Юнги. 2 мая 22 год. (Answer. L ver.)
Одеяло быстро охватило огнем. Бедная обстановка теряла очертания в невыносимом жаре. Кислый запах плесени, сырость и тусклый свет — все это исчезло. Осталась только боль. Физическая боль от жара, кончики пальцев на коже, которая была такой горячей, что казалось, я сейчас покроюсь волдырями и расплавлюсь. Я вспомнил каменное лицо моего отца и звуки музыки. Между мной и отцом было мало общего. Отец не понимал меня, а я не понимал его. Смог бы я его переубедить, если бы попытался? Скорее всего, нет. Все, что я мог, это прятаться, сопротивляться и убегать. Я подумал, ведь то, от чего я убегаю, это вовсе не отец. Меня окатило волной ужаса. Тогда от чего я бегу. Как можно убежать от самого себя. Это невозможно.
Мне послышалось, что кто-то зовёт меня, но я не поднял головы. Не знаю от чего, от боли или от жара, но я не мог дышать. У меня не было сил двигаться. Но я и так понял. Это был Чонгук. Он, наверное, разозлится. Он, наверное, будет грустить из-за меня. Я просто хотел здесь остаться. Дым и жар, боль и страх, я хотел, чтобы все закончилось здесь. Чонгук что-то снова закричал, но я его все равно не услышал. В глазах потемнело. В последний раз я обернулся. Последнее, что я увидел, была грязная, одинокая комната, алые языки пламени, жар и лицо Чонгука.