Наша любовь станет легендой

Хельцвуд. Поздний вечер. Небо тёмное и низкое, скрытое равными тучами, дождь барабанит по плитке и листьям на деревьях в саду.

      — Значит, в Гримдольфе, спустя столько времени, решили устроить соревнования по верховой езде? — Чон Хёнвон прищуривается, держа в руках бумагу с приглашением для всех королей и принцев с разных концов мира. — И они разослали это по всем королевствам, говоришь? — вопрос ответа не требует, поэтому молодой бета, принёсший свиток, молчит, в страхе перед королём даже взгляда не поднимая. И почему именно он должен сообщить сегодня королю вести, которые наверняка его разозлят? Слуга молится всем известным ему богам, чтобы не попасть под раздачу, и обещает себе впредь в таких ситуациях не высовываться с кухни, чтобы про него и не вспомнили. — Но не отправили приглашение нам… Это грубо с их стороны, — хмыкнул молодой король.

      — Думаешь, это хорошая возможность? — спрашивает его муж, сидящий на соседнем троне.

      — Это прекраснейшая возможность, — ухмыляется альфа, расставляя в голове план по полочкам. Давно им уже пора сделать это, откладывать больше уже нельзя, и события как раз за него. Армия достаточно отдохнуть успела, гримдольфские жители ничего не подозревают, ведь Хёнвон целый год не предпринимает ничего, да и соревнования на руку как раз. — Позовите Чонгука.

      Спустя недолгое время по тёмному залу, освещаемому лишь редкими свечами и приглушённым из-за дождя светом, идёт высокий молодой чёрноволосый альфа с нахмуренными бровями и тёмными глазами. Он подходит к трону и сидящим на нём правителям, кланяется больше для вида, чем из настоящего уважения, так как уважение к этим людям в нём угасло года четыре назад.

      — Не разыгрывай спектакль, Чонгук, — сухо говорит Ихёль, придирчиво и недоверчиво разглядывая брата своего мужа, а после смотрит на своего альфу, взглядом спрашивая: стоит ли Чонгука об этом просить? Ихёль сомневается в том, что он для этого подходит, но Хёнвон в своём желании сломить наконец-то брата, подчинить себе и заставить думать так же, как он, непреклонен. Он холодно, изучающе смотрит на Чонгука, который в свою очередь и сам смотрит на него, взгляд убирать не спешит. Своеобразный бой, в котором король не выдерживает первым, опускает в сторону свой тёмный взгляд от такого же, почти точь-в-точь, как у него. Чонгук в голове отмечает очередную победу и улыбается лишь уголками губ, но вскоре вновь надевает на лицо маску непроницаемости и бесчувственности. Перед братцем давать слабину нельзя — это он выучил уже давно.

      — Что вы хотели, Ваше Высочество? — в голосе Чонгука одна фальшь, Хёнвон прекрасно слышит и знает, что муж его тоже, и Ихёль уже хочет было возразить что-то, но старший альфа поднимает руку, как бы говоря, чтобы промолчал. Сейчас не об этом разговор.

      — В Гримдольфе устраивают скачки. Ты должен представить наше королевство.

      Чонгук даже не удивлён. Уже знает от Мин Юнги, своего главного помощника и союзника, о соревнованиях в соседнем маленьком королевстве, знает, для чего это всё брату, знает и то, что выбора у него нет, и ехать придётся. Но непоколебимость собственного мнения, упёртость, свойственная Чонам делают своё дело.

      — Я не поеду. С чего вдруг я должен делать то, что сказали вы? Я знаю, о чём вы попросите — слежка. А может и кое-что похуже, — голос Чонгука на пределе низок. В его памяти ещё живы воспоминания о смерти старшего сына-альфы в семействе Ким. Никто, не знал, что виноват Хёнвон, и, конечно, не должен был. Но Чонгук знает, и от этого мнение о короле лучше не становится. — Я не буду этого делать. Во-первых, нас не приглашали, во-вторых, могут участвовать не только принцы, но и короли. Насколько я знаю, вы до сих пор король, — с некой издёвкой произносит принц.

      — Не смей говорить со мной в таком тоне! — не выдерживает старший альфа и ударяет кулаком по обшитому бархатом подлокотнику. Альфа так долго идёт к своей цели, и отказываться от неё из-за какого-то Чонгука не желает. Конечно, можно выбрать и другого альфу, но попробуй найди такого, как Чонгук: сильного, мудрого, а главное того, которому можно доверять. — Ты прекрасно понимаешь, что если поеду я — это будет означать вторжение. В данной ситуации мой приезд иначе не назвать. А вот ты… Чонгук, хватит сопротивляться, ты в любом случае поедешь, — Хёнвон вдруг устало трёт лоб рукой, выдавая своё отчаяние: брат не собирается помогать ему в захвате маленького, но важного государства. Даже больше, Чонгук пытается отговорить его, ведь знает, что в Гримдольфе живут и правят их давние друзья. Но Хёнвону это не важно. Он, после каждодневных попыток заставить Чонгука пойти навстречу, устал, и поэтому не остаётся ничего, кроме как воспользоваться своим положением, чего делать так не хочется. Чонгук единственный, кому можно доверять. — Ты сделаешь то, что я говорю, либо я заставлю тебя.

      — И как же? — хмыкает Чон-младший, уже зная, каким будет ответ.

      — Приказ короля не обсуждается, так ведь?

      Чонгук не даёт знать королю о своей слабине, но в душе готов разорвать самого себя, потому что тот прав. Он не в том положении, чтобы перечить, но и выполнять просьбу-приказ не хочет, так как принесённые вести из Гримдольфа Хёнвон скорее всего использует в личных целях. Если же Чонгук не скажет ничего толком о ситуации в королевстве, ему не жить, и он прекрасно понимает это. Брат не посмотрит на то, что они родные. Хотя, кому Чонгук врёт? Давно они уже не родные…

      — Да, Ваше Высочество, — тихо соглашается Чонгук, проклиная самого себя, мысленно давая пощёчину и обещая себе всеми силами предотвратить то, что может случиться. Даже если сейчас он соглашается, это не значит, что согласится потом, или не предаст позже. Он на протяжении 5 лет наблюдал за политикой Хёнвон, смотрел, как тот истреблял королевские роды. Дать в обиду род Ким, когда одного из них уже нет и по сути он и так прерван со смертью единственного наследника, означает потерять то, чему их учили родители — никогда не нападать на друзей, не делать им больно, а защищать.

      — Ну, вот мы и пришли к соглашению, — удовлетворённо произносит Хёнвон: на этот раз выиграл он. — Охрану выберешь сам. Послезавтра ты должен быть там, надеюсь, добраться успеешь. А теперь иди.

      Чонгук в спешке выходит из тронного зала, даже не удосужившись поклониться. Внутри него клокочет что-то неопределённое: одной стороны, ему придётся доложить брату на их же вроде как друзей, с другой стороны, не доложить невозможно. Если только… сбежать? Об этом молодой альфа задумывался уже не раз, так как с каждый годом жизнь в Хельцвуде становилась невыносимей: после смерти отца, брат, опьянённый жаждой захватить как можно больше королевств, совсем не прислушивался к младшему, растерял всех друзей, которые раньше так тесно общались с их родителями. Не растерял, точнее, а подчинил.

      Чонгук не понимает этого. Ему нравился тот Хельцвуд, каким он был ещё четыре года назад: такой же по размерам, как и Гримдольф сейчас, отец был ещё жив, а они с братом веселились вместе. И он бы, став королём, оставил всё, как было. Только наследником страшим был не он, а Хёнвон. За каких-то полгода, пока отец, как мог справлялся с болезнью, брат изменился. Стал кровожадным, всё время отца упрашивал на походы, на что тот, естественно, не соглашался. А после смерти старого короля по праву старшего наследника занял трон, и всё резко изменилось. Бесконечные войны, походы и победа за победой опьяняли Хёнвона всё сильнее и сильнее. В конце концов, он стал строить планы на Гримдольф, и даже привёл в действие свой план по уничтожению единственного наследника — Сехуна, который, между прочим, их другом с детства был. После этого Чонгуку и сенату удалось всё же на время остановить Хёнвона под предлогом, что армии нужно набраться сил. Прошёл год. И старший брат, видимо, до сих пор не оставлял мыслей о последнем свободном в округе королевстве.

      Собирая вещи, Чонгук всерьёз думает о том, чтобы сбежать. Почему бы ему не воспользоваться открывающейся возможностью и не бежать в тот же Гримдольф, к давнему другу их отца — Ким Намджуну? Он примет Чонгука, как сына, альфа даже не сомневается: их отцы дружили с самого детства. Но оставлять королевство на одного лишь Хёнвона неправильно. Да и, если сбежит, король точно захватит Гримдольф, и, кто знает, чем всё обернётся? Пока Чонгук здесь, Гримдольф ещё можно спасти, если же сбежит туда — королевству против Хельцвуда не выстоять. Ну и, сейчас в самом Хельцвуде относительно спокойно, а сбежав, Чонгук потянет за собой мятежи: если второй наследник трона сбегает, это значит, что не всё в королевстве в порядке, а люди должны думать иначе. Хотя, рассказы о короле, который никак не может успокоиться после многих завоеваний, уже ходят среди народа и Чонгук знает об этом.

      Чонгуково сердце кровью обливается, так как их отец вряд ли хотел такого будущего для королевства и двух своих некогда дружных сыновей. Альфа прекрасно осознаёт — нужно брать ситуацию под свой контроль. Раньше он был слишком мал, опыта не было, но сейчас ему 25, а благодаря братцу опыта на войне он набраться успел, повидал многое. Но как набраться сил, чтобы свергнуть собственного брата, руку на родного поднять? Чонгук ведь не такой на самом деле, он больше на своего отца похож: мудрый, но в то же время мягкий. Хёнвон же другой: мудрый, но хладнокровный.

✤✤✤

      В Гримдольфе раннее утро. Птицы ещё не поют, ветер не играется с кронами деревьев, все свечи погашены, а на небе, которое с востока чуть светлеет, горят многочисленные звёзды, и только в одном окне дворца можно уловить отблески света. Это комната среднего сына королевы и короля Ким, Тэхёна, который считает крайним сумасшествием спать в такую поистине прекрасную майскую ночь. Светловолосый омега сидит за мольбертом и усердно вырисовывает найденный недавно на кухне блестящий фарфоровый чайник с такими же кружками. Рисовать изделие было так сложно, что за стараниями Тэ и не заметил, как высунул кончик языка — дурацкая привычка с самого детства, за которую папа его всегда отчитывал, хотя втайне умилялся этой черте своего омежки. Джин всегда говорил, что Тэхён не такой, как остальные принцы, и даже к восемнадцатилетию никак не вырастет: всё такой же наивный, добрый, открытый в эмоциях и впечатлительный. Другие принцы-омеги обычно к восемнадцати привлекали внимание своим кокетством, умением держать себя, но отталкивали от себя притворством, в то время как Тэ наоборот отличался живостью натуры, а его хорошенькая внешность только добавляла привлекательности.

      Как только первые солнечные лучи касаются земли, ложатся на холст, мягкие светлые волосы и нежные руки, омега оборачивается, смотрит мельком на горящее небо и вновь поворачивается к холсту: нельзя пропустить и секунды, иначе краска засохнет не так. Даже рассвет не заставляет его кинуть дело, он усердно добавляет мазки, добиваясь нужного эффекта реалистичности.

      А рассвет над королевством горит во всю, окрашивая мир в самые различные цвета, от ярких алых до пастельных голубоватых. Играясь между только-только распустившимися ярко-зелёными листьями и нежно-розовыми цветами на высоких ветвистых деревьях, росших перед комнатой принца и оставлявших в час рассвета мягкие тени, лучи проникают в тонко отделанную лепниной комнату и придают ей тёплый розово-зелёный оттенок — цвета весны, только проснувшейся и недавно взявшей в свои руки дело.

      Принц с довольной улыбкой и удовлетворением оторывается от холста на мольберте, кладёт кисточку на палитру, лежащую на стеклянном столике, и встаёт, чтобы поскорее выйти на балкон и вдохнуть необычный в этот утренний час тихий и спокойный воздух. Сейчас те самые последние секунды раннего утра, когда прислуга в замке лишь просыпается, шурша своими одеялами. Вскоре после этого можно будет услышать голоса, топот ножек маленьких детей, а потом и тихую музыку. И, если Тэ не выйдет из комнаты до 9, к нему ввалится Чжи, прыгнет прямо на кровать, крича что-то об очередном дне с хорошей погодой, после чего омега обернёт младшего брата в свои объятия и они пролежат так ещё полчаса, если не больше, пока их окончательно выгонит либо папа, либо гувернантка. Тэхёну нравится атмосфера, которая появится вскоре, но тишина, как суматоха и бурлящая жизнь дворца, тоже прекрасна по-своему. Она даёт возможность подумать о своём, помечтать и понаблюдать за миром вокруг в абсолютной тишине. В такие моменты можно вообразить себя кем угодно, на секундочку переставая быть собой и забывая об обязанностях. Наверное, именно поэтому принц часто засиживается допоздна в последнее время.

      Омега кладёт руки на изящные и, в то же время, надёжные белые перила балкона, закрывает глаза, вдыхая нежные смешивающиеся ароматы распускающихся с рассветом весенних цветов. Он не спал всю ночь и даже не заметил, как наступило утро, так как всё время занимался наброском натюрморта, после выбирал нужные кисти, смешивал краски, искал нужные цвета и клал их на бумагу с особой аккуратностью, боясь сделать что-то не так. И наконец-то работа закончена.

      Стоя на балконе, омега рассматривает вид, открывающийся внизу. Видно сквозь ветви деревьев сад с его витиеватыми дорожками, уводящими далеко вглубь, видно и качели с беседкой, где в полдень Тэ обычно прячется ото всех и читает, видно и ворота из замка, куда прямо сейчас направляет гонец на белом коне. За 17 с половиной лет этот вид должен уже давным-давно приесться, но Тэхён каждый раз находит что-то новое. Пейзаж меняется, и омега тонко подмечает каждые мелочи, оставляя их на бумаге, меняется со временем и сам. Что бы ни говорил его папа о том, что он совсем не взрослеет, Тэхён, как ни крути, замечать стал больше, задумываться о более серьёзных вещах.

      Любовь к рисованию проснулась в нём с самого раннего возраста, когда папа и гувернантка только начинали давать ему знания. Уже тогда он заинтересовался рисунками в книгах, спрашивая имя очередного художника. Позже омежка бежал в библиотеку и искал нужную книгу про того или иного мастера, иногда просил отца помочь достать какую-нибудь, так как достать сам не мог — слишком низок ещё. А в 10 лет для него открылся целый мир. Отец показал ему настоящие картины, когда они ездили к морю, где на берегу рисовали самые настоящие художники с кистями в руках, в фартуках, измазанных в краске и ярких беретах на голове. Мальчик так вдохновился, что по приезду домой тут же попросил краски и кисти. Отец отказывать не стал, только посмеялся с омежки и обнял крепко, потому что любил очень и рад был, что он заинтересовался рисованием. Уже на следующий день в комнате Тэхёна стоял мольберт, кисти в банке, карандаши, краски, палитра… У маленького принца даже глаза разбежались — не знал, за что взяться сначала, но папа и гувернантка помогли, направили его в нужное русло. Помогали подмечать детали, разглядывать оттенки и пытаться воспроизвести увиденное на бумаге. С каждый разом получалось всё лучше и лучше, а сейчас работы принца висели в некоторых комнатах дворца, чем он даже немного гордился, хотя и находил недочёты. Но исправлять папа и отец не дают, говоря, что это его история обучения, и когда-нибудь они будут сравнивать его первые рисунки с теми, которые он сделает в более осознанном возрасте. На слабости родителей Тэхён мягко улыбаетсяя и поддаётся, потому что очень их любит.

      Его семья — самая лучшая. Отец — Ким Намджун — мудро правит королевством Гримдольф, даже по первости, когда в королевстве бунты были, усмирял народ без грубой силы, а это можно посчитать мудростью, по мнению Тэхёна. Папа — Ким Сокджин — помогает по возможности, следит за жизнью простых людей, чтобы они были довольны ею, растит двух омег, не позволяя отдать их на воспитание одних лишь гувернанток, и увлекается садовничеством. Благодаря политике отца, даже если и бывают недовольства иногда, в сравнении с севером, где часто случаются войны, в Гримдольфе всё спокойно и мирно.

      Однако, когда год назад погиб из-за болезни Сехун, единственный альфа-наследник, на некоторое время жизнь перестала бить ключом. В королевстве были тяжёлые времена: народ взбунтовал, так как наследника не было, но отец всё утихомирил, после чего семья ещё долго отходила от случившегося. На Тэхёне смерть брата сказалась сильно. Всегда открытый и любознательный, он закрылся в себе, забросил рисование и чтение, всё время вспоминал, как они гуляли вместе, как дурачились, как представляли, что будут делать, когда Сехун станет править. Много чего было: воспоминания каждую ночь заставляли проливать слёзы, бить кулчками подушку от отчаяния, с родителями ссориться, из дома на коне уезжать, чтобы побыть одному, чтобы никогда не видел его состояния. Конечно, со временем Тэ нашёл утешение в рисовании, книгах и ночном небе, словно заново открывал мир, однако, прежней живинки не хватает ему до сих пор, и до сих пор омежка чувствует, что не хватает ему чего-то в душе, словно от него отняли важное. Сейчас, смотря на это уже другим взглядом, Тэхён жалеет лишь об одном, что не помог в тот момент родителям, которым было точно так же больно. И старший принц даже завидовал иногда младшему семилетнему брату, так как маленький Чжи и не помнил Сехуна, слишком мал был, когда тот погиб, а значит и боли в его сердце мало совсем. Но главное, что они все вместе, и сейчас, спустя год, боль в сердце притупляется печалью — становится легче. Тэхён соврет, если скажет, что не любит этих людей и ему не нравится жизнь. Но иногда…

      — Ким Тэхён! — принц помедлил, не сразу поворачиваясь в сторону папы. Понимает, однако, что выговора не избежать, поэтому, вздохнув и подумав, что покой закончился, поворачивается. Папа стоит посреди комнаты, скрестив руки на груди и пытаясь выглядеть как можно более грозным, что, к слову, у Джина совсем не получается, точно так же, как и у Тэхёна. Обычно старшего принца будит гувернатка, живущая в комнате напротив Тэхёновой, но сегодня особый случай, так как, видимо, Джину надоело, что сын ночами не спит. — Милый, ты снова не спал всю ночь?

      Омега ничего не отвечает. Что он может сказать в своё оправдание? Вдохновение, мог бы сказать он, разведя руки в стороны и опустив глаза, но эти слова папа и так наизусть уже знает и слышать не захочет, поэтому Тэхёну не остаётся ничего, кроме как взять его за руку и подвести к натюрморту, над которым всю ночь при свечах работал. Старший омега лишь молча стоит сначала, смотрит на рисунок, оценивая и одновременно раздумывая, как заставить сына прекратить проводить ночи без сна. Джин понимает, что у сына вдохновение, но он так часто в последнее время не спит по ночам, а на занятиях днём наоборот засыпает, что у гувернантки и сил уже не хватает! Нехорошо это, нехорошо. Старший омега поворачивается к сыну и говорит:

      — Ты явно улучшаешь свои навыки, Тэ, — мягко говорит и улыбается. Всё же наблюдать за ростом своих детей в определённых занятиях очень приятно, особенно, когда они и правда улучшают навыки. Однако спустя пять секунд выражение лица Джина всё же меняется на недовольное и обеспокоенное, — Но которую ночь ты не спал? Третью? Если бы! Ким Тэхён, это ведь очень вредно для здоровья! Мне кажется или твой запах стал менее ярким? Это всё из-за того, что по ночам не спишь, организм не справляется! — Джин, как может, старается исполнять роль рассерженного родителя, но долго это продолжаться не может, потому что одного взгляда на Тэ хватит, чтобы перестать злиться на это чудо. Слишком милый и хрупкий, и в кого только такой? Явно уж не в него и Намджуна. Они, конечно, тоже были довольно привлекательными, но в Тэхёне было что-то ещё, не только красота. И остаётся только догадываться, как будущий муж будет бороться с нежеланием омеги не спать, а проводить ночи за мольбертом.

      — Прости, пап, я засиделся, — тихо извиняется Тэ.

      — Ох, Тэхён-а, ничего страшного, но сегодня ты ложишься пораньше, понял? Завтра важное мероприятие, и ты должен на нём быть, — Тэхён резко поднимает голову. Какое это мероприятие такое важное? О чём он успел забыть? Принц перебирает в голове все ближайшие события, но завтрашний день пуст. Что же такого важного может быть? Омега с вопросом в глазах смотрит на родителя и ждёт ответа на немой вопрос. — Тэхён, ты что, забыл? Милый, завтра скачки.

      — Аа… — протянул Тэ. И только через секунду до него доходит, что он на самом деле совсем не обязан присутствовать на соревнованиях. Да и не бывал на них никогда. Тогда почему папа вдруг говорит, что он должен там быть?

      Соревнования в верховой езде устраиваются в их королевстве каждый год, когда погода весной устанавливается и людям нужна встряска после долгой и холодной зимы. Главные условия участия — альфа и наличие у него своего коня. Победитель мог попросить у короля всё, чего захочет, и тот обязан выполнить просьбу. Обычно альфы просят повышения положения, либо землю, но бывают и довольно интересные случаи, когда альфы просят разрешение взять в мужья омег, выше их по статусу, что всегда вызывало в народе особенное чувство любви. Тэхён знает об этом мероприятии лишь со слов прислуги, или своих знакомых придворных омег, которые ходят туда каждый год, словно это самое увлекательное занятие, каким можно заняться. Сам же никогда не ходил, так как не интересно это от слова совсем, да и родители не заставляли, ведь бычно на соревнования ходил Сехун — его старший брат. Он даже пару раз участвовал в них. Что же случилось на этот раз, если Тэ должен пойти туда?

      — Пап, но я же не ходил никогда… — начинает было Тэхён, но его останавливают, угадывая, что он совсем не горит желанием идти:

      — Всё верно, это твои первые скачки. Разве я не говорил тебе, что в этом году мы пригласили не только обычных людей и сыновей придворных, но и королей и принцев с других королевств? — Джин выпучивает глаза. Видимо, он и правда забыл рассказать сыну, что он всё продумал, и в этом году будет два тура, вместо привычного одного: один для простых жителей, а другой для принцев и королей. И, конечно, это очередная возможность найти альфу для Тэхёна, поэтому он обязательно должен там присутствовать.

      Младший омега тут же понимает, к чему всё идёт. По одному блеску в глазах папы он понимает, что они пригласили королей и принцев явно не просто так. Тэхён щурит глаза, вспоминая, что, кажется, ещё в прошлый раз, когда Тэ встретился по наставлениям папы и отца на балу с одним неуклюжим альфой, они с папой договорились, что пока мужа искать рано, но, судя по всему, Джин не может никак успокоиться.

      Старший омега ловит взгляд Тэхёна, понимает, о чём думает сын и объясняет, пока тот не начал говорить за свою сторону:

      — Милый, ну, а вдруг повезёт? Ты уже не маленький, тебе 17 с половиной, а мы с твоим отцом не молодые. Однажды тебе придётся править, а править без альфы-короля, один, ты не сможешь. Сам ведь понимаешь это, верно? Будь душкой, согласись, чего тебе стоит?

      — Да, пап, — Тэхён откладывает все свои мысли и вопросы. Всё равно папу не успокоить, да и он прав на самом деле. Тэ ведь ничего не стоит посидеть на скачках пару часов и сказать, что ни один альфа не приглянулся, верно? Ну не хочет он пока что. Не время ещё. Ещё хотя бы годик… Хотя, вполне возможно, что всё дело в отсутствиии «того самого» альфы, о котором втайне мечтает Тэхён. Омежка часто, вместе с учебниками читает и романы, романтичные истории который заставляют местать о сильном, взрослом, надёжном и воспитанном альфе. Однако, все, кто его окружал, не те были. Находились, конечно, точно под описание Тэхёна, но омега всё равно не чувствовал ничего, только сожалел о том, что ничего не испытывает. И понимает ведь, что к восемнадцати должен выбрать, иначе у родителей выбора не будет, они сами найдут ему партию, но не желает он жить с тем, к кому чувств нет, не желает оставить свою жизнь так, а нужного альфы всё нет и нет.

      Джин улыбается и целует сына в лоб, после чего со словами «Вставай, солнышко», уходит. Тэхён улыбается ему вслед, но на душе лёгкая тяжесть. Совсем не хочется наблюдать за альфами, которые стараются выиграть в скачках, не хочется приглядываться и слушать непрерывающиеся рассказы папы на ухо о каждом из них, ведь, наверняка, навряд ли появится тот самый. И всё же Тэхён понимает, старается не разочаровывать родителей — единственное, что он пока может для них сделать. Это его, тэхёнова, обязанность — обеспечить им спокойствие. Омега вздыхает. Жизнь принцев-омег, говорят, хороша, да? Не всегда. Часто нескончаемые поиски мужа выбивают всё желание быть принцем, даже не смотря на все привелегии, а вот стать простым омегой очень хочется, чтобы свобода была.

✤✤✤

      Тэхён медленно едет на своей лошади по окрестностям замка и рассматривает всё вокруг — его любимое занятие. В такие моменты можно побыть относительно одному, ведь рядом, не смотря даже на то, что он не видит, совершенно точно есть стражи. Они всегда рядом, если что-то случится, ведут себя тихо, не мешают юному принцу без надобности, поэтому он уже давным-давно привык ездить на коне так, словно один. Да и на природе обычно забываешься, поэтому для омеги не было ничего сложного в том, чтобы начать петь. Но сегодня было не так. Сегодня настроения петь не было. Хотелось лишь гнать коня подальше, чтобы сильный ветер в лицо и мнимая свобода ощущалась каждой клеточкой тела.

      После завтрака принц вновь погрузился в свои мысли, вспомнил брата, последствия его смерти и разговор с родителями, который так резко поменял его жизнь, повернул в совершенно другую сторону, но отдаваться грустным мыслям не спешил, отпросился у отца на прогулку, и только когда выехал за пределы дворца, а охрана отстала, дал волю гнетущим мыслям.

      Омега как сейчас помнит, как он тогда по тёмным коридорам замка шёл в тронный зал для разговора с родителями. В тот день была неделя со смерти Сехуна. На улице, не прекращая, лил дождь, а настроения в королевстве было напряжённое: люди, слегка успокоенные королём, спрашивали, кто же теперь наследник, на что отец дать ответа не мог, так как и сам находился в отчаянии, не зная, куда податься. Ситуация была такой, что ещё один день без ответа, и народ бы совсем взбунтовал. Решать важные вопросы даже в такой момент необходимо, трезво и ясно осознавая важность, не смотря на то, что на сердце горе. У них с Джином альфа был один, следующие два ребёнка были омегами, и до смерти единственного наследника Намджун проблем в этом не видел. Однако, когда Сехун скончался, Ким тут же задал себе вопрос: кто займёт трон после него?

      Ответ пришёл сам собой, и другого не находилось — Тэхён. Но, чтобы рассказать об этом людям и успокоить их, нужно было поговорить с самим омегой, узнать, не против ли он. Настаивать Намджун не хотел — не в его правилах, тем более омега не обязан. Потому они с Джином решили поговорить с сыном с глазу на глаз.

      Тэхён как сейчас помнит заплаканные глаза папы, когда отец объяснял ему ситуацию. Тэхён помнит, какие чувства и мысли его поглотили тогда: если согласится, на нём огромная ответственность, прежде всего за семью, за жителей королевства. За Сехуна. Он согласился сразу же после мысли о Сехуне, не думая и выходя из зала на ватных ногах. А после плакал всю ночь, уткнувшись носом в подушку. Не такую он жизнь представлял. Думал, путешествовать будет, рисовать, с людьми знакомиться и изучать языки, любовь настоящую встретит, а на деле… а на деле всего себя посвятит королевству, замуж выйдет за наверняка нелюбимого альфу, с которым всю жизнь провести придётся. Тэхён злился, бил кулаками по кровати, и потом снова обессилено проливал слёзы. Понимал, что это его долг, и от этого не уйти. Чжи слишком мал, а на рождение второго альфы в семье надеяться было нельзя — здоровье Джина не позволяло.

      Спустя год с лишним слёзы льются по щекам не из-за упущенных возможностей. Нет. Тэхён давно смирился, и даже сказал себе, что всё равно посетит другие королевства, увидит другие места. Хотя с любовью в этом случае было сложнее: нужного альфы не было, и родители вполне могли отдать его замуж силой, если понадобится. Хотя, силой не придётся. Если так будет нужно, Тэхён согласится, ведь, согласившись стать наследником, он лишил себя своей жизни. Из-за этого он уже успел все свои слёзы пролить. Правда, иногда, всё же пробивались гнетущие мысли, и тогда омежка вновь плакал из-за того, что всё пошло не так, как должно было.

      Но сейчас слёзы не поэтому текут. Они текут, потому что иногда, когда он вспоминает Сехуна, сдерживаться невозможно. Он едет на лошади, вспоминает их ребячества, беседы обо всём и ни о чём, и плачет всё сильнее. А потом неожиданно даже для самого себя резко прибавляет скорости и несётся по бесконечной равнине, к высоким обрывам, за которыми лишь море. Очень хочется взглянуть на разбивающиеся волны. Это успокаивает.

      Через некоторое время принц уже у обрывов. Он вглядывается вдаль и пытается найти место, где кончается море, и начинается небо, но сделать это сложно. День сегодня, подёрнутый весенней дымкой, а на расстоянии разглядеть и без того, кажется, несуществующую границу между двумя стихиями, невозможно. Тэхён выдыхает и расслабляется, отпуская все тяжёлые мысли и наблюдая за спокойным морем. В конце концов, ему уже семнадцать, папа прав — искать альфу пора, и нельзя упускать ни одной возможности. Кто знает, вдруг истинного встретит? Да и вообще, ему стоит радоваться, что родители позволяют выбирать самому, а не знакомят его сразу с каким-нибудь слишком уж взрослым и грозным альфой, которого выбрали сами.

      Тэхён, размечтавшись, уже начинает представлять, каким будет его альфа, когда…

      — Извините? — вздрагивает от внезапного вмешательства в его мысли хрипловатого и низкого голоса. Омега поворачивается, чтобы узнать, кто его позвал, и тут же теряется: перед ним немного измотанный альфа на чёрном коне благородной породы. Выглядит хорошо: статный, широкоплечий, густые чёрные волосы развевает лёгкий ветер с моря. Тэ, разглядывая незнакомца, подмечает, что одет тот также хорошо, как и он сам, а после съеживается, так как раньше никогда с альфами особо наедине не говорил, разве что на балах, но там совсем другие обстоятельства, а тут вдруг рассматривает его, словно это так легко и нормально. И почему-то на сердце неспокойно как-то, волнующе, когда он ловит взгляд тёмных глаз на себе. Ко всему прочему, сразу ясно, что мужчина этот явно намного старше него, весь вид его говорит об этом.

      Омега краснеет, но взгляд отвести от незнакомца не может: он по-настоящему красив. А с каких пор Тэхён оценивает внешность альф? Хотя, если говорить откровенно, Тэхёну и правда интересно, кто он такой: не часто можно встретить странников. Но отвечать не спешит: настороженность берёт свое, омега пытается распознать запах альфы, ничего не чувствует, так как, либо слишком далеко, либо альфа на самом деле очень устал после длинной дороги.

      — Вы что-то хотели? — спрашивает вдруг Тэхён и бегает взглядом по фигуре альфы, стараясь не натыкаться на взгляд тёмных глаз, так как пару раз уже успел это сделать, и горький опыт подсказывает: лучше не надо, так как щёки сразу начинает жечь, а мысли теряются. Странное состояние, из-за которого омеге кажется, словно всё внутри него парит, словно чувствует что-то, чего сам принц заметить и понять ещё не успел.

      — Я, кажется, немного заплутал, — альфа неловко улыбается, и Тэхён, сам того не понимая, проникается к нему симпатией. Улыбка у мужчины такая же вымученная, как и он сам, но настоящая, добрая, и с ней альфа чем-то кролика напоминает.

      Интересно, откуда он, и как долго ехал? Омега вспоминает, что обычно со слов «Я, кажется, немного заплутал» в романах ничего хорошего не начинается. Хотя рядом ведь стража, и в случае чего, Тэхён в безопасности. Странно довольно, что стража ещё не вмешалась, но принц этому внимания не уделяет и, честно говоря, это впервые, когда стража всерьёз могла бы понадобиться. Но у этого странника нет злых намерений, это по глазам и улыбке видно, поэтому переживать не стоит. Тэхён просто-напросто не верит в это: не может альфа с такой доброй улыбкой быть плохим.

      — Вы не могли бы подсказать, Гримдольф рядом?

      — Вы уже в Гримдольфе, — Тэ улыбается в ответ. Значит, направлялся в их королевство из другого. Тэхён сопоставляет факты: выглядит хорошо, направляется в Гримдольф накануне соревнований, конь его явно благородный, подкованный. Неужели, он один из участников? Тэ отбрасывает мысль: если бы это был принц, рядом обязательно была бы охрана. О короле и говорить не стоит, без охраны они никуда не то что ездить, ходить не могут. Но этот незнакомец один, кажется, а простой человек не стал бы разъезжать на таком коне и в такой одежде. Не складывается ничего, и от этого только интереснее становится.

      — Вот как, — альфа открыто рассматривает омегу перед ним, понимая, что они явно ровня друг другу: по сдержанному поведению и манерам понятно, пусть и живинка в глазах немного выделяет его из всех благородных омег, каких он видел до сих пор. — Вы случайно не из Хольпуфа?

      — Живу недалеко от него, — кивает Тэхён. Он не собирается так сразу выдавать, кто он, не хватало ещё проблем. А потом в голову принцу приходит мысль, которую он спешит высказать. — Вас проводить? — и тут же жалеет. Можно ведь было бы просто объяснить дорогу до города, а самому переждать и поехать домой. Нет ведь, добрая душа. Тэхён даже не надеется, что на его предложение последует отказ, так как, во-первых, это было бы неприлично со стороны альфы, во-вторых, от помощи обычно не отказываются, особенно когда вымотались. Тэ только удивляется своей смелости, пусть она даже и со смущением, хотя и объясняет её тут же тем, что это всего лишь доброта, да и вообще, чего бояться, этот альфа даже имени его не знает, и навряд ли знает, что он королевских кровей.

      — Было бы очень хорошо. Я совсем не знаю этой местности, — альфа снова неловко улыбается, чем окончательно добивает омегу. Он не такой уж и страшный. Улыбка у него добрая, а взгляд, хоть и уставший, но мягкий, даже смущает немного, заставляя сердце быстрее стучать в груди. Странные ощущения, Тэхён ведь никогда раньше не ощущал такого рядом с альфами.

      Тэхён разворачивается на коне и прежде, чем повести за собой путника, вновь смотрит на него своими голубыми глазами, что заставляет путника восхититься в уже не первый раз. Не стоит ведь говорить, что альфа, увидев омегу, удивился, сразу признал, что он красив? Голубые глаза утаскивают на самое дно, одновременно давая воздух и необычайное спокойствие, которое странник не видел уже долгое время, а после почти двухдневного путешествия на коне вовсе казалось, что спокойствия ему не видать. Но у звёзд на всё свои планы, и они сегодня благосклонны. Иначе как ещё можно назвать то, что ему послали на пути такого прекрасного и доброго омежку?

      — Как ваше имя? — спрашивает Тэхён, выдерживая наконец-то взгляд тёмных глаз.

      — Чон Чонгук, — альфа кланяется и думает, что, возможно, поехал в Гримдольф не зря: омега перед ним прекрасен, если не идеален.