happy new year, jungkook

Чонгук старается плакать тише, хотя как никто другой знает, что никто его рыдания не устышит, что кроме него в квартире никого нет, и являться к нему на порог никто не собирается. Она пуста. Внутри него тоже пусто. В новогоднюю ночь он совершенно один, и это так расстраивает его, чёрт возьми. Который год подряд, сидя на подоконнике, разглядывая огни города через окно спальни, с замиранием сердца слушая каждый хлопок феерверка, он плачет. Этому есть лишь одно объяснение - ему невыносимо тоскливо, потому что в новогоднюю ночь никто не украсит вместе с ним квартиру, что никто не накроет стол вместе с ним, что ему не с кем будет обменяться подарками, что никто не выпьет с ним за прошедший и наступающий год. Чонгуку хочется тепла, хочется объятий, хочется семейного уюта. Но всё, что у него есть - гирлянда, которая круглый год обрамляет окно и бутылка красного вина, на случай, если ему станет слишком невыносимо. Он не пьёт, но в такие моменты действительно хочется сдохнуть от алкогольного отравления.

Чонгук мог бы позвонить родителям, но у него нет желания вбивать их номера в свой телефон. Последний их разговор закончился на том, что они отныне чужие люди и больше не имеют ничего общего. Он не готов подвергать себя ещё большей боли, связываясь с ними после стольких лет. Чонгук переводит взгляд на свои руки. Начиная с выпирающих костяшек, заканчивая пальцами, и всё забито краской. Татуировки в виде цветов, чем-то напоминающие незабудки, которые обвивает лоза, красиво украшают пальцы. Ему правда они нравятся. Эти небольшие рисунки каким-то обазом не позволяют ему забыться и утонуть в своей печали окончательно. Чонгук медленно скользит взглядом и смотрит на свои ногти. Он рассмативает их под тусклым мерцанием гирлянды и поджимает губы, когда замечает, насколько сильно дрожат его руки. Маленькие чёрные точки и тонкие полоски виднеются на чуть отросших ногтях. Чонгуку и правда это нравится, но его в край религиозные родители посчитали это чем-то грешным, дьявольским и неподабающим в своих головах. Тогда, когда отец впервые увидел его максимально незаметно накрашенные ногти, без перебора, всё могло разрешиться на месте, но Чонгук был всегда слишком упрям, поэтому, возмущённый и обиженный до предела, он, на зло предкам, набил татуировки на правой руке и перекрасил волосы из природного каштанового цвета в что-то на подобии пепельного. С того дня началась его самостоятельная жизнь.

Он, в целом, не жалуется, но иногда приходится выбирать между «поесть лапши быстрого приготовления и лечь спать» или «наглотаться таблеток, проблеваться и сдохнуть».

Чонгуку не сложно существовать в постоянных долгах, которые он чудом успевает оплачивать, не сложно питаться одним и тем же месяцами, не сложно учиться в университете, не сложно ездить на подработку, не сложно терпеть не всегда добродушных клиентов, не сложно цепляться за последнюю, совсем тонкую, ниточку надежды. Ему сложно жить без любви и тепла родного человека.

Из колонок негромко играют песни Linkin park, Чонгук напевает под нос слова, откидывая голову назад и смотрит на настенные часы. 23:46. Стрелки стремительно ползут к полночи и ему хочется разбить часы к чертям, в надежде остановить время. Очередной год прошёл вот так, по щелчку. Чонгук ненавидит его и с уверенностью может сказать, что следующий уже терпеть не может. Он тянет руку к бутылке вина и остервенело пытается избавиться от обёртки с пробкой. Ему срочно нужно выпить, иначе он просто с ума сойдёт.

Звук дверного звонка застаёт его врасплох. Чонгук замирает и поворачивает голову. Кто мог его навестить в такое время, так ещё и в новогоднюю ночь? Он удивлён и одновременно растерян. Не знает даже, что думать по этому поводу. Чонгук спрыгивает с подоконника и трёт лицо, пытаясь избавиться от влаги, но глаза по-прежнему остаются красными, как и щёки. Он надеется, что человек, который решил навестить его, не будет обращать на это внимание.

Чонгук надевает свои пушистые тапки и идёт в коридор. Он не удосуживается взглянуть в глазок, сразу открывая дверь. Он чувствует, как глаза начинают намокать по новой, только этого не хватало.

- Чонгук, ты бессовестный ребёнок, - парень тяжело дышит и опирается плечом о косяк двери. В одной руке он сжимает коробку пиццы, а на запястье висит красный пакет. - Ты свой телефон утопил или как? Дурак ты мелкий, не пугай меня так больше, договорились?

- Тэ... - ему совсем не верится в то, что происходит в эту секунду. Он поджимает губы, чтобы не разреветься. Наверняка это покажется странным. Чонгук отходит в сторону, пропуская внезапно явившегося на порог гостя в тёплую квартиру и царапает ногтями подушечки пальцев.

Тэхён кладёт пакет и коробку гарячей пиццы на тумбочку и поворачивается к Чонгуку, который уже на грани, кажется.

- Чёрт, только не плачь, Чонгук, - его слова действуют скорее противоложно, они служат толчком, который рушит всю выдержку Чонгука к чертям собачьим.

Тэхён понятия не имеет, как утешать плачущих людей, а вот что делать в случае с ранимым третьекурсником он и в помине не знает. Чонгук так громко плачет, что невыносимо. Невыносимо терпеть его слёзы, потому что Чонгуку, милому, доброму Чонгуку, они вовсе не к лицу. Он, наверное, сам не до конца понимая, что делает, тянет руки к Тэхёну, молча умоляя обнять. И Тэхён обнимает, позволяя намочить слезами свой свитер с оленями и Сантой. Он не любит такие вещи и считает не совсем нужным тратиться на одежду, которую наденешь один раз, а потом забудешь, но Чонгука порадовать хотелось, поэтому ради него он переступил через свои принципы и купил грёбаный свитер с идиотскими оленями.

Вообще-то это было вовсе не спонтанным решением - прити к парню в квартиру и вынудить порадоваться празднику. Не то чтобы он считал Новый год чем-то важным, просто, когда он подумал о Чонгуке, это вдруг стало делом первой важности. Он иногда чувствует, что одержим им. Его внешностью, голосом, характером, поведением. Всем им. Но ему так приятно проявлять к Чонгуку какие-то чувства, так нравится смотреть на него не просто, как на парня с другого курса, не просто, как на хорошего друга. Чонгук заставляет чувствовать то, что он никогда ранее не испытывал настолько сильно. Любовь к нему стоит многого, и Тэхён действительно расстроиться, если в итоге окажется, что Чонгук не испытывает к нему ровным счётом ничего.

Они не так плотно общаются, в основном, потому что Чонгук не спешит проявить инициативу. Тэхён его понимает, видит, что парню сложно нормально общаться, он слишком скованный, но старший не прекратит пытаться раскрепощать его. Они познакомились случайно. Когда у Чонгука было окно и он сидел в коридоре на подоконнике, а Тэхёну просто не хотелось идти на пару, поэтому он без дела шатался по этажам. Тогда они пересеклись и завязался скромный разговор, который спустя время перерос в их какую никакую дружбу.

Чонгуку не стыдно сейчас за то, что он разревелся как маленький перед Тэхёном. Проявление собственной слабости стало будничным делом, ему действительно перестало мерещится, что в этом есть что-то неприемлемое. Все имеют право на слёзы. Чонгук не исключение.

- Ну всё, прекращай слёзы лить, - с наигранным возмущением просит Тэхён. - Мы же всё таки не родственника кремировать собрались, а новый год встречать.

Чонгук сквозь слёзы тихо прыскает. А Тэхён ведь прав.

- На кой хрен мне радоваться, если в этот долбаный праздник, который всего раз в году празднуют, никого из близких людей рядом нет? - он отлипает от него и рукавом кофты вытирает влагу с лица.

- Тупица, - обиженно фыркает Тэхён на его слова. - Разве для тебя я не близкий человек?

Чонгук распахивает влажные ресницы и непроизвольно начинает ковырять ногтями фаланги пальцев.

Тэхён просто вообразить себе не сможет, наверное, настолько он близок Чонгуку.

Наверное, расстояния от Солнца до конца грёбаной Солнечной системы не хватит, чтобы вместить туда все чувства Чонгука, которые он испытывает к Тэхёну. К нагловатому черверокурснику, у которого потрясающая улыбка, на уме кружатся самые ненормальные мысли, а желудок в какие-то моменты кажется резиновым. Тэхён невероятен. Он странный, добрый, красивый, харизматичный, открытый, порой злой, но такой потрясающий, и так можно продолжать ещё несколько дней напролёт. Хотя даже месяца, вероятнее всего, не хватит, чтобы описать всё-всё, что кроется внутри Чонгука, все его чувства, которые он питает к Тэхёну.

Тэхён с характерным звуком вынимает пробку из бутылки вина и разливает жидкость по стаканам, пока Чонгук в попыхах пытается прибрать свинарник, на котором он спит, который после уборки выглядит как самая обыкновенная кровать. Он бросает на заправленную своим любимым покрывалом кровать тот красный пакет и коробку пиццы, а затем поворачивается к Тэхёну, тут же забывая, как дышать.

- Дубина, закрой тупое окно! Холодно пиздец! - кричит Чонгук, обнимая себя руками в попытке согреться.

- Да брось, - отмахивается от него Тэхён. - Это лучше, чем запах твоих грязных труселей, носков, прочей одежды, фастфуда и лубриканта.

Чонгук прожигает его злобным взглядом и поднимает с пола разбросанные вещи.

- Свой резиновый хуй тоже припрячь, - он кивает в сторону тумбочки.

- Ким Тэхён! - этот парень всегда вынуждал Чонгука краснеть. Тупой организм, тупой Тэхён!

- Можно просто Тэ, сладкий, - он закрывает окно и идёт к кровати, сразу же заваливаясь на неё.

Тэхён в тихую наблюдает за задницей Чонгука, пока тот небрежно скидывает все вещи под стену, невольно представляя, как тот ебёт себя по ночам (а может и не только) этим резиновым членом. Ему, наверное, стоит начать ревновать.

- Чонгук, хватит махать своим кроличим хвостиком и валяй сюда, - парень выглядит расслабленно, а Чонгук просто не в силах сдержать улыбки.

Тэхён пришёл к нему в новогоднюю ночь, чтобы избавить от гнетущего одиночества. Что может быть лучше? Он прячет глупую улыбку, пока усиленно делает вид, что убирает вещи, хотя хуй он клал на порядок в своей комнате. Просто он счастлив сейчас. Счастлив, потому что не нажрался до беспамятства в одиночестве, а находится в одной комнате с Тэхёном, который пытается его как-то растормошить и развеселить. Чонгук хочет в сию же секунду развернуться и громко сказать Тэхёну, что любит его. И он сейчас решителен, как никогда, потому что его настроение впервые настолько приподнято за последние года. Когда он поворачивается и открывает рот, чтобы сказать заветные слова, его будто током бьёт.

За окном разносяться громкие взрывы феерверков, хлопушек, питард и вместо «я люблю тебя», вырывается только громкий вскрик.

Чонгук с детства ненавидит феерверки. Они всегда его пугали и это не прошло, даже тогда, когда он повзрослел, его накрывает паника, стоит ему услышать выбух даже самой безобидной хлопушки.

- Чонгук, всё нормально, это просто красивые огоньки, - Тэхён словно по щелчку оказывается рядом с напуганным парнем и поднимает его лицо, удерживая руками щёки.

Вот сейчас Чонгуку действительно сложно понять: сердце так сильно бьётся от испуга или всему виной чёртов Тэхён? Плевать, в чём кроется настоящая причина, ему сейчас хочется только одного - дотронуться до губ Тэхёна, котрые слишком близко.

- Поцелуй меня, - он перемещает трясущиеся руки на его щёки и вздрагивает, когда на улице взрывают очередные феерверки.

Ему страшно и он хочет отвлечь себя чем-нибудь. Самое первое, что пришло ему в голову - поцелуй. Это снесёт ему голову и все мысли сосредоточатся исключительно на тэхёновых губах.

Он мог бы пойти в ванну, туда ничего не слышно, но упустить шанс и не коснуться губ Тэхёна равносильно долбоебизму и трусости.

- Что? - Тэхён в растерянности. Если Чонгук просит об этом только для того, чтобы на несколько мучительных минут отвлечь себя, то он не станет этого делать. Хотя бы потому, что его сердце надколится и даст трещину.

- Просто поцелуй, - умоляет парень.

- Чёрт, Чонгук, я не могу этого сделать!

- А если я скажу, что люблю тебя?

- Что?

- Я люблю тебя, грёбаный Тэхён!

- Чонгук...

Он не успевает договорить, потому что парень хватает его за воротник и мажет по губам своими, едва удерживая ровновесие. Чонгук пробует поцеловать его ещё раз, оттягивая свитер, чтобы тот наклонился. Тэхён хватает его за плечи, отстраняя, и Чонгуку хочется заплакать. Почему он его оттолкнул?

- Повтори, - просит он.

- Повторить что?

- Скажи ещё раз, что любишь меня.

- Я люблю тебя, - послушно повторяет младший и взглядом умоляет не отталкивать.

Губы Чонгука мягкие, а ещё слегка чувствуется вкус черничного бальзама для губ. Тэхён бесстыдно скользит руками под домашнюю кофту Чонгука и поглаживает бока, буквально чувствуя, несколько он напряжён. Он вынуждает его открыть рот, тут же углубляя поцелуй. У Чонгука определённо есть опыт в поцелуях, но с Тэхёном всё ощущается так, словно его губ коснулись впервые.

Тэхён чувствует солоноватый привкус и отстраняется, замечая, что Чонгук плачет.

- Эй, ты чего? - Чонгук бы ответил, но ему удаётся только что-то неразборчиво промычать.

Он просто счастлив. Счастлив, потому что Тэхён пришёл к нему в новогоднюю ночь, отказавшись от множеств предложений присоединиться к компании знакомых, чтобы отпраздновать как следует, потому что его чувства взаимны, потому что он его поцеловал, потому что сейчас он обнимает в попытке успокоить. Он никогда раньше не был настолько перепополнен эмоциями.

- Говорят, как Новый год встретишь, так его и проведёшь, - Чонгук наблюдает за тем, как Тэхён поглаживает пальцами его татуировки на руке, а затем переплетает их пальцы. - Я очень счастлив, что встретил его именно так.

- Как?

- С тобой, Тэхён.

Парень улыбается и припадает к чонкуковым губам.

- Happy new year, Jungkook, - со смешным акцентом произносит Тэхён и вновь целует.

Ахуенное начало Нового года. Кажется, Чонгук даже дышать по-новому начал.

_______
я не знаю, что это, но спасибо, что прочли 🤍