7
Я не знаю 18+
(Просто читайте )
~Намджун~
Намджун стоял в дверях, его взгляд скользил по фигуре мачехи, которая, не подозревая, занималась своими делами. Она была в халате, который едва прикрывал её тело, и это сводило его с ума. Он медленно подошёл к ней, его дыхание стало тяжелее, а пальцы дрожали от предвкушения.
"Ты такая красивая," - прошептал он, прежде чем резко схватить её сзади, прижав к себе. Она вскрикнула, но его рука уже закрыла её рот, а другой он обхватил её талию, поднимая и неся к дивану.
"Не сопротивляйся," - его голос был низким, почти звериным. Он снял с неё халат, обнажив её тело, и быстро связал её руки за спиной, ноги и колени. Кляп заткнул её рот, оставив её безмолвной.
Он вышел на мгновение, оставив её одну, связанную и голую. Когда она начала приходить в себя, её глаза расширились от ужаса. Она пыталась вырваться, но верёвки были слишком тугими.
Намджун вернулся, его глаза горели желанием. Он сел рядом с ней, завязал ей глаза и начал ласкать её тело, его пальцы скользили по её коже, сжимая грудь и шлёпая по заднице.
"Ты моя," - прошептал он, его голос был полон властности. Она не могла сопротивляться, её тело дрожало от смеси страха и неожиданного возбуждения.
~Джин~
Т/и сидела на кухне, потягивая чай, когда почувствовала, как за спиной нарастает тишина. Она обернулась, но было уже поздно. Рука Джина легла на ее рот, перекрывая крик. Его дыхание было горячим, почти обжигающим, когда он прошептал: "Не шуми, мачеха. Это будет... интересно."
Она пыталась вырваться, но его хватка была железной. Он поднял ее, словно перышко, и уложил на диван. Халат соскользнул с ее тела, оставив ее обнаженной. Веревки впивались в кожу, связывая руки, ноги, грудь. Кляп во рту заглушал ее протесты.
Джин отошел, оставив ее одну. Т/и металась, пытаясь освободиться, но узлы были слишком тугими. Когда он вернулся, его глаза горели темным огнем. Он сел рядом, его пальцы скользнули по ее коже, оставляя мурашки.
"Ты так красива, когда боишься," - прошептал он, завязывая ей глаза. Его руки исследовали каждую изгиб ее тела, сжимая, лаская, наказывая. Удары по заднице заставляли ее вздрагивать, а его пальцы, сжимающие грудь, вызывали смесь боли и странного удовольствия.
"Месяц, мачеха. У нас целый месяц," - его голос был низким, обещающим. Т/и чувствовала, как страх смешивается с чем-то другим, чем-то, что она боялась признать.
~Юнги ~
Юнги стоял в дверях, его взгляд скользил по фигуре мачехи, которая, не подозревая, занималась своими делами. Она была в халате, который едва прикрывал её тело, и каждый её шаг заставлял его сердце биться чаще. Он знал, что сегодня всё изменится. Отец уехал, и дом был их.
Он подкрался к ней сзади, его руки обхватили её талию, а ладонь легла на её рот, заглушая крик. Она попыталась вырваться, но его хватка была железной. Он уложил её на диван, снял халат, обнажив её тело, и связал её руки за спиной. Ноги, колени, локти — всё было сковано. Он заткнул ей рот кляпом, оставив её лежать голой и беспомощной.
Юнги вышел на мгновение, оставив её одну. Она начала приходить в себя, её тело напряглось, когда она поняла, что не может двигаться. Её дыхание участилось, а сердце бешено стучало в груди. Она пыталась освободиться, но верёвки не поддавались.
Он вернулся, его шаги были тихими, но она их слышала. Он сел рядом с ней, его пальцы скользнули по её коже, заставляя её вздрогнуть. Он завязал ей глаза, лишив последней надежды на спасение. Его руки ласкали её тело, сжимали грудь, били по заднице, оставляя следы. Она не могла кричать, но её тело говорило за неё, реагируя на каждое прикосновение.
~Хосок~
Т/и забилась в отчаянии, слезы потекли из-под повязки. Она чувствовала себя беспомощной и униженной. Хосок наслаждался ее страхом, его дыхание обжигало ее шею. Он шептал ей на ухо грязные слова, обещая ей наслаждение, от которого она не сможет отказаться. Его руки скользили по ее телу, причиняя боль и вызывая отвращение.
Внезапно он развязал ее ноги, но руки остались скованными. Т/и попыталась отползти, но он схватил ее за волосы и потащил обратно. Он уложил ее на спину, нависая сверху. Она чувствовала его тяжелое дыхание, его похотливый взгляд, даже сквозь повязку.
Он начал раздевать себя, и ее охватила паника. Она понимала, что сейчас произойдет что-то ужасное, что-то, что сломает ее навсегда. Она пыталась кричать, но кляп не давал ей издать ни звука. Слезы лились ручьем, смешиваясь с ее страхом и отчаянием.
Хосок прильнул к ее губам, пытаясь проникнуть внутрь, но она отворачивалась, сопротивлялась из последних сил. Он разозлился, ударил ее по лицу, заставив замолчать. Он был сильным, властным, и она ничего не могла с ним сделать. Ее мир рушился на глазах, и она понимала, что это только начало ее кошмара.
~Чимин~
Чимин вернулся с подносом, на котором дымился чай и лежала аппетитная булочка. Он поставил его на столик рядом с диваном и снова уселся возле Т/И. Его глаза горели нездоровым огнем, а на губах играла довольная ухмылка. Он взял булочку и начал медленно водить ею по ее губам, заставляя Т/И облизываться сквозь кляп. Затем он откусил кусочек и поднес к ее губам, давая ей попробовать.
Он наблюдал, как она пытается выплюнуть кляп, но безуспешно. Тогда он отнял булочку и принялся за чай. Он поднес чашку к ее губам и слегка наклонил, позволяя ей сделать несколько глотков. Горячая жидкость обожгла ей горло, но она была благодарна даже за это.
Чимин отставил чашку и снова принялся за ласки. Он медленно расстегнул пуговицы на ее джинсах и стащил их вниз. Затем он снял с нее трусики и начал целовать ее бедра. Т/И пыталась вырваться, но веревки держали ее крепко. Она чувствовала отвращение и бессилие, но ничего не могла поделать.
Чимин поднялся и снял с себя рубашку. Он снова навис над ней и начал целовать ее в шею. Его дыхание было горячим и прерывистым. Т/И закрыла глаза и попыталась отключиться от происходящего. Ей оставалось только ждать, когда это закончится.
~Тэхен ~
Слезы потекли по щекам Т/И. Страх сковал ее тело, но и какое-то странное, неведомое доселе возбуждение начало прокрадываться сквозь панику. Она ненавидела себя за это, ненавидела Тэхена, но ее тело, казалось, жило своей жизнью.
Тэхен, наслаждаясь ее беспомощностью, продолжал свои действия. Он шептал ей на ухо грязные слова, от которых ее бросало то в жар, то в холод. Он знал, как довести ее до грани, как сломить ее сопротивление.
В какой-то момент Т/И перестала сопротивляться. Она просто лежала, как сломанная кукла, позволяя ему делать все, что он хотел. В голове царила пустота, а в теле – странная смесь ужаса и удовольствия. Она чувствовала себя грязной, сломленной, но в то же время, какая-то часть ее, казалось, получала от этого извращенное наслаждение.
Когда Тэхен закончил, он развязал ее и ушел, оставив ее лежать в одиночестве на диване. Т/И долго не могла пошевелиться. Она просто смотрела в потолок, пытаясь понять, что только что произошло. Она ненавидела Тэхена, ненавидела себя, ненавидела весь этот мир. Но знала, что теперь все изменилось навсегда.
~Чонгук~
Чонгук вернулся с ухмылкой на лице, держа в руках банку вишневого варенья и кисточку. Он медленно открыл банку, и сладкий запах наполнил комнату. Т/и задрожала, понимая, что он задумал. Он начал рисовать вареньем узоры на ее животе, груди, бедрах, нежно проводя кисточкой по коже. Затем он принялся слизывать варенье, сначала медленно и дразняще, затем все более жадно и требовательно.
Т/и пыталась вырваться, но веревки держали крепко. Слезы текли по ее щекам, смешиваясь с вареньем. Она чувствовала отвращение и возбуждение одновременно. Чонгук наслаждался ее мучениями, его глаза горели похотью.
Когда варенье было съедено, он достал из кармана вибратор и включил его. Т/и вздрогнула, когда он приложил его к ее клитору. Вибрация была сильной, почти невыносимой. Она пыталась кричать, но кляп заглушал все звуки.
Чонгук наблюдал за ее реакцией, удовлетворенно улыбаясь. Он играл с ней, увеличивая и уменьшая интенсивность вибрации, пока она не начала извиваться в конвульсиях.
В конце концов, она потеряла сознание, обессиленная и униженная. Чонгук развязал ее и отнес в душ, смывая с ее тела остатки варенья и похоти. Он оставил ее лежать на полу, завернутую в полотенце, и ушел в свою комнату, чувствуя себя триумфатором.