Глава 35
Земля не раскалывается надвое, но, клянусь, происходит что-то посерьезнее.
Чон Чонгук не прощает насмешек. Он вполне консервативен в подобных вопросах. Люди, посмевшие его задеть, слишком быстро становились покойниками. И я даже не хотела проверять - насколько...
- Поясни мне, мальчик, - его холодный, жесткий тон мог напугать кого угодно, и монарх целого королевства - не исключение, - что смешного в том, что ты унизил двор своим поведением. Поставил женщину выше первых советников Равендорма. Выше тех, чья поддержка тебе сейчас так нужна? Совершаешь одну ошибку за другой. Я потратил уйму времени на тебя, а ты так ничему и не научился. Я разочарован.
Кайл отворачивается - желваки на его щеках играют, а руки сжимаются в кулаки.
- Чего привязался? Я не обязан вести себя так, как ты хочешь, - тихо бурчит он.
- Что ты сказал, щенок?
Я поднимаюсь с бортика, но ледяной голос герцога вынуждает меня проглотить едва сорвавшиеся с губ слова.
- Не вмешивайтесь, леди. С вами я тоже еще не закончил.
И таким тоном он это бросает, что я до боли закусываю внутреннюю сторону щеки.
- Имей смелость признать свои ошибки, Кайл, - продолжает герцог. - Ты был неосторожен, показал всем, куда именно нужно бить. Позволил врагам найти очередную лазейку. Король не должен иметь слабостей. А, если имеешь, будь в силах защитить. Нет - признай, что недостоин быть Тэнебран и одной крови со мной.
Кайл тяжело дышит. Я вижу, как вспыхивают румянцем его щеки и кончики ушей.
- Перестань выделять эту женщину среди других, - бросает Чонгук. - Ее начнут презирать только за это.
Король лишь дергает головой, но знаю - слушает очень внимательно.
- А теперь вернись в бальный зал и уважь гостей! - приказывает герцог. - Имей мужество сохранить лицо. Своих врагов надо уничтожать с холодной головой, мальчик. Твоя ярость делает тебя уязвимым.
Кайл поворачивает ко мне лицо, но Чонгук бросает:
- Иди!
Юный король мажет по мне взглядом. Понимаю - заартачиться, не уйдет. Если выкажу страх перед герцогом - Кайл останется. И я улыбаюсь, прикрываю веки и пожимаю плечами - мол, беги, а я тут справлюсь. А саму морозит - в самом деле, ощущения такие, будто сейчас иглы под ноги начнут вгонять.
Жду, когда Кайл вернется во дворец, но не успеваю и слова сказать - на моих плечах оказывается камзол. Задыхаюсь, ощущая терпкий аромат дыма и мужского парфюма.
- Вы замерзли, Лалиса.
Герцог не спрашивает. Просто утверждает, а меня пугает его близость. Он стоит прямиком у меня за спиной. Так, будто он может коснуться носом и губами моих волос, зарыться в них лицом.
В местном обществе подобная фривольность считалась бы проявлением нежных чувств, но Чон Чонгук, уверена, этих чувств давно ни к кому не питал.
- Впредь постарайтесь помогать королю, а не создавать ему проблемы, - его жесткий голос наперекор его поведению сбивает меня с толку.
- Хорошо, - соглашаюсь.
- Королевский наставник - раб короны. Оступаться - слишком большая роскошь. Вам придется тягаться с мужчинами, а они не церемонятся со смазливыми девчонками, имеющими репутацию доступных. И никто не станет вас жалеть. Поэтому не оступайтесь.
- Ваша милость, я сожалею, что не смогла избежать ситуации, которая случилась на балу.
- Вам придется содержать свою мать, Лалиса. Я планирую выслать вашего отца, лишить титула, земель и имений. Как наставница вы имеете право на все, что ему принадлежало.
Сглатываю.
- Что касается Чхве, - произносит герцог, - убегать от меня - это, видимо, у вас семейное. Далеко не уйдет.
Сбежал. Что ж, теперь его черед побегать.
- Его имение в столице теперь ваше, - спокойно говорит Чонгук. - Морис пришлет к вам стряпчего. Остальное имущество останется в ведении короны.
Несколько дней назад я ютилась в старом домике, сейчас - я невероятно богата.
- По поводу вашей встречи с королевой, - то, что он знает и об этом, заставляет меня ощутить себя безумно наивной. - Если не отдадите королю письма, то утратите его доверие.
- Есть хоть что-то во дворце, что ускользает от вашего внимания? - спрашиваю без восхищения, скорее уязвленно.
- Нет.
- Значит, советуете письма отдать?
- Я не даю советы, леди Манобан. Вам отвечать за ваше решение. А я готов к последствиям своих поступков и не собираюсь скрывать то, что делал.
Он отрезает так категорично, будто ожидая, что я начну читать ему нотации.
Нет, не начну.
И выказывать свое отношение не стану. И не только потому, что мать Кайла уже мертва и исправить ничего нельзя, но и потому что тяжесть принятых им решений уже обрушилась на него - и давно.
- Благодарю вас за все, что сделали для меня, - говорю вместо этого. - Я постараюсь быть полезной для его величества и не обременительной для вас.
- Замечательно. И подтяните ваши знания истории и географии. Мне доложили, что вы имеете пробелы в этих дисциплинах. Терпеть необразованность за ваши благодарности я не стану.
Он намеренно такой грубый?
Чем мягче я отвечаю, чем жестче он становится. Будто ему важно затронуть меня глубже, снять с меня маску вежливости и докопаться до сути. Но нет, дорогой мой герцог, я не собираюсь, как вы сказали, показывать свою слабость.
- Я буду заниматься, чтобы «догнать» других наставников.
- Сделайте такое одолжение.
- Могу я попросить вас кое о чем, ваша светлость?
Кажется, после его показной холодности моя просьба, мягко говоря, неуместна, но Чонгук воспринимает ее горячо:
- Да.
- Могу я попросить вашего помощника найти мне стряпчего, который возьмется вести мои дела? Я никого не знаю во дворце. Поверенному моего отца я не могу доверять.
- Ваши дела? - переспрашивает он. - Какие именно?
Не знаю, нужно ли говорить.
- Не хочу вас беспокоить своими...
- Если я спрашиваю, значит хочу знать.
Он мог ранить кого угодно. Но я лишь мягко улыбаюсь - как же они с Кайлом похожи. Оба - невыносимые упрямцы.
- Пансионат, в котором я работала, содержится на пожертвования от мужчин-аристократов, которые сочли, что имеют право взять оттуда любую понравившуюся девушку, потому что у нее нет другого выхода. Девушкам приходится подписывать соглашение. Я буду полностью содержать пансионат. Я дам им право самим распоряжаться собственной жизнью. В Арвале остались Азалия и Эльма Фэйрел, они помогут мне. Я хочу обеспечить им содержание. Девушку по имени Шерриден я планирую привезти сюда в качестве своей личной служанки, а ее младшую сестру Молли вверить своей няне. Директором в пансионате я бы назначила госпожу Этери.
Я слышу лишь дыхание герцога - глубокое и размеренное. Думаю, он рассчитывал на что-то более легкомысленное.
- Если потребуется выплатить компенсацию обиженным лордам, я готова продать особняк Чхве. Он мне не нужен.
- Подробнее, - требует герцог.
- В Шерриден заинтересован лорд Бранз. Думаю, он так просто не уступит и в деньгах он не стеснен.
- От вас, действительно, одни проблемы, Лалиса.
- Вы сами захотели о них узнать.
Он смеется - низко, хрипло и волнующе.
- Бранз имеет достаточно мьес. Думаю, лишившись одной, он не расстроится. Тем более, я лично напишу ему об этом.
Я не смела и рассчитывать. В груди разливается тепло. И хочется невольно сделать шаг назад, чтобы коснуться этого человека.
- Что касается всех остальных ваших задумок, леди, я не стану вмешиваться. При должном старании вы со всем справитесь.
Отчего-то мое сердце начинает увеличиваться в размерах, заполоняя собой всю грудную клетку - горячее предвкушение чего-то неизбежного прокатывается по телу.
- Милорд, я хочу, чтобы вы знали, - прикрываю веки, и мои ресницы слегка дрожат, - тот мой отказ...
- Лалиса, - обрывает герцог.
Он отступает, буквально забирая у меня кислород.
Слышу, как чиркает спичка. Тянет табаком. Тихие шаги по каменной кладке, его усталый вдох... Что-то внутри меня отзывается...
- Я буду честен, - говорит он. - Это исключит все недопонимания между нами. Я - регент, Лалиса. Моя жизнь отдана Равендорму. Кайлу нужны соратники. Дом Тэнебран должен иметь наследников. Я изучил ваши документы о разводе - вы не способны иметь детей. Вы - не девственница. Вы принадлежали мужчине, который славился своими похождениями по всем шлюхам Гнемара. Брак между нами исключен.
Не знаю почему - но это больнее, чем тот удар, который лорд Манобан нанес мне в грудь.
Я не могу сдержать предательски громкого вдоха.
На секунду земля уходит из-под ног.
- Лиса? - Чонгук мягко обхватывает мое запястье, но я вырываю руку и прижимаю ее к груди.
Молчу, шумно втягивая вечерний воздух.
Если бы он просто сказал «брак невозможен», я бы приняла. Но он вылил все это на меня... «Не девственница». Использованная. Человек второго сорта. Не под стать ему. Не ровня.
Недостаточно хороша для брака, но в самый раз для постели.
Снимаю с плеч его камзол, и меня тотчас пронзает холодный ветер.
- Спасибо за честность, - стараюсь держать лицо. - Доброй ночи, милорд.
Я хочу уйти.
Чертова пощечина не так ранила мою гордость. Ничего из того, что случилось, - так не ранило. А сейчас в груди болит.
Но кто он мне, по сути? Никто. А для других - властитель этого мира, хозяин... чудовище. Он стоит у власти, а там нет места для таких, как я.
Грубая ладонь прижимается к моему животу - Чонгук резко притягивает меня к своей груди. Я прижимаюсь к нему спиной - плотно. Затылком чувствую его плечо. Чертов запах его кожи, тела, дыма проникает в меня, словно зараза.
Он склоняет голову - его губы касаются моего виска, теплое дыхание заставляет качнуться локоны у щеки.
- Я бы душу отдал, чтобы переспать с вами, Лалиса, - я вспыхиваю и от его слов, и от жара, исходящего от его ладони, - но у меня нет души.
Он отпускает.
Я с трудом сбрасываю с себя тяжесть этого признания. Ухожу, растрачивая все свое хладнокровие. Сердце стучит набатом.