Глава 33
«Русая потаскуха».
Когда именно мне под дверь проталкивают записку с таким содержанием установить сложно. Я обнаруживаю ее утром, когда мне приносят пошитое за ночь платье наставницы. Усилия портных, кстати, оправданы - платье сидит хорошо. Оно в меру строгое, скрывающее грудь и шею.
Я снова смотрю на почерк - ровный, твердый и, кажется, мужской.
Сминаю записку и безразлично выбрасываю в камин. Меня ничуть не трогают подобные выпады - надо ж, обозвали!
Гораздо больше меня волнуют письма от матери Кайла. Вчера я их старательно запрятала под матрас и спала на нем всю ночь, словно на иголках. И меня терзала тройственная дилемма: избавиться от них, унеся этот секрет в могилу, отдать Кайлу или Великому герцогу.
Утро в королевском дворце - это нисколько не праздное лежание в кровати. Дворец - это, если хотите, огромный офис, где работа начинается еще ночью, а у некоторых и вовсе не заканчивается.
Четыре тридцать утра.
Едва только рассвело. Вернее - из-за туманного горизонта робко потянулся заспанный солнечный луч. Где-то на задворках королевства заголосили петухи.
А в моей комнате уже полно народа. Две швеи подгоняют платье прямиком на мне, мальчишка-слуга выгружает тюки с комплектами белья, служанка приносит завтрак, а паж уже топчется на пороге с изменениями в расписании короля.
В шесть его величество разбудит специальный человек - оказывается, такой состоит в штате. А до этого времени я должна уже освежиться, поесть и мчаться в лекторий, куда его величество явится после утренней тренировки и завтрака.
Сегодня третий день коронационных балов, и несмотря на то, что король вчера лег спать за полночь, герцог Чон неотступно следил, чтобы государь не провалялся в постели лишнюю минуту.
Физической подготовке он отводил особую роль - тренировки монарха были пострашнее средневековой экзекуции. Кайлу ежедневно надлежало выполнять многочисленные упражнения до изнеможения. Остальное время отводилось государственным обязанностям: встречам, присутствиям где-то и с кем-то, поездкам. Все остальное занимало обучение. Знаменитая фраза: «учиться, учиться и еще раз учиться...» звучала бы, словно легкая прелюдия.
Когда солнце показывает над обширным зеленым парком самую верхушку, меня приглашают в покои короля по его личному незамедлительному требованию.
Его спальня невероятно большая, но мне становится тесновато, когда, помимо безумного количества служащих и прислуги, я замечаю лорда Варлоса. Этому пройдохе, видимо, прочат высокую должность и место ближайшего соратника короля. Николас бегло бросает на меня взгляд - по-мужски заинтересованный и ревностно-горячий, и тотчас отворачивается.
Можно подумать, я буду с ним соревноваться за внимание Кайла.
Кстати, юный король стоит посредине комнаты, позволяя слугам одевать его в военный мундир, прошитый серебряной нитью. Кайл поворачивает голову на звук моих шагов и открыто улыбается.
- Леди Лалиса! - объявляет хранитель королевских покоев.
Я склоняюсь в реверансе, подчиняясь раздражающему формализму. В общем-то, кланяться человеку, с которым в прямом смысле был в полном дерьме, кажется комичным и излишним. Но Кайл - король, хоть и маленький.
Наконец, цирюльники, пажи, слуги и прочий народ удаляются. К сожалению, Варлос остается здесь же, замирает у окна, поглядывая куда-то за горизонт.
Кайл смешно зачесывает ладонью только что тщательно уложенные волосы, подходит ко мне и, сияя гордостью, сообщает:
- Я же тебе обещал!
Мне тоже хочется потрепать его по макушке, но я лишь сдержанно склоняю голову:
- Спасибо, ваше величество, - и лукаво смотрю, едва сдерживая улыбку.
- Пойдем, - он хватает меня за руку, тянет к сервированному столу. - Бери, что хочешь! Это все - мое. Садись, Лиса. Теперь тебе можно все.
Он и сам плюхается на стул и вдруг окликает:
- Нико!
- Да, ваше величество? - с готовностью откликается Варлос.
До омерзения услужливо.
- Хватит тебе! Иди сюда! Познакомься с Лисой.
Я ощущаю странную неловкость - не хочу я с ним знакомиться. Уже знакомы. Его оскорбительные реплики на балу никакими улыбками не сгладить.
Кажется, лорд Варлос тоже растерян. Ему больше всего на свете не хочется сидеть за одним столом с такой, как я.
- Леди Лалиса, - но, между тем, он кланяется. - Как вам первый день во дворце?
- Все замечательно. Благодарю.
Беседа заканчивается. А Кайл смотрит на меня горящими глазами, хватается за вилку и принимается есть.
- Я рад, что ты приехала. Сначала все будет непривычно, но ты освоишься, - говорит он. - Я подам Чонгуку прошение, чтобы он позволил тебе всегда быть рядом со мной.
На это тоже требуется разрешение, как оказалось. Чон Чонгук тщательно следил за кругом лиц, с которыми взаимодействует молодой монарх. И, возможно, этот «Нико» лишь очередная протекция Великого герцога.
Кстати, граф начинает что-то рассказывать. Байки из серии «жизнь королевского двора»: как кто-то оконфузился на балу, перебрал с алкоголем или сотворил нелепицу. Кайл напряженно ест, время от времени усмехаясь. Кажется, лорд Варлос лезет из кожи вон, чтобы заслужить благосклонность.
- Если хоть кто-то тебя обидит, скажи мне, - вдруг поворачивается ко мне Кайл, обращаясь невпопад, будто только и думал об этом все это время.
- Я справлюсь.
- Ты стала слишком худой, - подтрунивает он. - Ешь.
Я и правда угощаюсь кусочком яблока.
А Николас монотонно пережевывает еду и сощуривает глаза. Кажется, у него появился соперник за внимание короля, и это ему не нравится.
Обучение Кайла начинается ровно в восемь. В лектории уже собрались другие наставники, каждый из которых исполнял при его величестве свою роль. В большом помещении стоял самый настоящий трон - король был здесь, без сомнений, главным. Он. Не учитель.
История, культура, тактика, нормотворчество, иностранные языки, международное право - одна дисциплина сменялась другой.
Почти до полудня его величество прилежно учится. И мы тоже. Я - с большим интересом. Все-таки этот мир для меня еще полон загадок. О географии я, вообще, имею смутное представление.
А потом мы вдруг слышим отчаянные вопли: «Великий герцог Чон! Глаза долу!» Лорд Дерби - атлетически сложенный молодой наставник с кучерявыми темными волосами, шепчет Варлосу: «Что ему здесь нужно?» И получает недвусмысленный ответ: «Этой ночью ему привозили девиц, из которых он выбрал сразу двух, но, кажется, все еще неудовлетворен».
Произнося это Николас глядит на меня - не скрываясь, плотоядно.
Но в следующую секунду он опускает голову - до нас доносится характерный звон цепи.
Когда на пороге раздаются знакомые шаги, мы все подскакиваем на ноги. Учителя, слуги, наставники - все присутствующие кланяются и смотрят в пол, застывая, словно пораженные ударом молнии.
- Ваше величество, - голос Великого герцога по-деловому сух и спокоен, но у меня отчего-то сердце подскакивает к самому горлу.
- Ваша светлость, - так же бесцветно произносит Кайл.
Чонгук не замедляет шага. Он проходит мимо склонившихся наставников, едва ли обращая на них внимание.
- Сегодня ночью в предместье Сазра вспыхнуло восстание. Во главе барон Гилмор, местный землевладелец, - он замирает напротив лорда Варлоса: - Что нужно делать, граф?
И ждет.
Безмолвно.
В это время Николас, вероятно, медленно седеет. Однако ж он быстро берет себя в руки:
- Подавить восстание, ваша светлость, - чеканит ответ.
- Отлично. А еще?
- Всех заговорщиков уничтожить, а барона повесить.
- Замечательно. Еще?
Это требовательное, жесткое «еще» бьет где-то у меня в черепной коробке.
Варлос теряется - клянусь, я слышу, как движется его кадык под кожей. Но тут вдруг подает голос Адам Дерби:
- Обложить податью, чтобы было неповадно впредь.
- Такой совет вы дадите королю, граф? - уточняет Чонгук.
- Да, ваша светлость.
- Еще?
- Оставить в границах землевладения регулярные войска...
- Дальше? - требует герцог.
Адам щелкает зубами - фонтан его идей иссякает.
- Все? - уточняет Чонгук. - Высказались? Это вы посоветуете королю? - он снова ходит мимо нас, и каждый раз я ощущаю волну жара, когда он оказывается рядом. - Ваше величество, вы услышали мнения наставников. Решайте. Мне надо отдать приказ.
Тишина стоит адовая - лишь весомые, оглушающие шаги. А затем голос Кайла:
- Леди Лалиса?
Даже частичка пыли, что кружила в воздухи, в ту же секунду леденеет. Свет утреннего солнца слегка меркнет. В комнату вползает нечто зловещее - ледяное, медлительное, дьявольски злое...
Герцог Чон останавливается. Чувствую, как он переводит на меня взгляд - будто стеклом по коже.
- Отвечайте, леди, - обращается он ко мне.
- Могу я уточнить, из-за чего, вообще, произошло восстание?
- Это имеет значение?
- Да.
Пауза.
Твердые шаги несут ко мне этого человека. Он останавливается не просто напротив, а так близко, что я вижу мыски его ботинок. Ощущаю легкий аромат табака и парфюма.
- Пока вы будете разбираться, ваши враги будут захватывать очередную пядь земли, пока не доберутся до столицы, - жестко произносит он. - Каждое промедление - это пуд королевской власти. Ваше женское милосердие, леди Манобан, - проявление слабости. Когда ваша голова окажется в руках врагов, а кровь польется по улицам городов, будет поздно рассуждать - почему.
И затем он сразу отходит, не давая мне права голоса.
А у меня сердце безумно колотится. Потому что к другим он так не цеплялся, не упоминал «женское милосердие», не бросал столь уничижительно: «проявление слабости».
- Ваше величество? - спрашивает он. - Какой приказ мне отдать?
Кайл какое-то время молчит. Разумеется, герцог Чон вполне может и сам распорядиться ситуацией, но он испытывает наставников. Хочет знать, на что способен каждый из нас.
- Подавить восстание! - приказывает Кайл.
Я лишь стискиваю зубы. Как много стоит за этим решением? Жизни, смерти... И приказ на клочке бумаги. Глупое решение кучки вчерашних мальчишек?
- Еще? - холодно спрашивает Чонгук.
- Этого недостаточно? - уточняет король. - Хорошо... Зачинщика взять живым и допросить. Как сознается - вздернуть.
- Еще?
- Я... - Кайл осекается.
- Гилмор имеет баронский титул, в Сазре находится вся его семья. Двое старших сыновей, один из которых унаследует земли.
- Допросить.
- Еще!
- Еще?
- Да, ваше величество. Подумайте.
Кайл молчит.
- Быстрее, - приказывает герцог.
Я чувствую тяжкое сомнение. Король размыкает уста и выдыхает:
- Казнить обоих.
Меня оглушает это решение. Вынужденное. Безвозвратное. Обременяющее. Я и сама не знаю, правильное оно или нет. Просто все внутри клокочет.
- Ваше величество, - говорю решительно. - Нельзя наказывать человека, вина которого не доказана. Ваше решение разумно - граф Гилмор должен быть казнен. Но виновны ли его сыновья? Король - это не только безусловная сила, но и справедливость!
Я чувствую, как ледяная мгла сгущается.
- Замечательно, леди Манобан, - вдруг говорит герцог. - Вы, определенно, умеете отстаивать свою точку зрения. Но ваши аргументы неубедительны.
Он преспокойно идет к дверям, не желая продолжать. А я бросаю сердито:
- Лорд Чон?
Он останавливается.
- Да, леди?
- Вы можете уделить мне минуту?
- В вашем случае и минуты много.
Цепь на его руке звенит, а затем я слышу, как по коридорам проносится: «Герцог Чон! Глаза долу!»
***
Кайл, запыхавшийся, красный и взмыленный, садится рядом со мной, сгибает колено и опускает на него кисть с зажатым в руке деревянным мечом.
- Это еще ничего, - говорит он. - Мастер Йен не такой быстрый, как Чонгук.
Мы оба смотрим, как в боевую стойку встает Николас, а коренастый мечник, лорд Йен, начинает нападение.
Остальные наставники тоже сидят поодаль, наблюдая за ходом тренировочного поединка.
- Ты ему доверяешь? - спрашиваю тихо. - Этому Варлосу?
Кайл усмехается, смахивая с глаз челку.
- Нет. Я никому не доверяю, кроме тебя и...
И Великого герцога, конечно. Но в этом королю признаться трудно.
- Почему тогда он рядом с тобой?
- Он забавный, - пожимает плечами Кайл. - С ним весело.
- Будь осторожен.
Кайл кивает, устало вытягивает ноги. Ежедневная подготовка чертовски выматывает, а впереди еще последний день бала. Кстати, Николас оказывается неплохим мечником. Мы все наблюдаем, как он с позерством уворачивается от ударов мастера Йена и при этом строит смешные гримасы, делая вид, что ему сложно.
- У него пассивный дар, - говорит Кайл, наблюдая за этим и время от времени несдержанно хихикая. - Но Чонгук считает его очень полезным. Нико чувствует угрозу. Из него выйдет отличный камергер.
Мастер Йен, наконец, безжалостно закалывает Варлоса деревянным мечом, и тот театрально падает на спину.
- Это не шутки, граф, - рявкает мастер.
Нико, сверкая белозубой улыбкой, поднимается, кланяется вправо и влево, прижимая к груди руку, словно актер. И получает от мастера еще один мощный укол острием под ребра.
А потом этот мужчина идет к нам, садится рядом с королем. Ему это позволено. В отличие от остальных.
- Мне нет равных, - говорит он. - Кроме вашего величества, конечно.
Кайл усмехается. Мы с ним понимающе переглядываемся.
- Попробовал бы ты сразиться с Чонгуком, - говорит король. - Он быстрый. Самый быстрый. Я не знаю того, кто был бы лучше, - и тут же Кайл мрачнеет, щелкает зубами, будто сказал лишнего.
Как глубока его привязанность к Чонгуку?
Кажется, она крепче и сильнее, чем я думала. И от этого становится как-то не по себе, ведь Чонгук чертовки черств и не умеет проявлять заботу без насилия, рамок и ограничений.
- Ваш черед, леди, - поднимаю голову, натыкаясь на протянутый мне меч.
Мастер Йен спокойно дожидается, когда я поднимусь.
- Вот же черт, - с насмешкой бросает Николас. - Ваше величество, мы будем заставлять женщину махать мечом?
Он подскакивает на ноги, галантно протягивает мне руку. Правда, его чертово поведение совершенно несерьезно и может польстить только юной, наивной дурочке.
Я отвергаю его помощь, встаю сама, молча беру меч и выхожу в цент галереи.
- Она это серьезно? - складывает на груди руки Нико.
- Абсолютно, - кивает король.
Все смотрят на мое черно-лиловое платье. Кажется, для тренировок оно подходит не лучшим образом. На лицах наставников появляются разнузданные улыбки.
Как бы серьезна не была женщина, они видят в ней лишь хорошенькую дурочку. Мужчины смотрят на мою тренировку, как на развлечение, усладу для мужских глаз. Даже мастер Йен теряется, ожидая, наверно, что я попрошу о снисхождении или закачу истерику.
Но нет.
- Я хочу научиться, - говорю я, потому что мечник не решается атаковать.
Он хмурит брови, обреченно вздыхает:
- Тогда вам стоит начать со стойки и правильного хвата меча.
Тренировка заканчивается почти перед самым балом. Королю отведено совсем немного времени на отдых и подготовку, поэтому нас он тоже отпускает.
- Леди Лалиса, - мурлычит лорд Варлос, когда мы идем по коридору, попрощавшись с его величеством.
Он слегка склоняется ко мне, втягивая запах моих волос - открыто, так, будто в подобном поведении не кроется никаких подтекстов. А другие мужчины воспринимают это, как должное. Словно со мной так можно.
- Скажу вам по секрету, - его дыхание опаляет кожу моей щеки.
И хотя его руки убраны в карманы, пока он разнузданно бредет рядом, улыбаясь, словно лис, я ощущаю себя уязвимой.
- Многие лорды готовы заплатить вашей служанке, чтобы купить ваше белье.
Я до того не ожидаю ничего подобного, что просто фыркаю. Какая глупость, ей-богу!
- Только не говорите, что вы первый в очереди, - мрачно бросаю я.
- Я всегда первый, - скалится он. - Но в вашем случае, к сожалению, первенство отошло лорду Чхве. И то, он не оценил это по достоинству.
Сжимаю кулаки.
Первым порывом было ударить Николаса по лицу - и не абы как, а с размаху, кулаком, да в наглую морду. Останавливает меня только то, что мое поведение бросит тень на короля и поставит под сомнение его решение.
- Кроме того, ваше бельишко стоит не так дорого, - продолжает шептать он, - а меня вот интересует цена того, что под ним.
Все уже кипит у меня внутри.
- Хотите цену? - холодно спрашиваю я, и Николас слегка сбивается с шага.
- О, да.
- Для вас она может оказаться неподъемной, лорд Варлос, - говорю я так, чтобы слышал только он. - Но каждое ваше слово приближает вас к тому, чтобы вы ее заплатили.
Он посмеивается.
- Вы, как самка богомола, пожираете своих любовников? А как же Великий герцог? Он оказался вам не по зубам?
- На вашем месте я бы поостереглась упоминать его имя.
- М-м, - Николас пользуется тем, что мы входим в крыло, отведенное для королевских служащих, и впереди уже маячит дверь в мои покои, склоняется еще ниже и горячо шепчет: - Пахнешь сладко. Так и съел бы.
Я резко сворачиваю к двери, лишь сверкая глазами. Еще не хватало терпеть нагловатые ухаживания этого дурака. Какую игру он затеял?