Глава 12
- Теперь ты мне в любви до гроба клянешься. – Приподняв бровь, произнесла Гермиона.
Отложив пергамент в сторону, девушка начала медленно раздеваться.
Сначала мантия упала на пол возле входной двери. Чуть дальше лежала оброненная девушкой блузка. За ней сиротливо пристроившийся ало-золотой галстук. За ним юбка. За юбкой, возле кровати нашли свое временное пристанище, два только что снятых, со стройных ножек, чулка. А у самой двери в ванную комнату, пристроились черные кружевные трусики и такой же бюстгальтер.
Наконец, добравшись до ванной комнаты, и шагнув под теплые струи воды, Гермиона позволила себе расслабиться. Подняв голову вверх, девушка наслаждалась каплями влаги, падающими ей на лицо.
- М-м-м-м, - промурлыкала Гермиона, - обожаю воду.
Постояв под душем, еще минут десять Гермиона, наконец, закончила свои водные процедуры.
Одевшись, девушка собралась на ужин.
Пройдя через опустевшую гостиную и такие же пустые коридоры, Гермиона вошла в Большой Зал. Подойдя к Гриффиндорскому столу, и взглянув на притихших студентов своего родного факультета, девушка уселась на свое место. Все было как обычно, если бы не одно «но». Ближе всех к преподавательскому столу сидел пунцовый Рон в окружении хихикающих Дина и Симуса.
«Что-то намечается, - промелькнуло в голове гриффиндорки, - и это что-то обещает быть если не интересным, то занимательным зрелищем».
И оказалась права.
Ближе к середине ужина, когда все собрались, (и студенты и преподаватели), зрелище началось.
Из-за Гриффиндорского стола медленно поднялся Рональд Уизли собственной персоной и на ватных ногах подошел к столу, за которым восседал весь преподавательский состав, мадам Помфри и Аргус Филч.
Встав напротив вышеупомянутого Филча, Рон неожиданно упал на колени.
В Большом Зале воцарилась гробовая тишина. Всем было до колик в животе интересно, что же будет дальше. А дальше было вот что:
Дин и Симус тихонько посмеивались, прикрыв рты ладошками, а Рон в свою очередь еще больше покраснев, наконец, произнес:
- Мистер Филч! Я Вас люблю!
У Филча от удивления глаза повылазили из орбит, а у миссис Норрис шерсть встала дыбом. Реакция остальных не заставила себя долго ждать.
Слизеринцы в приступе истеричного хохота уползли под стол. Со стороны стола Хаффлпаффа доносился звук чьих-то приглушенных всхлипов и хрюканья, кто-то уже лежал на полу и безумно хохоча, колотил кулаком по полу. Рейвенкловцы же тупо сидели и просто громко ржали. А вот студенты Гриффиндора, пребывающие в общей коме, хранили ледяное молчание.
У МакГонагал было такое выражение лица, будто ей, будучи кошкой, сделали восковую эпиляцию всего тела.
Снейп откровенно веселился! Такого позора, на его взгляд, Гриффиндор еще никогда не допускал.
У Дамблдора отвисла челюсть. Он мысленно радовался тому, что в момент признания в любви Рона Филчу, ничего не жевал. А не то, непременно бы подавился.
Сам же виновник всего этого безобразия, все еще стоя на коленях, глупо лыбился. Судя по всему, он пребывал в так называемой «нирване».
Немного отойдя от потрясения, Филч, на свою голову, подал голос:
- Да я, тебя, паршивца, посажу в подземелья на цепь и каждый день, перед сном буду пороть мокрой кожаной плетью! А мокрой для того, чтоб больнее было! – завхоз хотел еще что-то добавить, но его перебил какой-то шестикурсник из Гриффиндора.
- Офигеть! Староста девочек спит со слизеринцем и орет об этом на весь Гриффиндор. Староста мальчиков – герой-любовник недоделанный, а завхоз, мало того, что старый маразматик, так еще и мазохист! Для полного счастья, осталось Полной Даме станцевать при всех стриптиз и можно переделывать школу в отделение больницы Св. Мунго для буйных психически больных личностей!
От этого возмущенного монолога, (который, кстати, слышали все присутствующие) Слизеринцы вновь уползли под стол. Как ни странно, но храбрые Гриффиндорцы последовали их примеру. Следом за ними, каждый под свой стол, отправились Рейвенкло и Хаффлпафф.
Шум в Большом Зале напоминал стадо голодных гиппогрифов.
Пока все бились в приступах истерического «ха-ха», Гермиона, дабы избежать лишних вопросов о том, кто, где и с кем спит, решила тихонько ретироваться.
И кому сказать! ОНА! Староста школы, лучшая ученица Хогвартса выползает, да-да, именно выползает на четвереньках из Большого Зала! И все бы хорошо, если бы в один прекрасный момент, практически у самого выхода, девушка не уткнулась носом в чьи-то колени. Опустив взгляд ниже, она увидела два начищенных до зеркального блеска ботинка.
- Мда-а-а, мисс Грейнджер! Такого я от вас никак не ожидал! – сверху послышался такой знакомый и слегка насмешливый голос.
Гермиона подняла голову и увидела улыбающегося Малфоя.
- Тссс…. Валим отсюда! Или ты хочешь долго и нудно отвечать на вопросы, с каким именно слизеринцем спит староста Гриффиндора! – яростно прошипела девушка.
- Для начала, мне кажется, тебе не помешало бы подняться с пола. – Белобрысый откровенно веселился.
- Иди на фиг! – зло буркнула гриффиндорка, но все же поднялась на ноги.
- С тобой хоть на край света! – хохотнув, парировал Драко.
- Ты невозможен!
А тем временем в голове светловолосого слизеринца дозревал его коварный план.
«Она, похоже, даже ни о чем не догадывается! Надо же, а еще лучшая ученица школы!
Ладно, сейчас все равно не об этом речь. Ритуал, который она сама неосознанно провела, прошел без сучка, без задоринки.
У меня тоже все практически готово. Осталось только сделать так, чтобы она оказалась в нужном месте и в нужное время. И чтоб одета была подобающе случаю.
А дальше… Надеюсь она когда-нибудь меня поймет и простит за такой недостойный поступок с моей стороны. Хотя как знать….как знать…»
Распрощавшись с Малфоем, Гермиона решила заглянуть в библиотеку, в надежде на то, что там ее никто не побеспокоит.
Тихонько прошмыгнув мимо дремлющей мадам Пинс, девушка направилась к самым дальним и самым пыльным стеллажам.
Проходя мимо пыльных талмудов, Гермиона обратила внимание на одну ярко-изумрудную книжицу средних размеров, название которой гласило «Магия растений и цветов».
Тихонько хмыкнув, девушка принялась энергично листать древний том. Остановившись на нужном месте, Гермиона принялась читать интересующий ее абзац.
«Белая лилия была символом свободы. Греки считали, что лилия образовалась из молока богини Юноны. Рассказывают, что фиванская царица, красавица Алкмена, боясь мести богини Юноны, положила под густым кустом Геркулеса, которого родила от Юпитера. Минерва, зная о происхождении ребенка, специально привела Юнону на это место. Чудесный мальчик очень понравился богине. Она, как покровительница новорожденных, решила накормить ребенка, который кричал от голода и жажды, своим молоком. Но малыш, почувствовав в Юноне врага, так сильно укусил ее, что богиня вскрикнула от боли и грубо оттолкнула ребенка. Молоко брызнуло из ее груди и, разлившись по небу, образовало Млечный Путь, или Чумацкий Шлях. Несколько капель, упавших на землю, превратились в снежно-белые лилии.
Лилия – это цветок Девы Марии. В Украине это традиционный символ девичье чистоты и невинности. Вышитый цветок, листик или бутон лилии символизируют рождение и развитие».
«Хм…А это уже интересно…» - Подумала Гермиона.
Поставив книгу на место, девушка отправилась к себе.
Открыв дверь своей спальни, Гермиона, уже в который раз за эту неделю, лишилась дара речи от удивления…
Примечание:
Юнона – римская богиня брака, материнства. Супруга Юпитера.
Юпитер – римский бог неба, света, грома и молнии, царь богов, отождествленный с греческим Зевсом.
Алкмена – жена царя Амфитриона, отличавшаяся исключительной красотой. Привлеченный красотой Алкмены, Юпитер явился к ней в отсутствие мужа. Вскоре у Алкмены родились два сына. Ификл от мужа и Геракл от Юпитера.
Минерва – римская богиня – покровительница ремесел. Вместе с Юпитером и Юноной Минерва входила в троицу главных богов римского пантеона.