Глава 22
Белый дворец династии Тэнебран, Гнемар
В Белом дворце было поразительно тихо. Все ждали.
Королевская кончина - это всегда нечто благоговейное. Казалось, сама Первородная спускается с небес, чтобы забрать душу монарха. Она проходит по коридорам, скользит по мраморному полу, а затем склоняется над королем, чтобы подарить последний поцелуй.
Герцог Чон не был поэтичен.
Ему плевать, как выглядит смерть. Для него - всегда одинаково.
В опочивальне Сайгара толпится народ: королева Летиция стоит рядом, выставив перед собой долговязую худощавую Элизу, словно щит. Здесь же мнутся королевские советники, доктора, духовник и две монахини. Последняя воля давно записана, но короля все-таки просят назвать наследника, и посиневшие губы Сайгара исторгают: «Кайл!»
Чонгук не чувствует ничего.
Не прошло и четверти часа, как они с принцем прибыли во дворец, а уже забили колокола, и по дворцу пронеслось: «Король умирает!»
- Чонгук, - шипит Сайгар. - Где мой брат?
Герцог Чон покорно подходит, вычеркивая из памяти эту маленькую королевскую слабость - Сайгар назвал его братом. Кажется, впервые.
- Чонгук, - тянет король, увидев герцога. - Помнишь, что обещал мне. Не дай угаснуть ветви Чон. Ты обязан жениться. Укрепи власть династии. Твои дети станут подспорьем для короля.
Сайгар чудовищно хрипит, а затем находит глазами Кайла. Указывает на него пальцем, и Чонгук, видя, как мальчишка бледнеет, коротко покачивает головой: «Нет-нет, ребенок, не смей терять сознание. Не показывай никому, как ты слаб и беспомощен».
- Стань достоин короны, которую я тебе передаю, мальчик, - Сайгар цепляется за Кайла взглядом, и тот сглатывает.
Слишком громко.
Чонгук щурит глаза, видя, что Кайл покрывается испариной. Еще немного и юный наследник грохнется в обморок. Вид Сайгара кого угодно утянет в могилу - почерневший скелет, обтянутый кожей.
Король ничего не говорит ни жене, ни дочери. Элиза не рыдает и не выглядит расстроенной. За стеклами очков темные глаза кажутся еще больше и пронзительнее, но в них нет и намека на грусть.
Чонгук наклоняется, кладет ладонь на лоб брата и смотрит ему в глаза.
- Теперь можно умереть, Сайгар, - преспокойно разрешает он. - Я обо всем позабочусь.
- Всегда мечтал прочесть тебя, - вдруг шепчет тот. - Я знал мысли всех вокруг, но ты оставался загадкой, герцог, - его губы слипались и трескались. - Ты был самым сильным среди нас... Знаешь, что именно тебя прочили на трон? Но я... не жалею, - его голос становится сиплым шепотом, - что ты получил этот дар. Ты хороший цепной пес и всегда будешь вторым...
- Хотел прочесть меня? - кривоватая усмешка искажает хладнокровное лицо герцога. - Я помогу тебе. Знаешь, о чем я всегда думал? Что когда-нибудь, - он заботливо поправляет одеяло, и взгляд Сайгара наполняется ужасом, - я увижу, как ты умрешь. И я буду тем, кто запечатлеется у тебя под веками прежде, чем ты навсегда их закроешь.
Сайгар прерывисто вдыхает, и его взор тотчас гаснет.
Все.
Кажется, их прощание вышло не очень родственным.
Чонгук распрямляется, бросает взгляд на Кайла, который едва дышит, и произносит:
- Его величество Сайгар скончался. Оповестить о его кончине герцогства и графства, пустить вестников, - он умолкает, но никто не смеет нарушить тишину, пока Чонгук не приказывает: - Бить во все колокола. У нас новый король - Кайл!
- Ваше величество, - раздаются голоса, и юный наследник едва сдерживает слабость, принимая подобострастные поклоны.
Чонгук буквально нутром чувствует, что Кайл растерян, напуган и не знает, что делать. Мальчишку готовили именно к этому дню. К этой проклятой секунде.
Герцог встряхивает рукой, позволяя звеньям цепи биться друг о друга. Это означает, что он планирует уйти. И это действует. Комната пустеет, и только тогда Кайл плюхается на пол, сжимает дрожащие пальцы и устремляет вопрошающий взгляд на Чонгука.
- Я теперь король? - все, что он наивно спрашивает.
Герцог Чон отирает лицо рукой, садится на постель и холодно смотрит на мальчишку.
- Да. И как только отсюда вынесут тело твоего дяди, ты займешь его место.
- Я не буду здесь спать! - в ужасе вскрикивает Кайл.
- Будешь. И прекратишь свои детские капризы. Или ты думал, что быть королем, это носить венец и появляться перед толпой по праздникам. А, может, сидеть с умным лицом на троне? Неужели боишься его? - герцог указывает себе за спину туда, где под балдахином все еще лежит тело Сайгара. - Стоило бояться его, когда он был жив.
- Чонгук...
- Нельзя показать, что ты слаб, Кайл.
Эта ноша велика для ребенка, но Чонгук сделал все, что мог. Подготовил его. Он думал, что лишил Кайла слабостей.
- Теперь весь дворец открыт для тебя, но ты не ступишь без меня и шагу, - произносит Чонгук. - Я определю тебе круг наставников. До твоего шестнадцатилетия они будут твоими советчиками и впоследствии станут кругом приближенных и займут самые высокопоставленные должности. Каждый из них должен быть пробужденным и преданным короне. Уровень их дара должен быть максимально высок. Это непростая задача, Кайл, учитывая то, что королева пустила свой яд почти в каждый магический род Равендорма. Даже уничтожив ее, мы будем пожинать взращенные ею плоды.
Кайл медленно поднимается. Глаза лихорадочно блестят, а щеки все еще бледны.
- Хорошо, - соглашается он, но что-то в нем меняется.
И Чонгук понимает что.
Если объяснить на пальцах, то камень, брошенный в озеро, оставит круги на воде. Рано или поздно круги исчезнут, но камень, упавший на дно, останется там навсегда.
- И будь осторожен, Кайл. Я не доверяю дворцовой страже.
Герцог поднимается, проходит мимо мальчишки, но тот вдруг касается его локтя.
Чонгук замирает, переводит на него удивленный взгляд.
- Что еще?
- Ты... это, - Кайл отдергивает руку, вытирает нос и отворачивается. - Ничего.
И герцог ощущает странное жжение в груди.
Какого черта с ним сегодня творится?
«Просто у вас есть сердце», - словно шепчет мерзавка-Лалиса, стоя у него за плечом. - «Ведь есть, милорд? Вот здесь», - и ее ладошка будто опускается ему на грудь. - «Чувствуете, как стучит?»