Глава 55
Чонгук герцог Чон
То, что Чонгук испытал, он не пожелал бы никому. Хотя...
Кое для кого он уготовил участь похуже. Гораздо.
Если вспомнить, что он пережил, можно поседеть повторно. Чонгук невольно возвращается мыслями в прошлое, проваливаясь в него, словно в болото.
Перед его мысленным взором встает мрачный холодный склеп, свет в который пробивается сквозь узкие, продолговатые окна.
Чонгук слышит лишь собственный стон. Легкие раскрываются с болью, кислород проталкивается в них со свистом, а каждая мышца наливается тяжестью.
В первое мгновение он не понимает, где оказался. Секунду назад он умирал, сидя в комнате Кайла. А сейчас...
Над ним - каменный потолок.
Чонгук хватается одеревеневшими пальцами за борта гроба и поднимается.
- Какого черта? - хрипит он, обнаруживая, что одет в бархатные одежды своего рода.
А потом он видит ошарашенное лицо Варлоса. Губы Николаса шепчут: «Ваша светлость...»
Чонгук с изумлением приподнимает бровь. Смотрит на Нико, а тот глядит на него и... не умирает. А ведь должен.
Но герцог не успевает об этом подумать. И, вообще, больше не думает ни о чем. Он выскакивает из каменного гроба, бросается на колени перед лежащей на полу женщиной. Переворачивает ее и приподнимает к себе, прислушиваясь к дыханию.
Она вся в крови.
Волосы растрепаны, губы приоткрыты. Ее грудь едва заметно вздымается - живa. Это единственное, что удерживает Чонгука от безумия в первый миг.
Он притягивает Лису к себе, проводит пальцами по лицу, смахивая взмокшие пряди со лба.
Взгляд судорожно скользит по ее телу и замирает на витиеватых узорах. Клеймо другого мужчины. На секунду темнеет в глазах.
Это печать Чхве.
Чонгук испытывает такую ярость, что в склепе начинает шипеть воздух, отзываясь на его дар.
- Я его живьем закопаю, - тихо говорит он.
Это не угроза. Это чертов приговор.
Чонгук прижимает Лалису к себе еще крепче, прикасается лбом к ее лбу, целует расслабленные нежные губы, а потом осторожно опускает ее обратно и поднимается - в его карих глазах больше нет ни капли сомнения.
Лиса не просто воскресила его, она пожертвовала ради него собой, отдав почти все, что имела. Вдохнула в него жизнь, словно Великая богиня.
Он чувствует отголосок ее магии - ее невероятный свет, вплетенный в его тьму и сделавший эту тьму глубже, гуще и сильнее.
Великий герцог призывает свой дар, словно верного цепного пса, и тот пробуждается и выбирается наружу, точно сам дьявол из преисподней, встает за спиной хозяина и расправляет крылья. Дар рода Чон вырывается далеко за пределы склепа и бьется в стены дворца, сводя с ума и заставляя корчится в муках все живое.
Чонгук знает, что способен уничтожить и дворец, и город, и целое королевство. Его не остановят ни стены, ни армия, ни молитвы.
- Где Чхве? - спрашивает он, обращая взгляд на Николаса, который едва дышит, пораженный мощью вырвавшейся силы.
- Во дворце, милорд.
- Имена, - так же холодно приказывает Чонгук.
Варлос не тратит его время - выкладывает все без утаек, а в конце добавляет:
- Не могли бы вы... помочь им, - и кивает на выход из склепа. - О Лалисе я позабочусь. Клянусь жизнью, ее никто не тронет.
Чонгук стискивает зубы.
Он поднимается и идет к выходу.
Конечно, он поможет. И ему даже не терпится.
Когда Чонгук идет по узким ступеням, факелы, закрепленные на стенах, гаснут один за другим. Камень под ногами темнеет, обрисовывая тень, что тянется за ним следом.
Он убивает своих врагов, походя. Теперь это несложно. Его сила, подкрепленная светом Лисы, безгранична. Но это ничуть его не трогает - он жаждет иного удовольствия. Ему нужен Чхве. Он зальет его кровью весь дворец сверху донизу.
Пожалуй, Чонгук не мог гордится тем, что делал. Несколько часов он был занят только местью. Самой разнообразной и жестокой. Той, о которой умолчат после историки и летописцы.
И, наконец, он входит в покои Чхве.
Молча зажигает свечу и ставит на стол, бросая взгляд на отползшего в угол Намджуна. Наверняка, выглядит Великий герцог прескверно - даже с его волос капает кровь.
Тайну этой ночи будут знать только мертвецы.
- Я... я не тронул ее... - шепчет Намджун, задыхаясь. - Это была лишь печать. Законная. Я имел право.
Чонгук поворачивает голову и улыбается так, что Чхве умолкает.
- Ты вспомнил про закон? - усмехается он. - Сегодня он тебе не поможет.
Чонгук проводит пальцами над пламенем свечи, и оно начинает чадить. А затем он задувает дрожащий свет, и все погружается во мрак.
А позже, уже под утро, он лежит в большой чугунной ванной, опустив затылок на бортик и закрыв глаза. Вода, окрашенная в алый, быстро стынет. Тьма очень медленно покидает своего господина. Кажется, только свет Лисы еще позволяет ему оставаться собой.
Чонгук поворачивает голову и смотрит сквозь распахнутую дверь на лежащую в его постели Лису.
Он не помнит, как забрал ее из склепа.
Почти ничего не помнит.
Смотрит в окно - рассвет очень красивый. Небо наливается кровью, а затем светлеет. Лазурь медленно прогоняет хмурь и возвещает о наступлении нового дня - холодного, свежего и солнечного.
Чонгук делает вдох и поднимается.
Он медленно одевается, смотрит на себя в зеркало, поражаясь тому, что, отпустив себя окончательно, смог вернутся.
Разглядывает свои глаза - непривычно карие - а потом опускается на постель рядом с Лисой. Она дышит ровно и спокойно. Спит. Но долго ли продлится этот сон? Ей нужно выделить просторную комнату, назначить служанку и окружить людьми, которых она любит.
Чонгук проводит израненными пальцами по ее щеке - он погибнет, если она не очнется. Он и так много страдал. За что ему еще столько боли?
Великий герцог окончательно приходит в себя, и теперь с ужасом думает, как отмыться от того, что сотворил. Впрочем, теперь все это останется на его совести. Он всю жизнь пытался доказать двору, что умеет быть сдержанным, хладнокровным и разумным. Держал себя ежесекундно, контролируя свою суть. А теперь - плевать.
Он распахивает дверь и натыкается на Кайла, который сидит в коридоре в одиночестве. В голове мелькают смутные образы - перед внутренним взором проносится картина, как пламя кружит воронкой, сжигая в прах лучников и стражу, и бушует в коридорах дворца.
- Ты как? - безо всяких предисловий спрашивает король.
- Да так... - Чонгук убирает руки в карманы. - Почему один? Где Морис и Адам Дерби.
- Ты был на взводе.
- И?
- Они боятся.
- Ясно.
- Ты точно в порядке? - уточняет Кайл.
- Да, черт возьми. Хватит это спрашивать.
Король поднимается, подходит и обнимает его. И Чонгук приподнимает руки и не знает, что делать.
- Ну хватит, - рычит он.
- Я думал, ты умер.
- Так и было.
- Чонгук?
- Кайл... - герцог мягко опускает ладони на плечи мальчика. - Это слишком.
Король отстраняется со смехом и смотрит Чонгуку в глаза. И этот неловкий момент вдруг приобретает какой-то сакральный смысл. Кайл улыбается, и на губах Чонгука тоже расцветает улыбка. Он чувствует, как зло, которое бушевало внутри, исчезает окончательно. Больше нет той страшной силы, которая руководит Великим герцогом.
Свет, кажется, побеждает.
- Знаешь, нужно что-то делать с этими развалинами, - говорит Чонгук, разворачивая Кайла и перебрасывая руку через его шею. - Дворец сильно пострадал. Нужно утвердить новый совет. И боюсь, придется держать ответ перед Орденом. Слишком много магических родов было уничтожено.
- Выживших предателей нужно судить, - отвечает Кайл.
Они идут по коридорам, переступая через тела и разбитые предметы.
- Нужно, - соглашается Чонгук. - Я отступлю, Кайл. Они воевали не за меня, мальчик. Они умирали ради тебя и... ради нее.
Кайл слегка приваливается к дяде, и Чонгук с усмешкой похлопывает его по плечу.
- Пусть меня боятся, а тебя любят. Я всегда буду стоять за тебя Кайл. До самой смерти.
Кайл молчит, тронутый этими словами.
- А Лиса? - наконец, спрашивает он.
- Она отдала мне слишком много своих сил.
Чонгук лгал, ведь она отдала все.
- Она поправится? - с надеждой спрашивает Кайл.
- Я не отпущу ее.
И они идут в молчании дальше.
А потом тянутся бесконечные дни ожидания. И Чонгук несколько раз впадает в отчаяние, проводя у постели Лисы ночи напролет.
Он не изменяет себе - загружает себя работой. Дел становится еще больше. Он должен утвердится во власти и дать понять, что любой мятеж будет подавлен безжалостно. Нужно осудить предателей, показав, что во дворце главенствует закон и справедливость...
... не говоря о той ночи, разумеется...
Чонгук уступает Кайлу.
Маленький Азариас - больше не ребенок. После того, как он выгрыз свое право на трон, как вошел во дворец, прорвав оборону, и поддерживал продвижение Чонгука своим пламенем, прикрывал его и ни разу не осудил за жестокость, Кайл - готовый правитель. И Чонгук может доверить ему все.
И вот теперь, спустя шесть дней - гребанной вечности - Чонгук получает свою бестию.
В ней больше нет магии, и она пока не знает об этом, но ему плевать. На все плевать, кроме нее самой. Она в его руках - податливая и горячая - а остальное уже не так важно.