Глава 28
Тяжелый запах воска, тихий рокот голосов и скупое эхо под куполом храма.
Зал коронации полон народа. Барон Роул оставляет меня одну, скрывая свое присутствие. И я понимаю почему: герцог Чон не собирается раскрывать связь между нами, хотя переполох, который он устроил в Аврале, указывал на его небезразличие ко мне как нельзя ярко.
И вот я одна среди дьявольского дворцового бомонда. Поднимаю голову - своды храма уходят так высоко, что кажется, будто они растворяются в небесах. Сквозь огромные, узкие окна льется потоком утренний свет.
Приподнимаюсь на цыпочки, чтобы увидеть действо в центре. Кайл облачен в мантию и парадный мундир. Он выглядит, как взрослый: меч в ножнах, тщательно уложенные густые волосы, на пальцах перстни, голубая лента через плечо. Его лицо серьезно, во взгляде считывается недетская решительность.
И это тот самый мальчик, что плакал на вершине холма, у кладбища рода Азариас? Тот, что получил удар хлыстом, влез в окно и стоял над каменным гробом в склепе матери, пытаясь понять остался ли он человеком или стал таким же бесчувственным, как его дядя?
В миг, когда корону возлагают на его голову, свет с верхних окон падает прямо на него. Я ловлю это мгновение сердцем, словно сами небеса отметили этого ребенка.
- Пред ликом Первородной Святой Матери, - гремит голос священнослужителя, - вступает на престол новый король. Отрок Кайл, сын рода Азариас династии Тэнебран, избранный Великой Матерью! Не ради земной славы возлагается на его голову корона, но ради тяжкого долга и служения!
Все внутри меня дрожит.
Когда последние слова священника растворяются в тишине, все взгляды устремляются на Кайла.
Он стоит неподвижно, и только пальцы, спрятанные в складках мантии, едва заметно сжимаются в кулак.
- Да поможет мне Великая Мать исполнить долг, возложенный на меня, - раздается его твердый, уверенный голос.
А у меня к горлу подступает ком. Он - мальчишка, к которому я отчего-то прикипела сердцем - теперь король целого государства. И сейчас он выглядит таким же жестким, хладнокровным и вынужденно одиноким, как и Чонгук.
- Святые рода, отмеченные благословением Первородной, преклоните колени перед его величеством Кайлом Первым!
Вассалы поспешно опускаются на колени, дамы приседают в поклонах, а меня нечто волевое дергает протиснуться вперед и, наконец, появится перед самим монархом так близко, что дрогнула стража.
Зал зароптал, а король взглянул мне в лицо.
И не узнал - его брови сдвинулись, а взгляд сделался раздраженным.
«Кто это?», «Как посмела?», «Уведите ее прочь!» - под своды храма поднялось многоголосное эхо.
- На колени перед королем! - около Кайла появился высокий пожилой мужчина в черном мундире.
- Постойте, лорд, - король выступает вперед, и в его взгляде читается сомнение и робкая надежда. - Как ваше имя, леди?
А я скрываю улыбку.
Мой наряд кричит о том, что я, вообще, мало похожа на аристократку.
- Мое имя, - говорю я громко и гордо, так, что все замолкают и внемлют растворившемуся под куполом эхо, - Лалиса. Графиня Манобан, наследница рода и ваша преданная слуга, ваше величество.
Я опускаюсь в поклоне, слегка придерживая простое черное платье. Склоняю голову, скрывая волнение, и ожидаю взрыва. И он случается - тишина сменяется гвалтом, но затем все стихает.
- Покажите брачную печать и амулет рода, - приказывает король.
Я задираю рукав, а следом вытягиваю кулон.
Но Кайл не смотрит. Он беспрестанно ищет мой взгляд, а когда находит, его грудь приподнимается, а на губах на секунду появляется затаенная улыбка.
- Надеюсь увидеть вас сегодня во дворце, - говорит он, а затем делает вальяжное движение рукой, отпуская меня.
И я еще раз кланяюсь и отступаю. Не смею ни подать знак, ни как-то иначе обратить на себя внимание. Я просто возвращаюсь в толпу, которая расступается от меня, словно от прокаженной.
Несмотря на благосклонность короля, я все еще та самая оскандалившаяся дама, что посмела бежать и скрываться от собственного супруга. Та самая, что считалась падшей и недостойной стоять в этом зале.
- Лалиса, - я слышу сдержанно-возмущенный голос некого лорда, который подходит ко мне и останавливается рядом.
Его рука обхватывает мой локоть, будто он стремиться взять ситуацию под контроль. А может, он боится, что я еще что-нибудь вытворю. Удерживает. Хриплый шепот касается моего слуха:
- Ты принадлежишь моему роду. Не смей позорить мое имя!
Отец.
Поворачиваю голову, вглядываясь в его лицо. Жесткие складки у рта, прямоугольная челюсть, тонкие губы и зоркий, цепкий взгляд. Вижу, он человек жесткий, властный и скупой на эмоции. И смотрит он на меня без отцовской теплоты.
- Как ты, вообще, посмела явиться... - шипит он. - Ославила меня на всю страну...
Он умолкает, втягивая носом воздух. А затем лишь выдыхает:
- Дрянь. А я сглатываю, потому что этот человек, хоть и является для меня никем, все-таки претендует на мою свободу и имеет на меня все права. Пока Великий герцог не назначит меня наставницей короля, Гван Манобан может сделать со мной все, что угодно.
Стискиваю зубы. Чонгук поставил меня в такое положение намеренно? Показал, насколько я бесправна и как сильно завишу от его решений?
Я дожидаюсь окончания церемонии, ощущая давящую атмосферу. По моей спине бежит неприятная дрожь - кажется, все смотрят мне в спину, шепчутся и смеются. Плевать.
После коронации древние рода следуют во дворец. Вереница экипажей едет следом за королевской процессией по улочкам, забитым народом. Всюду слышится музыка, развешаны голубые ленты и развеваются знамена династии Тэнебран.
Отец ведет меня под руку к своей карете, и, как бы я ни хотела воспротивиться, молчу. Сейчас точно не стоит устраивать скандал, потому что передо мной стоит непростая задача показать себя человеком, достойным высокого статуса королевской наставницы.
Передо мной распахивают дверцу, но едва я встаю на подножку, до меня доносится знакомый мужской голос, от которого буквально сводит зубы.
- Лиса...
- Намджун, я поговорю с ней, - отец встает на пути бывшего зятя. - Король пожелал видеть ее во дворце.
- Гван... - Чхве разъяренно хрипит, подходя к лорду Манобан вплотную. - Посмотри на нее! Ты не видишь? Твоя дочь - потаскуха! Хотел знать, почему он искал ее? - его вспышка злости привлекает внимание окружающих, и я спускаюсь на землю, чувствуя, что во мне закипает злость. - Теперь это очевидно! Она с ним спала!
- Хватит, Чхве! - шипит отец. - Если хочешь ее в качестве мьесы, успокойся! Приданое, которое за ней положено, твое. Великий герцог обещал передать его, а он держит слово.
- Я хочу убедиться, что в ней еще есть дар! Или она подарила его своему любовнику? - и он смотрит мне в лицо. - Если это так, Гван, я потребую с тебя такую плату, что ты до конца жизни не расплатишься!
- Уймись, Чхве, - отвечает на это отец.
- Закрыть глаза на то, что твоя дочь легла под другого? А он умен, черт побери... Делал вид, что ищет ее, пока вовсю ею пользовался. Как тебе, Лиса? Хорошо было? Что он тебе дал взамен? Ничего? Забрал твою силу и выбросил!
Я замечаю, что ситуация привлекает слишком много внимания.
Подхожу к Чхве, мягко касаюсь плеча отца, слегка отстраняя. Что, если сыграть на этом заблуждении? Намджун настолько ослеплен, что не видит дальше собственного носа.
- А что, если так? - вздергиваю бровь, глядя в лицо бывшего мужа. - И да - было очень хорошо. Как с тобой не было ни разу.
Он порывается вперед, утробно рыча. Я отшатываюсь, потому что его взгляд лишается осмысленности. Чхве сейчас собой не владеет. Ощущаю, как вырывается на волю его жалящая энергия.
Гван сдерживает его, оттесняя в сторону.
Мимо проходят одаренные лорды и леди, чьему возмущению нет предела. Они не хотят и близко иметь ничего общего ни с семьей Манобан, ни с Чхве. И мне остается лишь удрученно сесть в карету.
А когда внутрь забирается отец и захлопывает дверцу, меня оглушает пощечина.
В ушах у меня звенит, и я с ужасом гляжу на кровь на своих пальцах. Прикладываю костяшки ко рту, стараясь остановить кровотечение из лопнувшей губы. Она тотчас наливается тяжестью и опухает.
- Проклятье, - сокрушается Гван, видимо не ожидая, что удар получится настолько сильным.
Он вытаскивает платок, бросает мне на колени со словами:
- Прижми.
А я осознаю - впервые! - как тяжела выпавшая мне доля. И нет, я не реву и не сожалею, что вернулась в Гнемар. Такой исход был очевиден с самого начала. Но я все равно оказалась не до конца готовой к подобной жестокости.
- Я лишился уважения и части своих доходов! - рычит отец, будто оправдывая свой поступок. - Никогда бы ни подумал, что ты выкинешь нечто подобное! А теперь говори, как есть. Какой у тебя дар и что ты значишь для регента?
Казалось бы, эти вопросы были на поверхности. Заинтересованность Великого герцога сыграла со мной злую шутку. И Чонгук предлагая мне покровительство, вероятно, понимал это.
- Святая Мать! - восклицает Гван, выдирая у меня из рук платок, а затем цепляясь пальцами за мой подбородок. - Вот как... - его взгляд хладнокровно исследует мое лицо. - Исцеление. Ты способна исцелить саму себя... - отец умолкает, а затем произносит: - и насколько ты...
Я вижу, как он тянется к короткому кинжалу, вынимает его из ножен и без всякого сожаления бьет меня им под ключицу. Боль вспыхивает остро - я зажмуриваюсь и вскрикиваю.
- Вот, что в тебе ценно...
Я заваливаюсь на сидение, упираюсь рукой и едва сдерживаю стон.
- Хватит! - рычу. - Еще только тронь...
- Он может смотреть тебе в глаза без риска тебя убить, - вдруг говорит Гван. - Да ты сокровище для него!
Правда, Чонгук не знает, что я могу исцелять и себя тоже. А, если бы знал? Отпустил бы? Позволил стать наставницей?
Отец облокачивается на спинку сидения и, кажется, успокаивается.
- Ему крайне невыгодно отдать твой дар Чхве, - говорит он задумчиво. - Поэтому он придумал сделать тебя наставницей и держать рядом, не бросая тень на свое имя? Гм, я восхищен. Великий герцог всегда был умен. Думаю, мы с ним сможем договориться и разрешить ситуацию с наименьшими потерями.
Я выпрямляюсь, глядя на Гвана волком. Посмотрите-ка, он уже раздумывает, как выгоднее меня продать. И он списывает со счетов Кайла, ничего не зная о его ко мне отношении. Да и меня тоже совершенно не берет в расчет, будто я все та же безвольная Лалиса, которой можно безнаказанно надавать оплеух.
- Я не могу позволить своей дочери явиться ко двору в платье оборванки, - с неприязнью выплевывает он.
Отчаиваться рано. Несмотря на кажущуюся безысходность.
- Впредь ты будешь делать все, что я скажу, - сообщает лорд Манобан. - Чхве совершенно тебя распустил. Слушай меня, и нашему роду вернется уважение, а тебя перестанут считать потаскухой. Если я договорюсь, ты станешь мьесой регента. Понимаешь, что это значит? И как дорого он за тебя заплатит, Лиса?
Отворачиваюсь к окну, наблюдая толпы людей, мимо которых проносится наш экипаж. До меня доносятся крики, прославляющие юного короля. Его власть, к сожалению, не безгранична. Право Чон Чонгука стоит выше желаний монарха, и я снова в той ситуации, когда могу рассчитывать только на его помощь.