Affection

Хосок привык к тому, что не слышит ничего, живя в вакууме. Ни шелеста ветра, ни скрипа колёс машин, ни музыки в наушниках, которые он носит по привычке. Семья и друзья искренне сочувствуют ему, но парень не унывает. Зачем? Он может видеть. Он может разговаривать. Пусть ему обычно отвечают сообщениями в телефоне или на бумаге, но ведь отвечают же. Так зачем переживать? Хосок любит свою жизнь и не собирается страдать из-за своего недуга. Тем более, в мире так много вещей, на которые можно отвлечься. Хосоку нравится танцевать, пусть он и не слышит музыку. Движения рождаются сами, и его друзья каждый раз заверяют, что его импровизации - это нечто и без всякой аккомпанировки. Хосок любит кататься на велосипеде. Ощущение бьющего в лицо ветра и ласковых лучей согревающего солнца намного лучше душного общественного транспорта и метро. Хосок любит рисовать. Получается у него просто ужасно, но детвора во дворе принимает его и каждый раз делится цветными мелками. Хосок рисует жёлтые солнца, разноцветные цветы и морды котов, отчего ребятня приходит в восторг. Хосок работает в магазинчике по продаже цветов и в целом невероятно счастлив. «И что, даже соулмейт тебе не нужен?» - пишет ему в сообщении Чимин, засыпая следом множеством разноцветных смайликов. Хосок улыбается и ничего не отвечает. Он никогда ничего не отвечает, потому что не знает, что сказать. Встреча с соулмейтом кажется ему чем-то фантастическим. Хосок бы и рад встретить свою половинку, но не ради возможности обрести слух. Он просто хочет увидеть человека, подаренного ему самой судьбой. Впрочем, что-то ему подсказывает, он уже видел его и не раз. Иногда Хосоку снятся странные сны. Не всегда чёткие и ясные, они раз за разом повторяют своё содержание. Хосок видит комнату, полную песка. Песок этот, светлый и чистый, усыпает всё вокруг, и по нему бродит юноша с копной смоляных растрёпанных кудрей. Иногда он шаркает ногами, поднимая пылевую взвесь. Иногда сидит по-турецки и рисует на песке пальцем. Иногда собирает его раз за разом в ладони и наблюдает за тем, как тонкой струйкой песок вытекает между пальцев, оседая крупинками на босых ногах. Иногда сюжеты меняются. Песок никуда не исчезает, но Хосок видит колышущийся из-за ветра тюль и отблески света солнца или фонаря на стенах. В такие моменты незнакомец из его сна шевелит губами, будто что-то зачитывает или поёт, и складывает из рук разные фигуры, оставляя тени птиц и зверей на стене. Гибкий и тонкий, он покачивается из стороны в сторону, балансируя на цыпочках, а после поворачивается к Хосоку и улыбается. Лицо его всегда смазано и расплывчато. Хосок видит или широкую улыбку, или сморщенный нос, или красивые тёмно-карие глаза. Никогда лица целиком, но и этого хватает для того, чтобы сердце замирало в груди. Незнакомец в его снах падает на мягкие подушки и теряется в них, такой лёгкий и странно мягкий в своих пастельных свитерах и кофтах с длинными полами, волочащимися по полу. Последнее, что отпечатывается каждый раз в памяти, это книга-блокнот, раскрытая на очередном ярком рисунке. Но как бы Хосок ни старался, он никак не может подойти ближе и рассмотреть всё получше. Послевкусием оседает на душе чужая тоска и безысходность, постепенно меркнущая надежда. «Не волнуйся. Мы обязательно с тобой встретимся», - шепчет Хосок, открывая поутру глаза. Иногда его посещает странное знание, что его соулмейт в такие минуты может слышать этот шёпот.

***

Чонгуку нравится мечтать. О своём будущем. О том, как он выберется из заточения. О том, как увидит каждый уголок мира. В его небольшой комнате всегда тихо и светло. Пастельные и песочные тона вызывают чувство спокойствия. И апатию. Квадраты солнечного света расползаются по паркету и стенам, растворяя всё в белом отливе, а Чонгуку так хочется взять банки с яркими красками и выплеснуть их содержимое на всё вокруг. Ветер колышет белый лёгкий тюль. Чонгук жалеет, что не может птицей выпорхнуть в окно.Клетка. Он заперт в клетке с самого детства. Из всех недугов, поделённых между соулмейтами, ему досталась немота. Казалось бы, это не так страшно. Некоторые не могут видеть. Жить в темноте намного страшнее, чем не иметь возможности выразить свои чувства словами, однако мать Чонгука это не волнует. Одна единственная драка в детстве, когда дети постарше решили поиздеваться над ним из-за немоты, и прочные толстые прутья клетки окружили его со всех сторон.- Я люблю тебя, Чонгукки, - говорила мать и ласково гладила по растрёпанным кудрям. - Это ради твоей же безопасности.Чонгук верил ей. Верил, пока был ребёнком. Небольшая светлая комната. Мягкая постель. Ковёр с длинным ворсом, на котором можно было разложить все свои игрушки. Приходящие учителя, обучающие его всему, что он должен знать. Жизнь не казалась чем-то сложным. На скуку не было времени из-за занятий с репетиторами и матерью, учащей играть на фортепиано. Но потом всё изменилось. Книги с любовными линиями. Диснеевские мультфильмы. Романтические комедии. Истории о соулмейтах, что находят друг друга, преодолевая любые трудности ради любви и совместного счастья.«Как я найду своего соулмейта, если заперт здесь?» - начал задумываться Чонгук.Мать отказывалась его выпускать, несмотря на тот факт, что именно встреча с соулмейтом должна была вернуть парню голос. Иногда Чонгук думал о том, что она видит вовсе не его перед собой, а маленького шестилетнего мальчика из прошлого: с разбитыми коленками, содранными ладонями и опухшим от слёз лицом. Её не волновало, что он уже вырос. Не волновало, что теперь он может постоять за себя. Слёзы, упрёки и истерики сопровождали каждую его просьбу о выходе на свободу, и под конец Чонгук перестал пытаться.Его комната. Его клетка. Слоёное покрывало и множество подушек. Старинный светильник с кружевным абажуром, отбрасывающий на стены причудливые тени. Смотря на них перед сном, Чонгуку нравится мечтать о том, как он сбежит. О том, как познает красочный мир вокруг и тоже найдёт своё счастье. Фильм «Пенелопа» - его любимый фильм. Вот только Чонгук не настолько смел, как главная героиня этого фильма. Он ничего не знает о мире за стенами своей комнаты. Ничего не знает о людях и о том, как жить там, на свободе. Всё, что ему остаётся, это мечтать. Читать книги, играть на фортепиано и представлять, как однажды он выйдет на улицу и нос к носу столкнётся с тем самым особенным человеком, предначертанным ему судьбой.Иногда Чонгуку снятся странные сны. Как будто его крошечный мирок, состоящий из четырёх стен и пастельных тонов, связан с чем-то иным, более значимым. Он читает книгу, проговаривая слова губами, и слышит чей-то голос, отражающийся от стен его комнаты эфемерным эхом. Он смотрит на колышущийся из-за ветра тюль и видит движения чужого тела. Тот человек танцует. Иногда Чонгук просыпается посреди ночи с ощущением мелкого крошева на подушечках пальцев. Размытый силуэт человека из сна отпечатывается в подёрнутом дрёмой сознании яркими красками: зелёной, жёлтой, красной. Человек рисует что-то на асфальте. Чонгук помнит, у этого человека счастливый смех и очень грустные глаза.- Ты отсюда никуда не выйдешь! - кричит в очередной раз мать и бьёт его кулаками по груди.Чонгук легко перехватывает запястье зарёванной женщины и отталкивает её от себя, после возвращаясь в комнату и запирая дверь изнутри. Она называет его эгоистом. Она упрекает его в том, что он хочет уйти от неё, как ушёл его отец. Его родители не были соулмейтами, но счастливо прожили в браке долгие годы. До тех пор, пока отец не нашёл свою единственную и не оставил семью. Он не собирался бросать Чонгука, но его мать сама запретила всякое общение. Запретила, а после нашла повод и заперла любимого сына в клетке, лишь бы и он не оставил её. Чонгук не знает, насколько это нормально или правильно. Опускаясь на свою постель и открывая подаренный не так давно матерью блокнот, больше похожий на книгу, он берёт карандаш и привычно абстрагируется, начиная выводить первые линии. Небольшая площадка. Высокий фонарь. Сетка, окружающая игровую зону. И человек. Чонгук зарисовывает его силуэт и жалеет, что кончились цветные карандаши. У незнакомца в его сне была ярко-жёлтая кепка, и только на неё хватает маленького цветного огрызка. Чонгук хотел бы такую же, только ярко-розовую, как любимое клубничное мороженое.«Можешь ли ты быть моим соулмейтом?» - спрашивает Чонгук у рисунка. - «Увидимся ли мы когда-нибудь?».Откладывает блокнот в сторону и откидывается на пышные мягкие подушки, закрывая глаза. В темноте под веками сочная зелень парка, яркий свет фонаря и обилие звуков города. В темноте под веками незнакомец в ярко-жёлтой кепке оборачивается к нему и машет ладонью, широко улыбаясь. Улыбка у него красивая, как кажется Чонгуку. Она напоминает сердце. Чонгуку от неё тепло и спокойно. Он знает: этот незнакомец где-то там ждёт его. И будет ждать всегда.«Говорят, если загадать желание на бумажный самолётик и пустить его по ветру, оно сбудется» - мелькает последняя мысль в голове, такая наивная, и на сознание обрушивается сон.

***

«Прости-прости! Хён! Я уже спускаюсь!» - гласит сообщение от Чимина.Хосок усмехается и убирает телефон в карман. На улице отличная погода и ярко светит солнце. Конец октября выдался сухим и почти безветренным. Идеальное время для заезда по городу на велосипедах. Взгляд парня прикипает к любимому «коню». Красный корпус намыт и сверкает в лучах солнца. Прозрачные шины на колёсах новые и особенные: ярко светятся в темноте неоном. Чимин обзавидуется и изжуёт свою кепку от зависти. Негромко рассмеявшись от предвкушения, Хосок поднимается и потягивается. Чимин спустится с минуты на минуту, и парень уже начинает продумывать их маршрут, когда прямо перед его носом пролетает бумажный самолётик.«Откуда?» - задаётся вопросом Хосок.Вскинув голову, он видит распахнутое окно и улыбается. Наверное, какой-то ребёнок балуется, пока родители не видят. Подняв самолётик, Хосок расправляет листок бумаги, и веселье тут же стекает с лица, сменяясь безмерным удивлением. На листке изображена парковая площадка, фонарь и человек в движении. И всё бы ничего, вот только Хосок узнаёт это место, как узнаёт и себя. Отмечает свою ярко-жёлтую кепку и силуэт велосипеда, прислонённого к фонарю, общую обстановку, и в голове что-то щёлкает. Хосок вспоминает последний свой сон и раскрытый блокнот незнакомца. Он тогда не смог рассмотреть, что же там было нарисовано, но ярко-жёлтое пятно успел запомнить очень хорошо.- Хён, а вот и я! - читает он по губам выбежавшего из подъезда Чимина.И тут же проносится мимо удивлённого парня, хватаясь за ручку почти закрывшейся двери, дёргая её на себя и залетая в подъезд. Высчитать номер квартиры с открытым окном довольно легко, и вот Хосок уже жмёт пальцем на дверной звонок, пока в голове мысли носятся с такой скоростью, что начинает ломить виски. А если это ошибка? А если это всё глупость? А если он просто сходит с ума? Уверенности в своих действиях становится всё меньше и меньше, ведь дверь ему никто не открывает, и Хосок уже разворачивается, чтобы уйти, как чувствует лёгкий толчок в плечо. Дверь всё-таки открылась, задевая его, и, обернувшись, Хосок нос к носу сталкивается с парнем.Чёрные растрёпанные кудри.«Он».Широко распахнутые тёмно-карие глаза.«Это он».Уже знакомая, пусть и робкая, улыбка на пухлых губах с красующейся чуть ниже родинкой.«Это точно он».Высокий. Широкоплечий. Красивый. И мягкий. Мягкий, мягкий, мягкий. Хосок не может подобрать другого слова, потому что кожа у незнакомца цвета золотистого песка из сна, и румянец смущения и волнения на щеках смотрится восхитительно. Потому что растрёпанные кудри чуть магнитятся. Потому что поверх тонкого белого свитера мелкой вязки песочного цвета кофта, ворсинки которой стоят дыбом, будто шерсть кота. Потому что босые ноги и поджатые пальцы. Потому что закушенная губа и неуверенный взгляд. Потому что в памяти тени от рук в виде птиц на стене, белоснежные подушки и пальцы, вырисовывающие завитки на песке. Потому что Хосок слышит чужое сбитое дыхание.- Привет, - улыбается он, ощущая дрожь в повлажневших пальцах, и протягивает замершему незнакомцу листок с рисунком. - Ты потерял.- Нашёл, - едва слышно хрипло шепчет тот и сжимает вместо листка подрагивающие пальцы Хосока, улыбаясь чуть шире, пусть всё так же неверяще и неуверенно. - Не потерял. Нашёл.

|End|