Глава 30
Если танцевальная карточка дамы пуста - значит все. Конец.
- Какое унижение, - повторяет отец весь пунцовый от стыда и злости.
Королева Летиция плавно скользит между гостями, останавливаясь то у одной дамы, то у другой и с благодушным лицом слушает, как почтенные леди представляют ей своих дочерей. Это обязанность любой королевы. Летиция, кстати, молода. По меркам моего мира - очень. Ей около тридцати пяти. Красота ее скандинавско-холодная, взгляд вдумчивый и спокойный. В нем чувствовался не дюжий характер. А рядом с ней покорно идет бледная худая девочка в круглых очках. В отличие от матери - темноволосая и угловатая. Но стоило этой девочке взглянуть в мою сторону, а нашим взглядам пересечься, я отметила, что принцесса, бесспорно, себе на уме. А еще она не отвела взгляд, рассматривая меня, пока мать с ледяной улыбкой не коснулась ее локтя.
- Это род Варлос, - я не сразу отвлекаюсь от созерцания дам и смотрю туда, куда указывает отец. - Николас умело распространяет свое влияние на короля и его окружение.
Вижу светловолосого молодого человека рядом с королем. Ему на вид не больше двадцати пяти.
- Род Варлос заплатил высокую цену, чтобы Николас занял место наставника, - бормочет Гван, - и даже отдалился от королевы, хотя кормился с ее рук. Герцог Чон эту партию выиграл. Он умело использовал отбор, чтобы ослабить ее.
Значит, приближая кого-то к власти, Чонгук перетягивал на свою сторону сильнейшие рода, которые раньше склонялись на сторону королевы. А тем, что я лезу в их аристократический стан, я здорово порчу этот замысел.
Вижу еще троих молодых мужчин позади короля: они следуют за ним подобострастными прихвостнями. И это наставники? Скорее - вчерашние мальчишки, которых науськали родственники выслуживаться перед монархом.
А Кайл, кажется, слегка раздражен. Он не знает дружбы. Не видит в ней смысла - его так учили. Он, наконец, находит меня взглядом. Смотрит до того долго, что граф Варлос прослеживает этот взгляд, и тоже внимательно меня оглядывает. И хуже того - в глазах молодого мужчины вспыхивает легкая искра мужского интереса, но тотчас сменяется пренебрежением. Он склоняется к королю, шепчет ему на ухо, но Кайл упрямо дергает подбородком.
Он срывается с места и идет прямиком к моему отцу.
Траектория его до того резка, что все, кто попадается на пути, расходятся в стороны. Кайл замирает напротив Гвана и смотрит на него снизу вверх - высокомерно и холодно.
- Лорд Манобан, - сухо срывается с его губ.
- Ваше величество, - тот кланяется.
- Завтра я желаю видеть вашу дочь на Совете. Мой дядя, великий герцог и регент Равендорма примет решение включать ли ее имя в список королевских наставников.
Я успеваю склониться в реверансе, который вытворяю с трудом. Как бы равновесие не потерять. Закусываю губу, чтобы не дать дурацкой улыбке все испортить.
- Благодарю вас, - теряется лорд Манобан, а потом, понизив голос: - Разве удобно вашему величеству заниматься делами в столь торжественное для всех нас время? Не мог бы я прежде получить аудиенцию его светлости?
- Вам недостаточно моего слова? - резковато и порывисто спрашивает Кайл.
Гван тушуется, на его лбу выступают капли пота. Он не боится короля - нет, он просто хочет выгоднее меня продать и не продешевить.
- Прошу простить. Конечно, достаточно.
И Кайл, не говоря больше ни слова и не взглянув на меня, уходит. А за ним следует граф Варлос и компания других молодых мужчин. Несмотря на регалии, Кайл все же пленник положения. И из-за меня он рискует - очень многим.
Мне в ладонь утыкается свернутый лист бумаги - один из лакеев быстро проходит мимо. Я стискиваю послание в кулак, незаметно для окружающих. И только спустя четверть часа, когда гремит первый танец, и лорды выводят дам в центр зала, я остаюсь одна, украдкой читаю: «Спуститесь в сад. Г. Зло».
Сминаю записку, а на губах усмешка. Он и правда так подписался?
Я дожидаюсь удобного случая, чтобы ускользнуть в сад. Дело осложняется тем, что взгляды гостей постоянно возвращаются ко мне, а осуждающий шепот готов перерасти в обличительные нравоучения. Когда отец отвлекается, я быстро направляюсь к балкону, с которого широкая лестница ведет в пышный королевский сад. Спускаюсь по ней и моментально теряюсь на одной из аллей. Не успеваю уйти далеко, как меня останавливает мужской разговор:
- ...ты видел ее? И эта та самая дурнушка, над которой потешался свет? Да сейчас любой мужчина мечтал бы видеть ее в своей постели...
- ... даже ночь с ней будет тебе не по карману, Николас. Ее отец постарается продать ее на лучших условиях... Но король хочет забрать ее, не выплачивая Гвану ни соверена. Какая жалость...
- ... Будучи наставницей, она обязана хранить добродетель, иначе лишится магии...
- ... Чхве разорит Манобанов, если на то пошло. Сколько придется заплатить старику, если дар дочери не достанется Намджуну?...
Ускоряю шаг, боясь быть обнаруженной. Впрочем, мужчины из свиты короля, не особо заботились о том, чтобы их не услышали. Кажется, обсуждать меня среди представителей высшего света скоро станет хорошим тоном.
Я иду чуть поодаль, не зная, куда следовать дальше. Верчу головой по сторонам. Может, я вовсе пошла не в ту сторону.
- Леди, - робкое касание к спине.
Я вздрагиваю, обнаруживая барона Роула. Он быстро накидывает мне на плечи черную мантию.
- Наденьте капюшон, леди, - говорит он. - И следуйте за мной.
Я с удивлением заглядываю в стекла его затемненных очков. Неужели он и правда слепой? Во всяком случае, это никак не мешает ему в жизни.
Мы быстро сворачиваем с основной аллеи на тропу, проходим по обширной лужайке до низкой кованной калитки. Идти приходится долго, сворачивая то в одну сторону, то в другую, проходя под каменными арками, встречая охрану, слуг и мелких дворян, спешащих по своим делам.
Наконец, мы оказываемся перед небольшой часовней. Перед входом Морис кланяется белоснежной статуе, изображающей женщину с покрытой головой. Внутри, в небольшом храме тихо и умиротворенно. Пусто. Лишь сквозь разноцветные витражи льется приятный приглушенный свет.
- Сюда, - барон Роул отгибает край занавесы, приглашая меня в небольшую исповедальню.
Когда я плюхаюсь от неожиданности на низкое, оббитое бархатом сидение, барон Роул задергивает занавесу плотнее и отходит. Его шаги поспешно отдаляются, и я слышу голос, прошибающий меня до самых костей.
- Пришло время покаяться, леди Манобан.
Смотрю через резную деревянную решетку на мужчину по другую сторону перегородки, и мое сердце начинает взволнованно биться. Я вижу суровый профиль, темные каштановые волосы, трогательно вьющиеся у мужской шеи. Впрочем, слово «трогательно» максимально несочетаемо с Чон Чонгуком.
Сердце у меня в груди замирает.
- Я согрешила, милорд, - не могу не пошутить, ситуация располагает.
- Сгораю от нетерпения, леди. Не томите.
- Я была слишком самонадеянна.
Он тихо смеется, и во мне все вибрирует в ответ на этот глубокий, низкий звук.
- Леди Манобан, завтра я созову Совет. Ваша самонадеянность вам понадобится. Король хочет видеть вас среди своих наставников, и я решил дать вам шанс, - герцог становится серьезным. - Шанс, а не свое согласие.
- Понимаю.
- Покажите себя. Если хотите стать наставницей, вам предстоит постараться. Не советую лгать, юлить или пытаться обольстить членов совета. Первое, что вы должны показать - это способности. Но я жду от вас еще и нравственной чистоты. Статус наставницы - это определенное положение, оно должно быть безукоризненным. Если вздумаете пользоваться собственным положением, жить в праздности, пропадать на балах, оказывать на короля дурное влияние, я не стану с вами церемониться. Став наставницей, вы перестанете быть для меня хорошенькой леди, вы станете служащей короны, и я буду спрашивать с вас так же строго, как и с остальных. И наказывать вас, если понадобиться.
- Ясно, милорд.
- Вы станете получать жалование и займете одну из спален во дворце. У вас будет служанка...
- У меня уже есть одна на примете, милорд. Но не могла бы я рассчитывать на двух?
- А у вас хороший аппетит, леди.
- Это сестры из пансиона в Арвале.
- Одну, - отрезает герцог. - И не думайте, что меня можно разжалобить такими историями.
- Хорошо, милорд.
- Ваш рабочий день будет начинаться в шесть утра. И вы будете беспрестанно обучаться вместе с королем. Ваша задача направлять его, быть примером нравственности, такта и выдержки. Наставники короля - это лучшие из лучших. В обучении, в обществе, в государстве. Едва я замечу слабину, вышвырну. У трона не место слюнтяям, трусам и слабым духом. И плевать, женщина это или мужчина.
- Хорошо, милорд.
- Вы будете посещать и боевую подготовку. Я не стану делать для вас никаких исключений. Не сможете, убирайтесь домой, к отцу или слоняйтесь по всему Равендорму, плевать. Ясно?
- Да.
- Делать вам поблажки не стану. Еще раз, уясните это. Все четыре года, которые вы проведете рядом с королем, к вам будет приковано мое внимание. Если замечу, что вы отклонились от обязанностей, увлеклись кем-то или потеряли ваш дар, я собственноручно отправлю вас в монастырь. И это условие останется неизменным, как бы вы ни просили меня передумать.
Сглатываю.
- Что вы имеете в виду, говоря, что я могу потерять дар?
- Спать с мужчинами без печати - это я имею в виду. Магически одаренная женщина, которая еще не передала свой дар и не имеет печати, не может ложиться с мужчиной в постель.
Значит, близкие отношения без печати могут уничтожить дар женщины?
- Я не собираюсь заводить отношения, - говорю убежденно.
Чонгук вдруг смеется - как-то горько и глухо.
- Вам двадцать, леди Манобан, а четыре года - это довольно большой срок. Но подписываясь под определенные обязательства, вы должны понимать, что придется нести ответственность. Я не позволю вам ни выйти замуж, ни стать чьей-то мьесой.
- Согласна.
- Не лейте слезы потом. Умолять и торговаться бесполезно. Я не передумаю.
- Спасибо.
- Не надо меня благодарить, - жестко осекает он. - Вы не знаете, что вас ждет. Вас будут компрометировать, очернять, откровенно унижать. Придете жаловаться, умолять о помощи - помогу, но усомнюсь, стоит ли вам оставаться наставницей короля.
- Я умею решать проблемы сама.
- Да я вижу, - хмыкает он. - Между наставниками предусмотрены командные отношения, но иногда вас начнут стравливать. Традиционно предусмотрены отборочные испытания на лучшего из лучших. Это сложно. Особенно для женщины.
Киваю.
- Что касается вашего бывшего мужа, - продолжает герцог, - он сможет претендовать на приданое лишь спустя четыре года, сейчас право короля в приоритете.
Сжимаю зубы.
Досадно, что бывший муж все еще способен испортить мою жизнь.
- Морис проводит вас, - говорит Чонгук, завершая нашу встречу. - И еще раз, Лалиса. У меня к вам не будет особого отношения.
Он поднимается, отдергивает шторку и уходит. Меня покидает наполняющее, горячее и подавляющее ощущение его силы. В этом человеке столько всего... Соприкасаться с ним приятно.