17
— Тэхён! — громче, чем следовало бы, произносит Чонгук, насупившись. Он приближается большими шагами к альфе, что беззаботно сметал с полок нужные продукты в тележку.
Тэхён оборачивается и сдерживается, чтобы не засмеяться в голос. Стоит немного приглядеться и можно узреть тёмные тучи, стреляющие молниями, над головой Чонгука, нос которого забавно и мило дёргается.
— Что, дорогой? — с поддельной любезностью откликается Тэхён и склоняется ближе к лицу омеги.
— Прекрати валять дурака! — Чонгук указательным пальцем отстраняет от себя тэхёнову красную макушку и делает шаг назад.
— Да чего ты варежку открыл и пищишь? Остынь и скажи нормально.
Чонгук бы сейчас с удовольствием стукнул альфу по его сокровенным бубенцам на виду у всех, но сдерживается. Он шумно выдыхает, прикрывая глаза, а затем вновь смотрит на Тэхёна, что уставился на него в ожидании.
— Ну, короче, давай закругляться тут и пойдём в другое место. — Чонгук оборачивается, чтобы уйти к другому стеллажу, но альфа успевает схватить того за капюшон куртки и притянуть к себе. — Ну что ещё?
— Зачем бегать по магазинам, если можно купить всё тут?
— Затем, что тут нет подходящих подарков, Тэ, — омега поворачивается и поправляет шарф альфы, опуская тот немного ниже.
— Чонгук-а, мы в грёбаном универмаге, тут можно найти всё, что угодно.
— Нет, — упрямиться омега.
— Да.
— Нет.
— Нет.
— Да.
— Ну вот, ты сам согласился, — усмехается Тэхён, пальцами тыкая в мягкие щёки омеги.
Чонгук бьёт того по рукам и хмуриться. Тэхён ведёт себя, как придурок. Безумно добрый и красивый придурок. А ещё, что бы тот не сделал, чонгуково хрупкое сердечко начинает стучать быстрее, и он не в силах это контролировать. Да и не за чем, его всё устраивает.
— Так не честно. — бурчит Чонгук и дует губы, скучающе глядя на содержимое телеги.
— Ты ещё ножкой топни для полного букета, — беззлобно усмехается альфа. — Вот скажи, у вас, кроликов, все такие очаровательные, когда дуются?
— О чём ты?
Тэхён не отвечает, только широко и так искренне улыбается, из-за чего у Чонгука что-то приятно трепетает в груди. Альфа взъерошивает волосы омеги, не переставая улыбаться, как идиот. Наверное, в его глазах сейчас вместо радужек сердца, потому что Чонгук улыбается ему в ответ. Они оба больные придурки, потому что лыбяться во всю челюсть. Со стороны выглядят безумно странно. Любой бы подумал, что эти двое влюблены в друг друга. В прочем, они бы не ошиблись.
В помещении, на удивление, не так уж и много покупателей, наверное, потому что сейчас раннее утро. Чонгук решил, что это самое время идти за продуктами. Тэхён молил его ещё хотя-бы жалкий час поспать, потому что их веселье продолжалось почти всю ночь, даже давал кучу обещаний, однако омега на отрез отказывался его слушать. Альфе ничего не оставалось, кроме как согласиться, когда Чонгук своими большими глазами буквально умолял поднять свою ленивую и сонную тушу с кровати и кабанчиком начать собираться.
— Если сделаешь сырные шарики, мы пойдём в другой магазин, — Тэхён тот ещё хитрый лис.
— Хён, ты не выносим, — Чонгук обречённо стонет, но кивает головой, соглашаясь. Он хоть сотню сделает, если альфа попросит, для него не жалко ничего.
— Ну вот и договорились, — Тэхён доволен, это невооружённым глазом можно заметить по его довольной ухмылке.
***
Тэхён скучающе нарезает крабовые палочки, сидя за кухонным столом, то и дело жалуясь омеге, что ничего у него него не получается. Но Чонгук не дурак, прекрасно понимает, что альфе просто-напросто лень.
Юнги и Чимин уже успели притащить свои задницы в кватриру Чонгука и сейчас, воркуя, украшают гостиную, в которой они собираются отмечать конец года и начало нового. Чонгук не хочет прислушиваться, но даже тихо играющая в колонке музыка не заглушает причмокивания губ в поцелуе, доносящиеся из комнаты напротив. Как друг, он, конечно, рад, что Чимин наконец обрёл своё истинное счастье, но как омега ему безумно завидно. Тем более, предмет его воздыхания сейчас сидит совсем рядом и ноет, думая, как бы поскорее сбежать.
— Кролик, можно я пойду помогать которышкам с украшениями? — Чонгук только выдыхает, прекращая резать овощи и поворачивается к Тэхёну.
— Иди, конечно, я сам всё сделаю, а потом, не чувствуя ног и рук, пойду спать, пока вы все будете с удовольствием проводить время, — он говорит это легко, словно и правда ничего не произойдёт, если альфа сейчас покинет кухню.
Тэхёну не составило труда разглядеть скрытые эмоции на лице омеги. Если бы он сейчас оставил его одного, Чонгук бы сильно расстроился, чего допускать категорически нелья.
— Ладно, я понял, остаюсь тут, с тобой.
— Говоришь так, словно делаешь одолжение, — фыркает омега и отворачивается, возобнавляя нарезку овощей, бурча под нос что-то о том, что Тэхён настоящий отмороженный идиот.
Альфа, почувствов себя виноватым, встал из-за стола и подошёл к Чонгуку, встав за его спиной. Он неожиданно крепко обвил обеими руками узкие плечи и зарылся носом в тёмную копну волос на макушке, начиная покачиваться со стороны в сторону. Чонгук от неожиданности выронил из рук нож и замер, словно заец перед хищником. О, да, Тэхён безумно опасный хищник.
— Не смей дуться на меня, кролик, — мямлит альфа, сильнее вдыхая приятный запах Чонгука. У него закладывает нос сладким ароматом, который теперь хочется вдыхать безпрерывно. Самого Чонгука хочется крепко сжать в руках и не выпускать никогда.
— С чего ты... — во рту неожиданно пересохло, из-за чего получилось как-то тихо и сипло. Прокашлявшись, омега произнёс заново: — с чего ты взял, что я дуюсь?
Чонгук повернулся к Тэхёну и облизнул губы, сглатывая вязкую слюну, оказавшись впритык к его лицу. Альфа в свою очередь не выпустил омегу из объятий, только переместил ладони на его талию, скрытую под безформенной серой футболкой, скрещивая руки за его спиной.
— Ты свои щёки-то видел? Надул их, и ещё спрашивать умудряешься, — Тэхён хрипло посмеялся и наклонился ближе, касаясь холодным носом порозовевшей щеки. — Как у крольчонка, пухлые и мягкие.
Тэхён сейчас такой ласковый. И Чонгуку совсем не хочется, чтобы это когда-нибудь прекращалось. Ему так тепло и комфортно в крепких руках, которые в миг стали чем-то правильным и родыным. Хоть он и стоит завороженно, как столб, однако его сердце стучит настолько громко и часто, что даже альфа чувствует его удары. Тэхён улыбается, когда Чонгук неуверенно, но верно обвивает его своими руками, а голову прижимает к тёплой груди, тут же раскрывая рот буквой «о».
Сердце Тэхёна стучит так же сильно и так же быстро.
Но может ли это хоть что-нибудь значить?
— Это что у вас тут за секретный клуб объятий? — кривится Юнги, что стоял в дверном проёме. — Фу, меня сейчас вырвет.
— Юнги, ты придурок! — возмущённо восклицает Чимин. — Угараздило же тебя такой момент испортить!
Чонгук, как ошпаренный отталкивает от себя Тэхёна и накрывает лицо ладонямм. Он чувствует, как горят его щёки, а ладони вмиг вспотевают.
— Ну чего ты, кролик? — альфа смеётся и притягивает омегу к своему плечу. — Чимин, блин, почему ты его на поводок ещё не посадил? — он кивает в сторону альфы, — Суёт свой нос, куда не надо.
— У него, видите ли, в горле пересохло, уж простите, — возмущённо глядя на Юнги, произносит Чимин.
— Ты минут пять назад, судя по звукам, отлично делился с ним своей слюной, — хмыкает Тэхён, пальцами играясь с серёжкой в чонгуковом ухе.
— Который час? — внезапно спрашивает омега, после нескольких минут молчанки.
— Почти одинадцать, — отвечает Юнги.
— Твою мать, у меня же курица сейчас в уголь превратиться! — вскрикивает Чонгук. — Тэхён, кыш нарезать крабовые палочки! А вы оба, — он указывает на Чимина с Юнги, — заканчивайте с украшениями и пулей накрывать на стол.
Требовательный Чонгук милашка, по крайней мере, так кажется Тэхёну. Не смотря на его серьёзный тон, он всё равно остаётся тем же мягким кроликом, которого не хочется выпускать из рук.
Тэхён не хочет отпускать Чонгука, он хочет быть как можно ближе к нему.
***
Чонгук ёрзает на диване, нетерпеливо дожидаясь последних минут до полночи, его глаза блестят от предвкушения и радости. Рядом сидит Тэхён, что то и дело поглядывает на возбуждённого омегу. Напротив сидит Чимин и Юнги. Альфа с громким звуком вскрыл бутылку шампанского, пена вытекает из узкого горлышка, пачкая его пальцы, однако он не обращает на это внимание, разливая по бокалам алкоголь.
До нового года жалкие две минуты, и все в ожидании поглядывают на часы, паралельно громко разговаривая, вспоминая произошедшее за год. Одна минута, все замирают, переставая шуметь. В комнату прокрадывается тишина, а секундная стрелка слишком медлительно двигается. На телевизоре тоже идёт отчёт времени и какие-то пафосные речи призидента. Все громко вскрикивают, поочерёдно чокаясь бокалами, когда отчёт доходит до нуля, а дата указывает на первое января наступившего следующего года.
Чонгук широко улыбается, из-за чего в уголках глаз появляются милые морщинки. Но его улыбка становится какой-то густой и надломленной, словно он пытается серез силу натянуть на себя счастливое лицо, когда Юнги притягивает Чимина ближе к себе, впиваясь в его губы настойчивым поцелуем. Тэхён не сразу замечает перемену в его настроении. Чонгук вдруг чувствует, как неприятный ком обиды застряёт где-то в горле, если он сейчас не уйдёт куда-нибудь, в другую комнату, например, все увидят его непрошенные слёзы.
Тэхён их замечает, когда Чонгук выходит из комнаты, никого не предупредив. Он тихо проскальзывает за ним в спальню чудом оставаясь незамеченным. Видимо, Чонгуку сейчас не до шагов позади себя. Омега выходит на балкон оставляя дверь приоткрытой и подходит к окну, окрывая его настиж. В лицо дует холодный декабрьский ветер, из-за слёз ещё холоднее, но это ничего, посравнению с сердцем Тэхёна, он уверен. Чонгук всхлипывает, и думает, что даже всхлип звучит слишком жалким. Он сам жалкий.
Альфа подходт ближе к окну и плотно его закрывает. Чонгук вздрагивает, начиная судорожно смахивать влагу с щёк. Тэхён берёт его ладонь и кладёт себе на щёку, потираясь об неё, словно довольный кот. Его движения бережливые и нежные. Он будто боится ранить.
Чонгук завороженно глядит на Тэхёна, начиная плакать сильнее.
— Зачем ты это делаешь, Хён? — альфе ели удаётся разобрать его слова. — Чтобы сказать потом, что мы друзья, да? Тэхён, прошу, прекрати, мне больно, — Чонгук хочет свернуться в клубочек и плакать, проклиная себя за то, что настолько жалкий. — Ради чего ты это делаешь, скажи? Какая тебе с этого...
Тэхён притягивает Чонгука к себе ближе за поясницу и обрывает на полуслове, накрывая его обветренные искусанные губы своими. Истерика Чонгука тут же сходит на «нет», и он, кажется, на мгновение теряет сознание, а потом думает, что это очередной сон, который никогда не станет явью. Шершавые ладони Тэхёна, нахально проникшие под футболку, нежно поглаживают тёплую кожу, заставляя омегу чувствовать что-то новое. Чонгук дрожит от того, насколько ему приятно и ему снова хочется плакать. А ещё он до сих пор не понял, сон это или реальность. Если это всё-таки сон, то он, пожалуй, останется в нём и не захочет просыпаться уже никогда. Тэхён кусает его нижнюю губу и омега крепче хватается руками за его футболку, боясь, что если отпустит, то альфа исчезнет уже навсегда.
Чонгук открывает глаза, сталкиваясь взглядами с Тэхёном, его губы начинают дрожать, а глаза пощипивыть от новых слёз, которые готовы пролиться в любую секунду. Всё потому, что осознание бьёт по голове, громко оповещая о том, что всё это происходит на яву.
— Ты так напрашиваешься на поцелуи, кролик? У меня для тебя есть парочка бесконечностей, — альфа стирает влагу с пухлых щёк и вновь припадает распухшим губам Гука. За окнами приглушённо слышны взрывы феерверков, а яркие огни тускло освещают их фигуры.
Чонгуку не нужны слова любви от Тэхёна. Хотя сейчас альфа прямо кричит о том насколько омега важен для него. Чонгуку стоило лишь подождать, пока Тэхён наконец откроет глаза и выпустит чувства наружу, и он дождался. А сейчас чувствует себя самым счастливым во вселенной, потому что он любит, а его любят в ответ.
__________________________________________
тупо, знаю, но так и задуманно. :}
осталась последняя глава. 🐦