Глава 5
– Не-а, – Чонгук отрицательно качает головой, глядя на чёрный новенький «Yamaha R1».
– Ни в коем случае. Нет. Хосок, поместив шлем под руку и отставив правую ногу в сторону, с ухмылкой смотрит на парня.
– Боишься?
– Не бери меня на слабо, – морщится юноша. Он скептически осматривает байк, после чего разворачивается и идёт к выходу. Хосок опережает его и преграждает ему путь.
– Тебе понравится, – настаивает он.
– Я хорошо гоняю, вот увидишь.
– Вот именно – гоняешь, – замечает Чонгук.
– Я на него не сяду.
Х
осок разминает шею. Он видит, что младший не намерен сдаваться.
– Если тебе не понравится, – парень подходит к Чонгуку вплотную,
– проси всё, что хочешь.
– Это если я выживу. Хосок громко цокает и вручает юноше шлем.
– Боже, ну ты и ссыкло. Доверься мне, ладно? Чонгук колеблется пару минут. Он наблюдает за тем, как старший ловко забирается на байк, и сдаётся.
– Если что-нибудь случится, я утащу тебя за собой в ад, – цедит сквозь зубы и укладывает ладони на талию Хосока. Тот, окинув его самоуверенным взглядом, тянет чонгуковы руки, заставляя обнять себя.
– Пристегнись, крошка. Когда байк трогается с места, Чонгук и сам крепче обнимает старшего. Он прижимается к нему настолько близко, насколько это возможно. Хосок на это лишь коротко усмехается. Он отличный ездок, поэтому беспокойство тут ни к чему. Чонгук всё же отрывает глаза и, щурясь, смотрит по сторонам. Он ненавидит байки, но сейчас чувствует себя так свободно, словно до этого и не дышал вовсе. Юноша широко улыбается и подставляет лицо потоку свежего воздуха, вновь прикрывая веки. Хосок ведёт аккуратно, боясь напугать Чонгука. Он замечает, как тот расслабляется, отчего лёгкая улыбка растягивает его губы. Чонгук придвигается ближе к Хосоку и расставляет обе руки по сторонам. Старший ничего не говорит, но скорость всё же сбавляет. Чонгуку хорошо. Он снова обнимает старшего и укладывает подбородок на его плечо. Хосок останавливается возле большого карьера. Он стягивает шлем и вешает его на руль, не слезая с байка. Чонгук, осмотревшись, восхищённо следует примеру старшего. Его взгляд скользит по просторной местности, окружённой деревьями. В самом низу протекает река, названия которой Чонгук, конечно же, не помнит. Он слезает с байка и подходит почти к обрыву, тут же присаживаясь на корточки.
– Только не прыгай, – усмехается Хосок, подходя к юноше. Чонгук закатывает глаза, но решает промолчать. Слишком прекрасный момент, чтобы портить его спорами.
– Моё любимое место, – Хосок садится на землю и свешивает ноги, опираясь на руки.
– Мне нравится, – Чонгук поворачивает к нему голову, и старший замечает искреннюю улыбку.
– Спасибо. Хосок кивает и отводит взгляд, явно довольный реакцией младшего.
– Хочу нарисовать это, – уверенно произносит юноша.– Прямо сейчас.
– Ты рисуешь? – удивляется Хосок и поднимается следом за Чонгуком.
– Хочешь увидеть? – Спрашиваешь. Парни, постояв ещё некоторое время, возвращаются к байку. Чонгуку бы скорее оказаться дома, чтобы перенести всё то, что он сейчас увидел, на бумагу. У него перед глазами лишь одна картина: живущий своей жизнью карьер и… Хосок. Старший останавливается возле небольшого жилого дома, после чего оба парня поднимаются на нужный этаж. В квартире Чонгука светло и уютно. Хосок ожидал более тёмных и агрессивных оттенков, поэтому слегка удивляется.
– Удивлён? – словно читает его мысли младший, проходя мимо и направляясь в небольшую комнату, служащую ему студией.
– Ага, – признаётся Хосок, следуя за Чонгуком.
– Это всё твоё? Он рассматривает картины, висящие на стенах. Некоторые работы, многие из которых ещё не закончены, стоят на полу.
– Охуеть, – произносит Хосок, когда получает кивок в знак согласия. Он располагается на небольшом кресле и внимательно наблюдает за Чонгуком. Тот, надев фартук, подходит к мольберту. В руках парня оказывается кисть, и он ловкими движениями наносит какие-то линии на белый лист. Хосок улавливает каждое движение юноши. Он вытягивает ноги и усаживается удобнее, подперев рукой подбородок. Чонгук чувствует на себе пристальный взгляд, на что лишь слабо улыбается. Он никогда не показывал никому свои картины, а уже тем более не позволял никому наблюдать за тем, как он рисует. Дени, вероятно, догадывается об увлечениях брата, но не заводит на эту тему разговор, и Чонгук благодарен ему за это. Длинные руки младшего, обнажённые по локоть, ловко колдуют над холстом. Чонгук отрывается от своего занятия и подходит к окну рядом с Хосоком, чтобы взять недостающие краски. Когда он равняется со старшим, тот притягивает юношу к себе и усаживает на колени, а после целует.
– Мне немного осталось, – улыбается Чонгук, обнимая Хосока за шею. Уходить не хочется, но нужно. Старший нехотя отпускает юношу. Тот вновь возвращается к своему занятию и полностью погружается в него. Хосок, кажется, всё же засыпает, потому что открывает глаза уже на том моменте, когда Чонгук стоит над ним с камерой в руках.
– Что ты делаешь? – усмехается он, откидывая голову на спинку кресла.
– Я закончил, – Чонгук прячет фотоаппарат и протягивает старшему руку, помогая подняться. Юноша волнуется. Он сам не знает, зачем вообще привёз сюда Хосока. Подведя парня к мольберту, Чонгук становится сзади и неловко смотрит на своё творение. Кажется, всё же вышло неплохо. У Хосока даже челюсть отвисает. Карьер на картине изображён так, словно это фотография. Старший скользит взглядом по холсту и замирает, когда видит сбоку себя.
– Ты нарисовал это за два часа? – если бы Хосок собственнолично не наблюдал за тем, как рисует Чонгук, он бы в жизни не поверил, что это принадлежит юноше.
– Это охуенно. Чонгук сначала хотел изобразить просто красивый пейзаж, чтобы это навечно осталось у него в памяти. Но потом что-то пошло не так.
– Это потрясающе, Чонгук, – Хосок поворачивается к юноше.
– Это невъебенно красиво. Кажется, щёки Чонгука становятся пунцовыми, потому что старший, глядя на него, невольно улыбается. Он подходит к юноше и обнимает его за талию.
– Можно, я заберу её себе? Чонгук переводит взгляд на картину, а после на Хосока.
– Ну-у, – тянет он, – не знаю. Я никому не отдавал свои рисунки.
– Ты не можешь так жестоко поступить со мной, – хмурится старший, но ответить не даёт — мягко целует чужие губы. Чонгук забывает, что в его руках по-прежнему находится кисть, поэтому та утыкается в грудь старшего, прямо в светлую футболку.
– Блять, – шипит Хосок, не желая отстраняться от сладких губ.
– Поспеши. Её ещё можно спасти. Чонгук смеётся и толкает старшего в грудь. Тот разочарованно вздыхает и направляется в сторону ванной, которую заметил ещё при входе в квартиру.
– Так мы, это, – Хосок останавливается, глядя на сжимающего пальцы Чонгука, – типа встречаемся? Старший, скрестив руки на груди, облокачивается о дверной проём.
– А на что это похоже? – и, видя, как Чонгук пожимает плечами, продолжает:
– М-да, тяжело с тобой будет. Младший закатывает глаза и проводит по внутренней стороне щеки, вызывая у Хосока тихий смешок.
– Да, – машет рукой и выходит из комнаты, – типа встречаемся. Чонгук усаживается на рядом стоящий стул, взяв полотенчико и вытирая им руки, улыбается. Кажется, только в этот момент он становится по-настоящему счастлив. Многообещающее начало чего-то нового.