров. Альфа отмахивается от них и выходит из помещения, здания, утирая слёзы и пытаясь сдержать их. Кабриолет принимает альфу и вновь летит по указанному пути.

      Как в тумане Чонгук оставляет машину, поднимается по лестнице и минует секретаря. Директор Чон вздрагивает, когда видит заплаканное лицо своего сына. Альфа порывается с места и спешит подхватить ослабевшее тело.

      — Отец, — хнычет Чонгук, — папа, я такой мудак.

      На такое заявление Чон-старший лишь приобнимает сына и велит застывшему у порога Чжехё принести успокоительное.

      — И дурак, — продолжает молодой альфа. — Нужно было поговорить с ним ещё в самом начале, как только я узнал, там, в больнице.

      Чон-старший перетаскивает их на диван, приобнимая сына. Тот никогда не плакал, последний раз альфа видел его слёзы только в далёком детстве. Ему было очень интересно, что же вывело из колеи сдержанного Чон Чонгука. Поглаживая по спине, как маленького, старший решается спросить затихшего после пятиминутной, примерно, истерики Чонгука:

      — Почему ты так решил?

      — Потому что он уехал, — просипел младший. — Я думал, что ему нужно время. Я его дал, ждал, пока он придёт и поговорит со мной. Но он не поговорил, не пришёл, а уехал, ничего не сказав.

      — Кто, Чонгук? С кем нужно поговорить?

      — С Техеном.

      Чон-старший замирает, прекращай покачиваться и поглаживать спину. Он боится задавать следующий вопрос, но надо.

      — Что он должен был тебе сказать? — голос стальным кажется.

      — Техен ни в чём не виноват, — тихо. — Это я, всё из-за меня. Я не сдержался. Я должен был сразу уйти, как он попросил. Нет. Вообще не должен был тогда приходить.

      — Чонгук, — строже произносит старший и отстраняется.

      Чонгук поднимает влажные глаза и смотрит загнанным зверем в глаза отцу.

      — Я… Мы… — запинается, не знает, как лучше сказать, а после улыбается вымученно, — я скоро стану папой, пап. Мы с Техеном станем.

Примечания:

Глава маленькая, но чувственная (я надеюсь на это). Неожиданный сюрприз.

А теперь за белорусский язык, ведь мне его сдавать уже во вторник.